Чтение онлайн

–  «Чемодан» летит!

Долго мы смотрели, как четырехмоторное чудовище делало круги, заходило на посадку.

Но вот заглохли моторы, открылся люк, спустились лесенки, и, как горох, посыпались люди, мешки, ящики, чемоданы. Целое подразделение краснофлотцев со всем вооружением и имуществом прилетело на этом самолете.

Я несколько иронически отозвался об этой машине, но летчик Громов с серьезным видом меня остановил:

–  Прошу не издеваться над «стариком», ТБ-три десять лет назад считался нашим лучшим бомбардировщиком, возил танки, парашютные десанты сбрасывал. Могучая машина!…

В тоне Громова звучало глубокое уважение к этому заслуженному самолету.

Ярко светило солнце, и поэтому я потерял представление о времени. Каково же было мое изумление, когда оказалось, что сейчас два часа ночи. Кто-то меня схватил сзади и крепко сжал руками. Я вывернулся и увидел перед собой ухмыляющегося до ушей маленького рыжего майора Ределя, с которым в одном вагоне и в одном купе приехал на Север.

–  Вы все еще здесь? Я за это время побывал и на Балтике, и на Черном море. По моему проекту штатную машину переоборудовали под торпедоносец, и я теперь занимаюсь обучением летчиков. Сейчас полечу, увидите!

Попович, Балашов, Агафонов вышли из землянки в меховых унтах и направились к самолетам. Вскоре загрохотали моторы, и они взлетели. За ними взлетел и Редель. Под плоскостью его самолета виднелись две учебные торпеды.

Тройка Поповича стала набирать высоту, а Редель пошел прямо на залив.

–  Здесь вы ничего не увидите, - сказал командир полка.
– Поедемте к заливу, там будет самое интересное.

Мы сели в легковую машину и помчались к пристани. Когда мы выскочили на пристань, Редель на бреющем полете показался из-за гребня сопки. По заливу ходил одинокий тральщик - мишень для учебных атак.

Редель делал несколько заходов на него то с носа, то с кормы. Но тральщик маневрировал и нарушал расчеты летчика. Наконец Редель подкрался к нему так незаметно, что даже мы, пристально наблюдавшие всю эту картину, увидели самолет в последний момент, когда он уже сбросил торпеду и отвесно пошел на высоту.

Торпеда в первый миг как будто утонула, но через мгновение брызнули два столба воды и ясно обозначился белый бурун. Одна торпеда пошла на корабль, другая - совсем в противоположном направлении. Должно быть, механизмы не сработали.

Тем временем тройка Поповича была уже высоко. Делая над заливом последний заход, самолеты сбросили ракеты в знак предупреждения перед атакой.

Прошло еще несколько минут, самолеты казались маленькими, как спичечные головки. Мы не видели, когда оторвались торпеды. Высоко повисли три белых парашюта, и на них стремительно спускались на воду металлические сигары. Все торпеды почти одновременно упали в воду - две рядом, одна поодаль - и спиралью закрутились по воде. Как тральщик ни маневрировал, две торпеды все же ударились в его борт. Это была проверка нового способа высотного торпедометания - менее уязвимого для летчиков и с наибольшим шансом попадания в цель.

Мы возвращались с группой летчиков, наблюдавших за самолетами с палубы тральщика. Они с восхищением отзывались об этой учебной атаке.

Мы достигли аэродрома, когда Попович, Балашов и Агафонов были уже на земле. Они внимательно слушали рассказ летчика, прибывшего с корабля, чертили на земле схему и показывали путь торпеды. Попович и его друзья не скрывали своего удовлетворения тем, что новый метод боевого использования торпеды на поверку себя оправдал…

–  На какую высоту вы поднимались?
– спросил я Поповича.

–  Четыре тысячи метров.

–  С кислородом?

–  Нет, что вы! Правда, трудно было. Руку поднимешь, ногой пошевелишь - как будто тяжелый груз поднимаешь.

А командир полка добавил:

–  В мирное время мы столько не учились, сколько учимся во время войны. Раньше в плохую погоду вовсе не летали, а теперь ждем ее с нетерпением.

В столовой - маленьком деревянном домике - нетерпеливо поджидали летчиков. Девушки-официантки в белых передниках приветливо встречали Поповича, Балашова, Агафонова и, судя по всему, вместе с ними переживали радость первой удачи.

Садясь за стол, Попович весело потирал руки:

–  Кажется, дело выйдет. Отпуск состоится.

Последующие дни принесли обильную пищу для моих корреспонденций, появившихся на страницах «Правды».

Началось с утреннего звонка из штаба ВВС. Мне рекомендовали поспешить в дивизию полковника Кидалинского, сообщив, что там ожидается «большой день».

Огромный аэродром походил на московский аэропорт. Стройными рядами, вытянувшись в одну линию, стояли бомбардировщики, торпедоносцы, истребители. Наблюдалось необычайное оживление: у самолетов трудились техники, механики, оружейники. В штабе также все были поглощены работой. Николай Михайлович Кидалинский рассказал, что уже ходили на немецкий конвой в районе Сюльте-фиорда наши торпедоносцы во главе с капитаном Поповичем. Утопили три транспорта общим водоизмещением двадцать четыре тысячи тонн. Есть фотоснимки. Сейчас продолжается операция по разгрому этого же конвоя. Уже слетали Громов и Шкаруба.

Полковник вышел со мной на летное поле и подошел к самолету Громова. Хозяин самолета стоял рядом, и на лице его еще не улеглось нервное возбуждение. Мы стали считать пробоины в фюзеляже. Их оказалось больше сотни. Громов вынул из кармана осколок снаряда.

–  Вот чем нас потчевали. Но будьте уверены, наше угощение было для немцев хуже горчицы.

–  Смотрите, наши опять идут туда!
– сказал Николай Михайлович.

На старт выруливала девятка бомбардировщиков.

Прошло порядочно времени. Все нервничали, ожидая возвращения самолетов. Наконец из облаков вырвалась первая тройка. Самолеты сели и стали отруливать на свое место. Техники словно чувствовали, что с одной машиной случилось неладное. Они бросились к ней и по металлической стремянке забрались на крыло. Пришлось долго повозиться, чтобы снять колпак. Замки заклинило осколками зенитных снарядов, и летчик-капитан никак не мог выбраться на плоскость.

Наконец колпак стянули, и летчик спрыгнул на крыло. На лице его виднелись порезы, губы дрожали, в нем чувствовалась какая-то растерянность. Он сказал:

–  Там полно «мессершмиттов», и нас вовсю клевали, я еле ноги унес. Штурман Пудов убит…

Из люка нижней кабины вынесли тело штурмана. Руки Пудова болтались как плети. Но глаза были открыты, и казалось, что он смотрит на нас. Его положили на землю, врач, расстегнув комбинезон, проверил пульс и сказал:

–  Мертв!

Летчики стояли с понурыми головами. Командир части посмотрел на часы и спросил:

–  Кто в готовности?

–  Агафонов!

–  Дайте ему старт по тому же маршруту, с тем же заданием.

Взвилась ракета. Снова загудели моторы. Три торпедоносца вырулили на старт и ушли в воздух.

Я подумал о том, с каким чувством идут в бой летчики. Вероятно, они волнуются, им страшно. Спросил об этом полковника Кидалинского. Он жестко произнес:

–  Они воины, им бояться не полагается.

И тут же добавил:

–  Конечно, все люди, все человека, и все испытывают страх, но на то и воля у бойца, чтобы преодолеть этот страх, взять себя в руки.