Только моя (Колорадо - 2)
Шрифт:
– Значит, ты признаешь. - Джессика холодно пожала плечами, хотя испытывала сильнейшее внутреннее напряжение. - Магистрат может рассматривать твои действия как не весьма благородные.
– Вот в том-то и дело, - парировал Вулф. - Я не благородный. Ты благородная!
Как ни сопротивлялась этому Джессика, она не смогла удержать слезы. От боли и гнева ее голос задрожал.
– Да, это та единственная вещь, которую я не могу изменить, а ты не можешь мне простить! - отчеканила она.
– Ты говоришь глупости!
Ее глаза, казалось, были способны просверлить его насквозь.
– Я могу научиться готовить, убираться и стирать, - сказала Джессика. Я могу сгорать от страсти в твоих объятиях, как и ты в моих, но тебе этого недостаточно. Тебе никогда не будет этого достаточно! Ты презираешь аристократов, а мой отец был граф.
– Дело не в...
– Ты хочешь держать меня рядом, - продолжала она безжалостно, - но не как жену. Я не гожусь быть матерью твоих детей! Я избалованный, гадкий ребенок! Я...
– Джесси, совсем не это я...
– ...девчонка, а не женщина, такая же бесполезная, как соски у борова, неподходящая для...
– Да черт побери же!..
– Да, это так! - хрипло вскричала она, глядя на него сверху. - Ты никогда мне не лгал, какой бы жестокой ни была правда. Не начинай лгать сейчас, когда больше нет необходимости. Я тебя заманила в ловушку, я тебя отпускаю на свободу. Возвращайся в страну, где ты родился, страну, которой я недостойна и никогда не буду достойна. Я такая, какая есть...
– Проклятье! Ты выслушаешь меня, или я вынужден буду...
– ... а ты Дерево Стоящее Одиноко, и то, что ты спал со мной, - самая большая ошибка в твоей жизни.
– Чушь! - выпалил Вулф. - Самая большая моя ошибка, что я пообещал Виллоу постараться сперва поговорить с тобой.
Вулф без предупреждения сдернул Джессику с седла и прижался ртом к ее губам. Она пыталась вырваться, колотила его, но он был намного сильнее. Он удерживал ее до тех пор, пока дикий хмель его поцелуя не проник глубже, чем гнев.
Не в силах более сопротивляться ему и себе, она покорилась мягкости, которую он к тому моменту обрел, и отдалась поцелую. Не скоро Вулф оторвался от Джессики.
– Вот единственная правда, которая имеет значение, - проговорил Вулф, смахивая с лица Джессики слезы. - Ты моя, только моя. И я - твой.
– Ты - Дерево Стоящее Одиноко.
– А ты - солнце в моем небе. Не прячь от меня солнца, Джесси.
Она хотела что-то сказать, но потрясенная тем, что увидела в его глазах, смогла лишь выговорить:
– Вулф...
– Останься со мной, Джесси Лоунтри, - прошептал он. - Раздели со мной эту дикую страну. Люби меня так, как люблю тебя я.
Эпилог
В течение последующих нескольких месяцев Вулф показал Джессике свои любимейшие места на западных землях. Они вместе ощутили в пустыне запах влажных ветров, которые приносят в иссохшую страну великое чудо - воду. Вместе они стояли среди каменных холмов, возвышающихся, словно корабли среди бесконечного песчаного моря.
Вместе они любовались каньоном - таким обширным, что его может пересечь только солнце. По дну каньона серебряной змеей извивалась девственная, недостижимая река. Вместе они стояли в прокаленной солнцем тишине городов, построенных людьми, которые давным-давно умерли. Древние, загадочные, высеченные в скалах и втиснутые в расселины, города были пустынны, их единственным обитателем был ветер. Они стояли, храня тайны и дух далеких, неведомых времен.
Вместе супруги путешествовали вдоль безымянных ручьев, сбегающих с вершин, которые также не имели названия, но были так высоки, что ангелы пели им в звенящей тишине перед восходом солнца. Вместе они пили из озер, синих, как глаза Вулфа, а однажды, заснув в объятиях друг друга, они проснулись и обнаружили, что пламенеющих осин коснулся первый поцелуй зимы.
Тогда они направились на восток, в сторону Сан-Хуана. В часе неторопливой езды от дома Виллоу и Калеба Вулф и Джессика построили собственный дом на берегу чистых вод Колумбины. Там Вулф разговаривал с мустангами, а Джессика охотилась на радужную форель в глубоких речных заводях. Под небом глубоким и беспредельным, как их любовь, они создали жизнь, которой раньше не было, - мальчиков, унаследовавших гибкость и силу Вулфа, и девочек с серебряным смехом Джессики.
И во все годы покоя и бурь Джессика была солнцем в небе Вулфа, несущим свет и жизнь Дереву Стоящему Одиноко.