Чтение онлайн

С наибольшим восторгом дядя Миша отзывался о симферопольцах и крымчанах. В Симферополе нацистам дали хороший отпор, те даже не доехали до вокзала, сбежали с поезда вместе со всем своим оружием, потому как на перрон вышли тысячи горожан, создав даже оцепление из ополченцев с щитами и дубинами. Щиты ковались местными кузнецами весь день и ночь до этого. Как только жители города узнали про «поезд дружбы», все сплотились против агрессоров. На то есть и свои причины — нацисты избивали и калечили активистов антимайдана, останавливая автобусы с ними где-то в Запорожье. Крымчан среди них было очень много. Многих убили, кто-то числится пропавшим до сих пор. Ещё был крымский «беркут», бойцов которого встречали как героев по возвращению из Киева. Да и крымский менталитет сказался: с полуострова отступать некуда, так что сражаться до последнего у его жителей в крови.

Я слушал и понимал: в моей параллельности всё было точно так же. Я помню и крымскую весну, и референдум, и переход Крыма в Россию без единого выстрела. Рассказывая об этих событиях, дядя так же добавил, что Крым увели прямо из-под носа американцев. Шестой флот США уже готовился войти в Севастополь, а армия Украины уже получила приказы на подавление несогласных. Не знаю, было ли это в моей параллельности, возможно я просто чего-то не знаю.

Когда в Крыму был референдум, по всем украинским каналам его преподнесли как захват. Никто тогда ещё не знал о референдуме, всем пытались внушить, что Россия — агрессор. И американским политтехнологам это во многом удалось — многие семьи тогда рассорились. А дядя Миша спокойно объяснял нам с мамой, что происходит на самом деле. Бывший кадровый военный, дядя Миша понимал, кто захватил Украину и какую цену нам всем придётся заплатить, если не придут русские. Он же разработал план переезда нашей и своей семьи обратно в Россию, на случай войны.

Потом последовали захваты местных администраций на востоке страны и требования об отделении от Украины. В Харькове это движение подавили сразу, Донецк с Луганском ещё сопротивлялись. Мать не знала, что делать и кому верить. Лишь события второго мая в Одессе окончательно отрезвили её и заставили поверить, что всё далеко не так, как утверждает пропаганда. К тому же, у мамы были знакомые в Одессе, которые повлияли на её решение вернуться. Они же рассказали что реальные жертвы события занижены в несколько раз, а на деле погибли полторы — две сотни человек.

Потом ситуация стала накаляться на юго-востоке. Отмобилизованные украинские войска стояли там и ждали непонятно чего. Подавлять было ещё некого, стрелять было не в кого, но войска уже стояли, и против них уже совершали провокации люди в униформе без опознавательных знаков. Как и в случае с Киевом, где протестующих расстреливали снайперы «правого сектора», здесь для начала большой войны тоже нужны были первые «сакральные жертвы». Казалось бы, искра войны уже зажглась, вот-вот начнут гибнуть невинные люди, но тут возникает Стрелков с ополчением в Славянске, и оттягивает на себя все силы мобилизованной военной машины. Россия никак не вмешивается, когда против ополченцев ВСУ бросают регулярные войска. Но увы, Стрелков терпит поражение. Предатели из его окружения сдают его планы ВСУ, и отступление в Донецк, замаскированное отходом в населённый пункт Изюм, оказывается для ополченцев смертельным капканом.

Слушая про смерть Стрелкова, я не мог припомнить, чтобы в моей реальности я что-то об этом слышал. «Уже пройдена точка ветвления?»

Украинская артиллерия под командованием натовских инструкторов разносит походные колонны ополчения, войска ВСУ стягиваются к Донецку и армия берёт город под свой контроль. Затем пал и Луганск. Штурмы оканчиваются большим кровопролитием, ВСУ бомбит города авиацией и артиллерией. Вспыхивает бунт в армии и штурмовые бригады нацистов берут штурмом все военные части на востоке Украины, разоружая их и расстреливая без суда и следствия всех солдат родом с востока. Колонны беженцев, направляющиеся к российской границе останавливаются, нацисты калечат и убивают без разбора стариков, женщин и детей, как и в случае с крымским «антимайданом».

В конце концов не выдерживают нервы у генерала Панкратова, командира 44-й армии, базирующейся на границе с луганской областью. Очередной «досмотр» беженцев с массовыми издевательствами и убийствами пресекается группой спецназа ГРУ, приданного Панкратову. Нацистов расстреливают на месте, мирных жителей освобождают, спецназ берёт под контроль ключевые опорные блокпосты и по дороге на Луганск без приказа верховного главнокомандующего проходят российские войска.

Позже генерал всё же был награждён, официальный Кремль заявил, что операция планировалась на высшем уровне, однако оказывать поддержку 44-й армии начали только когда та с боями дошла до Славянска, освобождая попутно Луганск, Донецк и окрестные населённые пункты. Примерно через сутки боёв. Благо, украинская армия сдалась сразу — все генералы и полковники тут же отдали приказы своим соединениям не оказывать сопротивления, кто-то даже перешёл на сторону Панкратова и помогал в подавлении добровольческих батальонов. Сопротивлялись только нацисты — террбаты, нацбаты, просто банды отморозков, приехавших с «поездами дружбы». Их подавили только на пятый день. Некоторые подались в партизаны. До сих пор гуляют на свободе, имеют свои схроны, мародёрствуют и стреляют в солдат исподтишка при удобном случае.

В общем, через сутки после демарша Панкратова, уже подняв по тревоге армию и ядерные силы, всё ещё ведя активные переговоры с НАТО и в ООН, Россия ввела войска. А в ответ на ввод российских войск, НАТО начало ввод сил блока на западной Украине. Россия не отставала, но так как у альянса были базы в Румынии, Польше, и по всей западной границе бывшей Украины, а их силы были отмобилизованы в ожидании приказа, они успели отхватить куски в виде исконно русских Одессы, Николаева, Кировограда и других.

Отмобилизованные части ВСУ в тылу должны были под страхом расправы оказывать всяческое сопротивление продвижению российских войск. Им приказывали взрывать мосты, блокировать дороги и так далее. Многие из них отказывались выполнять эти преступные приказы, тогда по ним била своя же артиллерия, по крайней мере пока её не подавили авиацией наступающие российские войска. Тем не менее майданной власти удалось замедлить продвижение российской армии, в то время как НАТОвцев встречали с почётом. Для продвижения их войск даже перекрывались трассы, что позволило им быстро дойти до Днепропетровска, заняв все города на западе от Днепра. В итоге войска РФ сошлись с войсками альянса на Днепре и страна оказалась расколота на ВУР — Великую Украинскую Республику под протекторатом США и НАТО, и Новороссию — восток страны под протекторатом РФ.

Я внезапно вспомнил, что «великий» означает «большой» на украинском. Выходит, образовалась большая украинская республика.

Так для Малороссии, ставшей в 1919 году украинской советской социалистической республикой, окончилась история существования и государственности. Чуть меньше ста лет просуществовала она. Видимо зря «укропы» стали валить памятники создателю их государства — Ленину. На этом их государство и закончилось. И хотя формально Новороссия ещё не вошла в состав РФ, а «великие укры», как называют многие ВУР, ещё не стали полноценным государством, и Украина считается ещё отдельной страной, всем давно понятно, что больше страны не будет, и искра третьей мировой теплится на этой земле, с каждым днём всё больше грозя перерасти в большой взрыв.

Из всего рассказанного дядей я сначала понял, а потом и интуитивно почувствовал, что в этой вероятности точкой ветвления стала смерть Гиркина-Стрелкова, а может быть, предательство кого-то из его окружения, ей предшествовавшее. Моей же точкой ветвления был выбор, сделанный ещё в девятом классе. Я понял, что в жизни человека и в жизни общества точки ветвления разные, и могут отличаться по времени на десятки лет.

Что ж, раз другого мира у меня здесь нет, буду действовать по обстоятельствам...

С лёгкостью оставив все вещи (благо, моими они мне никак не казались), я собрал лишь необходимое: одеяло (что поделаешь, походного коврика и спальника не было), немного консервов, открывашку для них, спрей от комаров, очки, крем для загара, две пары обуви (пришлось купить новые ботинки), несколько футболок, джинсов, трусов и носков. Ещё взял полотенце, не своё правда: своё мне уж совсем не нравилось, взял светкино, да простит меня супруга. Завернул в него свой ноутбук, чтобы не повредить. Ну и конечно же взял зубную щётку, пасту, туалетную бумагу. На всякий случай взял кофту и куртку. Запихнуть всё это в большую дорожную сумку получилось с большим трудом. Теперь придётся таскать её за плечами, надев за ручки как за лямки. Рюкзака-то тоже нету, да и деньги надо поэкономить: с того, что занял у дяди Миши, осталось лишь сто гривен и я понятия не имел, что я смогу здесь купить на эти деньги.