Только моя (Колорадо - 2)
Шрифт:
Джессика покачнулась и прошептала:
– Ты намерен никогда не возвращаться на Запад?
Вулф не ответил. Этого не требовалось. Тени под его глазами делали это излишним.
– Но почему? Ты любишь эту землю. Я же вижу это, Вулф. Ты смотришь на эти горы, как мужчина смотрит на
любимую.
– Бог с ними, Джесси!
– Нет! Почему мы не можем жить здесь?
– Это место не для тебя, - сказал Вулф негромко. - Здесь нужно родиться.
– Но ведь ты родился здесь!
Он как-то беспомощно развел руками.
– Да. Но я могу выжить в Англии. А ты не сможешь
выжить на Западе.
– Боже милостивый, как же ты должен ненавидеть меня...
Вулф быстро повернулся и коснулся щеки Джессики.
– Это не так, эльф.
– Ты будешь ненавидеть. Я буду стоить тебе единственной вещи, которую ты по-настоящему любишь... Ты будешь ненавидеть меня так же сильно, как ты любишь эту страну!
Вулф увидел, как слезы заблестели на лице Джессики, и
обнял ее.
– Перестань, жена. Ты сама себе причиняешь боль.
– Я не желаю жить в Англии, - заявила она решительно, отталкивая его. Ты слышишь? Я люблю горы! Почему мы не можем жить здесь?
– Ты вверила себя моему попечению. Я не могу спокойно смотреть, как эта страна убивает тебя.
Руки Джессики вцепились в рубашку Вулфа, сжали тугие мускулы под материей.
– Вулф, послушай меня. Я сильнее, чем ты думаешь. Если бы я была слабым маленьким эльфом, я бы умерла
ребенком.
Вулф взял ее за подбородок. Он молча пощупал ее тонкие косточки и нежную кожу, затем грустно улыбнулся.
– У тебя нет и половины моей силы, - сказал он. - В Англии это не будет иметь значения.
– В Англии видят лишь то, что ты полукровка и наполовину индеец. А здесь у тебя друзья и все возможности для нормальной жизни. Разве ты не понимаешь этого? Разве не видишь, что...
Вулф положил палец на губы Джессики, прерывая поток
ее страстных слов.
– Я всегда понимал это, - голос его был спокоен. - Именно по этой причине я покинул Англию и тебя. Я стоял перед выбором: ты или Запад. Я выбрал тебя, зная, что будет в итоге: Англия.
– Но я...
– Дело сделано, Джесси, - перебил он ее. - Все было решено, когда я лишил тебя девственности.
– Вулф, поверь мне, пожалуйста! Ведь я не назначала такой цены! Только не такой ценой, господи милостивый!
Вулф тихонько оторвал сжатые в кулаки руки Джессики.
– Я это знаю. Но твои мольбы и слезы ничего не изменят. Ты есть ты, я есть я. Мы муж и жена, и Англия будет нашим домом.
Джессика закрыла глаза. Она предпочла бы новые удары судьбы, чем подобный благополучный финал.
– Пора начинать паковать вещи, - сказал Вулф тихо. - А я в оставшееся время помогу Калебу.
Кухонная дверь открылась и мягко закрылась за Вулфом.
В течение некоторого времени Джессика смотрела ему вслед отсутствующим взглядом. Слезы душили ее; она слишком поздно поняла то, что Вулф знал всегда: их брак погубит одного из них, если не обоих.
"Согласись на развод. Черт возьми, отпусти меня!
Я неподходящий муж для тебя. Ты неподходящая жена для меня. Спать вместе было бы для нас самой большой ошибкой.
Ты не рождена для дикого Запада. А я рожден.
Не надо любить меня, Джесси. Это причинит боль нам обоим.
Дело сделано, Джесси. Все было предрешено, когда я лишил тебя девственности.
Ты есть ты. Я есть я.
Дерево Стоящее Одиноко".
Джессика открыла глаза и обхватила себя руками, стараясь растопить лед, который ощущала внутри. С той же решимостью, которая была свойственна ей с детства и помогала выжить, она искала выход из западни, в которую они угодили вместе с Вулфом.
Когда она наконец нашла его, она смыла следы слез со своего лица и пошла искать Калеба Блэка.
– Отсрочка ничего не даст, - сказал Вулф, продолжая спор, который начал с того момента, когда Джессика разбудила его на заре. - Сегодня ли, через десять дней, но так или иначе мы отправимся.
– Я сказала, что отправилась бы в Англию более спокойной, если бы ты поохотился на мустангов в последний раз, - ответила Джессика ровным тоном. Я это имела в виду.
Вулф бросил встревоженный взгляд на Джессику. Он видел ее в различных состояниях - и в отчаянии, и в страхе, и в безудержной страсти, но такой никогда. Сейчас в ней не было ничего от хрупкости и слабости эльфа. В ней ощущалась какая-то целеустремленность, свойственная ему самому.
– Я не хочу охотиться на мустангов, - произнес Вулф
осторожно.
– Тогда сделай это для Калеба. Ему требуется больше лошадей для работы на ферме. Он сам так сказал.
Вулф ясно чувствовал ее горечь, как она в то утро почувствовала его печаль. Но в ее глазах не было слез, голос не выражал эмоций.
Он не знал ее такой. И это его пугало.
Вулф протянул руки, обнял Джессику.
– Я не возьму тебя с собой в эту глушь, - объявил он сурово.
– Я знаю.
– Ах, вот почему ты хочешь меня отправить к мустангам? Тебе надоело видеть меня в своей постели!
Вулф не успел проговорить эти слова, как Джессика бросилась целовать его так, словно должна была сейчас умереть и хотела, чтобы он запомнил ее живой. Он ответил не менее горячо. Страсть целиком овладела обоими.
– Возьми меня, - шептала Джессика у его рта. - Войди в меня так, чтобы я не могла отделить тебя от себя... Войди в меня, как если бы это было в последний раз...
С хриплым стоном Вулф поднял нижний край тонкой ночной рубашки, обнажив каштановый треугольник. Шепча ее имя, он стал на колени между ее разведенных ног и подтянул их к своим бедрам. Удивительная легкость проникновения сказала ему о ее любви больше, чем любые слова. Ей было невыразимо сладко отдаваться ему и, в свою очередь, обладать им. И из ее горла вырвался торжествующий крик.
– Сильней! - потребовала Джессика. - Вулф, я хочу глубже почувствовать тебя...
– Ты слишком миниатюрна... Я боюсь, тебе будет больно...
– Но я прощу тебя!..
Она потянулась навстречу, прижимаясь и умоляя дать ей все, что он может дать, и ее слова опаляли его всепожирающим огнем, заставляли содрогаться от неутолимого желания. Глухо застонав, он подвел руки под колени Джессики и поднял точеные девичьи ноги, раскрыв их до предела. Она вскрикнула, закусила губы и выгнулась навстречу ему, умоляя о большем. Излившийся на него шелковистый теплый дождь был еще одной формой ее страстных просьб.