Чтение онлайн

Шамиль видел будущее в Оле, я - в Юлии Сальниковой. Ошиблись мы оба. Появились Лариса Савченко и Наташа Зверева.

Моя теория подготовки шла вразрез с методикой подготовки мужской сборной, а я была окружена в отделе одними мужчинами, поэтому вольно или невольно это тоже откладывало свой отпечаток на наши отношения. Отрицательную роль играла и моя дружба с Аней Дмитриевой. Любой ее критический комментарий каждый раз воспринимался, как лично моя критика. Считалось, что я о любых недостатках в технике того или иного игрока тут же сообщаю на Центральное телевидение. Все замечания Метревели в адрес работников отдела тенниса воспринимались как мои, которые я внушила податливому Алику. Сейчас я понимаю, что одним из раздражителей было мое неумение что-то сделать и привычка игрока ждать, что еще за тебя это сделают другие. Но все же должна была проявиться какая-то доброжелательность. Ну год потерпели, ну два, потом бы выкинули к черту, никому же из них ничего плохого я не сделала.

Вначале я испугалась и решила спрятаться за спину Шамиля. Пусть он отвечает, как и прежде, за две сборные. Но через некоторое время заявила: "Нет. Разделяйте!" Тут началось такое! В чем меня только не упрекали, и в конце концов сняли у меня все сборы. Даже на обязательный базовый - это подготовка к новому сезону - у меня, как выяснилось, нет ни копейки денег. Я, предполагая, что мне должны объяснить, как получить деньги, получаю вместо них, мягко говоря, по носу. Но я не захотела оставаться униженной. Я не забыла, что я Морозова и то, что председатель Спорткомитета Павлов помнит меня в лицо. Я пошла к нему на прием, нарушив все аппаратные правила, не воспользовавшись иерархической лестницей - от одного кабинета к другому, чего я, кстати, тоже не знала. Поэтому я написала докладную и пошла с ней прямо к председателю. Он решил, что я сейчас начну просить квартиру, машину... но когда узнал, что мне нужны деньги на сборы, радостно сказал: "Олечка, сколько тебе надо?" - "Десять тысяч".
– "Десять?" Павлов, наверно, не привык иметь дело со столь мизерными суммами. Он подписал мне докладную, зная, что в конце года в Спорткомитете всегда есть резерв, причем большой. Заодно я выпросила и ставку второго тренера сборной, им стал Женя Поздняков. Женю я знала с тех пор, как себя помню в теннисе. Я считала: мы оба молодые, оба начинающие, у нас все получится.

Сперва я доверилась Сергею Сергеевичу Андрееву. Если Нина Сергеевна, как я говорила, работала чисто интуитивно, действия Сергея Сергеевича основывались на знаниях. Когда я играла, мне очень нравилось, как он объясняет, но всегда хотелось, чтобы он поскорее ушел, чтобы попробовать новый элемент в движении, потому что вопреки его требованиям я ничего не могла делать стоя на месте. Я очень хотела, чтобы мы в сборной работали вместе, тем более случилось так, что от Сергея Сергеевича все отказались. Но в конце концов отказалась и я. Получилось это так. Сергей Сергеевич должен был вести занятия с молодым резервом сборной, и вдруг на тренировке я увидела, что человек, который так много знает, заслуженный тренер страны, чья обязанность отдавать свои знания, держит их под спудом и выдает по крохам, только самое необходимое.

С нами на сбор приехала Катя Крючкова, тогда молодой тренер. "Катя, попросила я ее, ничего не делай, только ходи за Сергеем Сергеевичем и слушай, потом расскажешь, как он урок дает, как он ставит удар, - это надо знать". А Катя вечером мне сообщает: "Представляешь, Оля, как только я к нему подхожу, он замолкает".

В 1981 году осенью меня посылают с командой на Кубок Федерации в Японию. Первый год моей тренерской работы. Накануне соревнований я везу девочек на тренировочный сбор в Ташкент. В нашей команде: Сальникова, Елисеенко, Зайцева и Чернева. Они и отправятся на Кубок. Я капитан и тренер. Корты и погода в Ташкенте идеальные. Днем 24 - 25 градусов, а вечером прохлада, и спать хорошо. Я привезла книги о Японии. Каждый день мы изучаем японские нравы и обычаи. Елисеенко, наверно впервые в жизни, сделала доклад. Володя Камельзон, тренер Елисеенко, играл в это время на бильярде и попутно объяснял мне, что Черневу в сборную брать не стоит. Позже Светочка Чернева, выйдя замуж, станет Пархоменко и в паре с Ларисой Савченко выйдет в полуфинал Уимблдона.

На Кубке Федерации мы обыграли чехословацкую сборную. Мандликова, которая уже завоевала звание чемпионки Франции, победила Елисеенко, зато Сальникова, как говорится, в одни ворота Томанову, вторую ракетку Чехословакии. А потом Зайцева и Чернева обыгрывают Мандликову и Томанову в паре. Девочки превзошли вторую сеяную команду! На следующий день в матче с командой Великобритании Юля Сальникова берет верх над Вирджинией Уэйд, а Лена Елисеенко с матч-болов проигрывает Баккер, входившей тогда в десятку мира! Полшага до выхода в полуфинал. И это дебют, начало моей карьеры.

Первая фраза, которую я услышала, когда вошла в Спорткомитет: "Ну, Оля, ты и начинаешь!" - это сказал Игорь Тер-Ованесян.

Каждый день отныне - пусть маленькая, но ступенька вверх.

Попав на Уимблдон в 1983 году уже в роли тренера, я побила все рекорды передвижения на электричке в течение двух недель. Я возила Савченко на дет-ские соревнования в пригород Теймз-дитен, а затем вместе с Пархоменко - в Лондон на отборочные. В восемь утра я садилась в поезд, в десять вечера замертво падала на постель. Я развлекала Ларису в пути, рассказывала ей теннисные истории, читала ей гороскопы из английских журналов. Я знала, что пока она не набьет определенное число ударов, серьезного уровня ей не достичь.

В отличие от первенства Франции, где Савченко и Быкова вылетели в первом круге, на Уимблдоне, пусть в отборочном, Лариса уже добралась до третьего. А пара Савченко - Пархоменко вошла в число восьми сильнейших! В первом круге на первом корте они обыграли Гулагонг с Баккер. Суперсенсация. Во втором круге Света и Лариса обыграли вторую сеяную пару - Роз Фейербанк и Кэнди Рейндольс. Страшная разгорелась борьба, я подсказывала девочкам, меня потом вызывали к организаторам, и Рейндольс не разговаривала какое-то время со мной. Но удержаться не было сил.

"Вот как хорошо, - сказали мне в Спорткомитете, - сразу в восьмерку вошли, обошлись же без турниров за рубежом". Весь 1984 год Лариса Савченко и Наташа Зверева играли отборочные детские соревнования, чтобы попасть на неофициальный олимпийский турнир в Лос-Анджелесе. Самое интересное, что они сумели войти в число олимпийцев, хотя в Лос-Анджелес не поехали. Лариса и Наташа начали с "сателлитов" - самая первая ступень на пути в компьютерные списки лучших, после чего им полагалось отправиться в Штаты, чтобы подняться на следующую ступеньку, сыграв турниры как бы второй категории. Но поездку в Америку сняли, и девочки потеряли все набранные очки. В 1985-м мы начали все сначала. Но теперь советских теннисисток уже знали, и поэтому наш путь наверх уже не выглядел сенсацией.

Большие надежды связывались с Викой Мильвид-ской, которая в 1984-м выиграла первенство СССР, но теннисисткой экстра-класса она не стала. Мне кажется, с самого начала не разгадали ее характер. Та техника, с какой она выросла, не соответствовала тому, как она хотела играть. Была еще одна причина: мышцы не всегда подчиняются разуму. Нельзя в игре досконально обдумывать, как головка твоей ракетки приходит к мячу, как действует предплечье, плечо... Чем больше ты анализируешь, тем хуже в итоге движение. Вика при хорошем ощущении мяча все переживала через мысль. Вот почему при сильном темпераменте и мудрой голове технически она оказалась оснащена беднее. И физические возможности Вики не соответствовали игроку суперкласса.

В 1985 году начала восходить новая звезда - Наташа Зверева.

Наташа познакомилась с теннисом в семь лет. Ее отец, Марат Зверев, неоднократный чемпион Белоруссии, к тому времени уже достаточно известный тренер. Мама тоже спортсменка, волейболистка. Обычно теннисисты своих детей отдают другим тренерам. Начальное обучение, если в ребенке видны способности и цель ставится высокая, требуют безжалостности, не все родители на нее способны. Зверев свою дочь не доверял никому и практически с ней не разлучался. Он считался в компании теннисистов чудаком со странными идеями. Наташа много играла в бадминтон, волейбол, занималась специальными упражнениями, придуманными отцом, и начала показывать такой теннис, в какой никто из ее сверстниц не играл. Десятилетняя Наташа на корте не выглядела вундеркиндом, но имела своеобразную технику. Она феноменально укорачивала мячи и легко бросала сверхкрученые свечи. У меня не только как у тренера, но и как у игрока вызывало восторг, когда Наташа во время матча совершенно спокойно с восходящего мяча бросает крученую свечу. Я, честно говоря, никогда этого не могла сделать. А для нее этот "топспин" - привычное дело, которому отец научил ее с детства.

Прошло несколько лет, и я поняла, что для осуществления своей программы нуждаюсь еще в одном тренере; надо создавать вторую сборную. Нам вдвоем с Женей не справиться, мы кого-то упускали или могли упустить, способную девочку отметить нетрудно, проследить за ее подготовкой куда сложнее. Никого не хочу обидеть, но у тренеров на периферии не было ни условий, ни знаний. Нельзя воспитать игрока на темпе 36 ударов в минуту, если ему на тренировку не давали больше трех мячей.

В Мукачеве жила подающая надежды девочка, и тренер у нее был хороший, но из-за отсутствия там закрытого корта девочка ездила два раза в неделю в Ужгород, тратя на дорогу три с половиной часа: в субботу и воскресенье. Остальные дни она ходила в школу. Самое поразительное - при таких условиях наши маленькие девочки играли не хуже своих западных сверстниц.