Чтение онлайн

Стас тронул за плечо мужчину, стоящего перед ним, деликатно подвинул и вышел к столу переговоров. Лава уставилась на него своими огромными зелеными глазищами.

— Мы не перепутали, правильно едем?! — прокричал Гектор Арнольдович. Шум ливня усиливался.

— Навигатор ведет! — рявкнул в ответ Герман. Да, погода испортилась как-то очень резко, вон молнии как светомузыка, и гром оглушительный. Дворники еле справляются с ливнем. Но если где-то здесь скрывается Лава, ей эта небесная какофония точно понравится. Все детство родители отправляли его забирать сестру с улицы, когда она убегала гулять в грозу, и они возвращались нескоро — мокрый, дрожащий от холода Герман и теплая умиротворенная Лава.

Зачем старик, с которым они только познакомились, напросился ехать с ним в непонятное Погорелово, Герман не понимал, но это был первый человек за многие годы, который говорил о Лаве с восхищением и сердечностью.

В юности Герману казалось страшно несправедливым, что люди видят в его сестре только колючий характер и скрытую угрозу: когда Лава не брала на себя труд казаться приветливой и доброжелательной, никто не захотел бы связываться с ней интуитивно, даже не догадываясь о природе ее опасности. Он не раз видел, как злые собаки переставали лаять и рычать, когда она проходила мимо в плохом настроении. Герман уже с первого курса знал, что хочет работать за границей, ездить по миру, а значит, сестре нужно организовать надежный тыл дома. И без устали собирал компании, знакомил ее с разными людьми, надеясь, что когда-нибудь она встретит и тех, с кем можно дружить, и того, кого можно любить… Став взрослым, он понял, что сестра сама ничего этого не хочет и не ждет иного отношения к себе, кроме настороженно-безразличного. И все же иногда ему до сих пор было обидно, что такая необыкновенная девушка заперлась от всего мира и даже не пытается стать счастливой. Потому что — и он это чувствовал — не была она в своем одиночестве ни спокойна, ни довольна жизнью.

И вот стоит перед ним пожилой человек с белой бородой, держит в дрожащих руках какой-то явно самодельный кругляш с дыркой и клянется, что это поможет Лаве справиться со всеми трудностями. На сумасшедшего Гектор Арнольдович был не похож. Он в подробностях вспомнил тот вечер, когда познакомился с Лавой и Стасом, после наводящих вопросов рассказал и о визите другой девушки с этим же Стасом (и в целом описанные события совпали с рассказом самой Евы), а еще — о какой-то местной ведьме, которая имеет на Лаву серьезный зуб.

Получается, у сестры сейчас сразу два грозных недоброжелателя, сделал вывод Герман. Некую Теону он даже не представлял себе и от Лавы о ней никогда не слышал, но был готов поверить старику на слово, что это уже не молодая, очень опытная и очень сильная ведьма, которая может одеяльце защитное сшить, а может убить, не моргнув глазом. Судя по всему, Гектор Арнольдович умел распознавать таких женщин, поэтому с первого взгляда разгадал природу Лавы. Зато о Стасе старик Черепанов почти ничего не знал, хотя и отзывался о парне без симпатии — скользкий, хитрый, притворщик, обманщик… Впрочем, опасность этого мутного типа открылась Герману и без чужих характеристик. Кем бы ни оказался новый жилец и стажер редакции на самом деле, из-за него пропала Лава. И дело не в ключах, хотя у Стаса лежал Лавин комплект с черным кольцом. Лава никогда не сдавала квартиру мужчинам.

Герман, словно это было вчера, вспомнил свой давний разговор с сестрой:

— Зачем тебе сдавать мою квартиру, с ума сошла? Я тебе и так дам денег.

— Герман, дело не в деньгах.

— А в чем?

— Мне нужно, чтобы были жильцы, заселялись месяцев на семь-восемь. Потом следующие.

— Не хочу я в своей квартире такой хоровод посторонних людей! Не для того я делал дизайнерский ремонт и мебель из Италии заказывал. Лучше сама там поселись, а свою сдавай!

— Мою нельзя, она вся насквозь мной пропиталась, там больше никто жить не сможет.

— А мою, значит, можно?

— Думаешь, мне самой хочется? — с каким-то пронзительным отчаянием спросила Лава. — Будь моя воля, я бы никогда ни одного постороннего человека не пустила в свою жизнь.

— Тогда зачем всё?

— Если в квартире будут жить молодые, красивые, веселые женщины, я оставлю там кое-что, что будет собирать и хранить их энергетику.

— Высасывать?

— Впитывать, Герман. Я же не вампир. Впитываются обычно излишки. Женщинам никакого вреда, они даже не заметят. А мне — лекарство.

— От чего?

— От грусти. От депрессии. От неврозов. Ведь когда ты уедешь, мне тут будет вообще не с кем словом перекинуться.

Конечно, он сдался. Пусть будут жильцы. Лишь бы ей в помощь.

И вот теперь, когда он сидел с Гектором Арнольдовичем и пытался выудить из него все подробности того вечера с приставами, чтобы хоть за что-то зацепиться, со скрытого номера пришла ссылка на дурацкий прямой эфир «Отряда единой правды». После просмотра видео старик без лишних комментариев полез под кровать за своей особо ценной монетой. Герман в эту волшебную помощь не верил, и Лава о таком никогда не упоминала, но спорить он не стал. Если там целая шайка ненормальных мужиков, то хоть один напарник, пусть и старик с седой бородой, не помешает. Поняв, что Герман берет его с собой, Гектор Арнольдович сразу успокоился, и руки его перестали дрожать. Он быстро собрался, надел свой старый охотничий костюм защитного цвета и взял с собой что-то в длинном узком чехле. Герман догадывался, что это, но спрашивать не стал, чтобы не нервничать еще и из-за этого. Надеялся только, что документы на оружие у старика в порядке.

Когда выходили из дома, ему показалось, что за угол спряталась какая-то серая тень. Возможно, в нем просто обострилась подозрительность: кто мог прислать ему нужный ролик в нужный момент? Это враг или друг? Ловушка или попытка помочь? Пока выезжали из города, он смотрел в зеркала, не едет ли за ними одна и та же машина слишком долго, но на пустой трассе стало ясно, что никто не следит. И ливень успокаивающе ухудшал видимость.

Герман следовал указаниям навигатора, но старик, не доверяя технике, все пытался найти кого-то, у кого можно уточнить дорогу. Да разве в такую погоду будут прохожие? Но на обочине в свете молнии мелькнула темная фигура.

— А вон на дороге человек, может, местный? Давай спросим! — предложил старик и попытался протереть стекло изнутри рукавом.

Герман был уверен, что едет правильно, но начал притормаживать. В грозу опасно бродить по полям. Человек с обочины широким шагом двинулся к машине и вдруг рухнул перед ней, как неживой.

— Нууу, такой ничего не скажет, — разочарованно сказал Гектор Арнольдович.

«Чтоб тебя!» — мысленно выругался Герман, выскакивая наружу. Неужели просто пьяный бродяга? Сажать такого пассажира в чистую машину не было никакого желания, да еще возиться с ним, когда нужно поскорее найти сестру! Но и бросить нельзя, его тут просто переедут, не заметив.

Незнакомец, молодой светловолосый мужик, лежал лицом вниз и все пытался поднять себя, напрягая руки и плечи, — будто отталкивался от асфальта, чтобы не провалиться еще глубже. Повыше застегнув капюшон непромокаемой и непродуваемой куртки, Герман присел, перевернул его и принюхался. Алкоголем не пахнет. Бывают такие плечистые, бородатые наркоманы? Одет в рабочие штаны и клетчатую рубашку — тоже не наркоманский прикид. Не ранен, не избит, на первый взгляд, но видно плохо.

— Эй, что с тобой? Как ты тут оказался?

— Помогите… Она… меня… — мужчина обмяк в руках Германа, голова беспомощно повисла. С волос бежали струи воды. Герман осторожно потрогал затылок и макушку незнакомца — ни ран, ни шишек.

Гектор Арнольдович выскочил помогать. Мокрого, грязного мужчину, который неожиданно цепко схватился за одежду Германа, с трудом погрузили на заднее сидение. Он бормотал: «Я виноват, я не знал…» Герман включил свет в салоне и проверил еще раз: нет, крови не видно, одежда целая, зрачки не сужены и не расширены. Значит, просто сумасшедший?