Чтение онлайн

8. И услышаста глас Господа Бога ходяща в раи по полудни, и скрыстася Адам же и жена его от лица Господа Бога посреде древа райскаго.

Люди грехом удалили себя от Бога, но Бог не хощет удалиться от них. Он, как бы родной отец, близок был к невинным. Он являет свою близость и к падшим. День склонялся к вечеру. Солнечный жар уступал место вечер­ней прохладе (вместо пополудни, с евр. во время прохлады дня). В раю послышался шум {глас), по которому падшие тотчас узнали приближение к ним, в чувственном виде, Господа; ибо, вероятно, и прежде явления Его предваряемы были подобным шумом. Не сказано, в каком именно виде являлся Господь. По всей вероятности, это был образ че­ловека: в таковом образе и впоследствии были богоявления патриархам. Основанием таких богоявлений было особен­ное снисхождение Божие к людям, венцом которого имело быть воплощение Сына Божия для нашего спасения. До падения явление Бога возбуждало радость в прародителях, теперь же оно возбудило один испуг. Совесть сказала им, что идет к ним Обличитель и Судия. Они поспешили ук­рыться под тенью райского древа для того, чтобы скрыть от Бога свое смущение и замешательство. Испуг их был так велик, что на эту минуту помрачил их смысл до забвения о вездеприсутствии и всеведении Божием. Говорим — на эту минуту, потому что нельзя утверждать, будто мысль о невозможности спрятаться от Вездесущего и Всеведущего навсегда в них померкла, — иначе они, как сейчас увидим, не отозвались бы на глас Божий.

9. И призва Господь Бог Адама и рече ему: Адаме, где еси?

Господь делает этот вопрос не потому, что не знал, куда скрылся Адам, а потому, что желал побудить Адама к свободному признанию своей вины.

10. И рече ему (Адам): глас слышах Тебе ходяща в раи, и убояхся, яко наг есмь, и скрыхся.

Звук голоса, услышанный Адамом, был тот же, к како­му привык Адам до падения: голос этот, по–прежнему, звучал благостию и любовию. Адам не мог не отозваться на него, не мог отвечать на него упорным молчанием: ожесточение еще не проникло в его душу, и страх право­судия еще не породил в ней отчаяния. Но вместе с сим в ответе Адама сказалась сила греха. Убояхся, говорит он, яко наг есмь. Грешник боится показать Богу свою наготу. Но как он мог признавать себя нагим, когда прикрыл наготу смоковным листвием? Видно, это прикрытие не истребило в нем чувства стыда; видно, оно не прекратило тех непра­вильных движений в теле, которыми возбуждено это чув­ство. Их он стыдится пред женою, тем стыднее ему в присутствии Бога. Но он стыдится только следствий пре­ступления заповеди Божией, а не самого этого преступле­ния. Грешник признается только в том, чем он стал, а не в том, от чего он стал таким. Как неполно такое призна­ние! — И скрыхся. Грешник не хочет иметь свидетелем своего смущения Того, пред кем вся нага и объявлена. Это свидетельствует и о силе смущения, и о силе греха, могу­щего смутить душу до некоторого помрачения в ней мысли о всеведении Божием.

11. И рече ему (Адаму) Бог: кто возвести тебе, яко наг еси, аще не бы (точнее с еврейск. разве) от древа, егоже заповедал тебе сего единаго не ясти, от него ял еси?

Грешник признает свою наготу, или срамоту, но не открывает ее причины. Господь хочет привести его к со­знанию того преступления, которое послужило первона­чальною причиной его срамоты. Бог не прямо обличает Адама в сем преступлении, а только вопрошает его: разве

он ел от плодов запрещенного древа? — вопрошает для того, чтобы дать ему возможность искренним ответом сво­бодно осудить самого себя в грехе.

12. И рече Адам: жена, юже дал еси со мною, та ми даде от древа, и ядох.

Адам наконец признает свой грех; но вместо того, чтобы обвинить себя одного, ответственность за него сла­гает на жену, и даже на самого Бога, который дал ему жену, как будто она могла насильно привлечь ко греху того, кто поставлен во главу ее, и как будто Бог сотворил жену на грех мужу.

13. И рече Господь Бог жене: что сие сотворила еси? И рече жена: змий прельсти мя, и ядох.

Жена в ответе на вопрос Судии подражает мужу: вину свою она слагает на змия, не рассуждая, что змий потому обольстил ее, что встретил в ней не сопротивление, а со­чувствие к его льстивым внушениям. — Допрос кончен. Следует приговор сперва змию, потом людям. Змию сделан приговор без предварительного допроса, потому что целию допроса могло быть только приведение виновного к рас­каянию, которое немыслимо в змие–искусителе, т. е. диа­воле.

14. И рече Господь Бог змию: яко сотворил еси сие, проклят ты от (пред) всех скотов, и от всех зверей земных: на персех твоих и чреве ходити будеши, и землю снеси вся дни живота твоего.

Проклятие, произнесенное над змием, относится и к животному, послужившему орудием искушения, и к само­му искусителю, — нераздельно, потому что диавол дейст­вовало нераздельно со змием. Правда, виновен собственно искуситель, а не естественный змий — существо, не ода­ренное разумом и свободою и могущее быть только орудием чужого греха, а само не способное к греху. Но «не удивительно, если Бог проклинает орудие искушения и грехопадения человеческого, когда Он и всю землю про­клинает ради человека (ст. 17). В сем случае Он уподобля­ется отцу, который проклинает меч, отнявший жизнь у его сына; или детоводителю, который, дабы удержать в преде­лах порядка юность поползновенную, поставляет над нею видимые памятники наказанного своеволия» (Зап. на кн. Бытия). Змий естественный проклинается пред всеми ско­тами и зверями в том смысле, что он несравненно более, чем всякое другое животное, возбуждает отвращение и вместе страх: не все из змиев ядовиты, но все для большей части людей страшны, потому что трудно отличить между ними вредных и безвредных. Змий естественный осужда­ется ходить на персях и чреве. Можно думать, что Господь обращает в наказание змию естественные его свойства. Бог как бы так сказал змию: «ты создан пресмыкающимся животным, — и навсегда останешься пресмыкающимся и притом презренным. При взгляде на тебя люди будут вспо­минать то несвойственное тебе положение разумного и словесного существа, в которое ты на несколько минут поставлен был диаволом, и воспоминая это, будут также смеяться над тобою и презирать тебя, как они будут сме­яться и презрительно обращаться с самозванцем, приняв­шим на себя вид знатной особы, когда откроют его обман и узнают в нем простого смертного». Змий осуждается есть землю: это значит, что пища его (большею частию мелкие пресмыкающиеся животные) будут мешаться с прахом. — Весь этот приговор естественному змию как должно пони­мать в отношении к духовному змию, т. е. диаволу? — Проклятие змия пред всеми скотами и зверями означает, что диавол, возбудивший благосклонность к себе Евы, будет для людей ненавистнейшим из всех существ; имя его, как врага Божия и человеков, будет предметом омерзе­ния. — Хождение змия на чреве и персях служит образом

крайнего уничижения духовного змия. Отпадши от Бога, он низвергнут был Богом с прежней высоты и осужден на вечные муки. Кипя злобою на Вышнего, он надеялся по­править свое положение присвоением себе господства над людьми и сделаться чрез то соперником Богу. Но успех его влияния на людей послужит к вящему уничижению его от Бога и только отягчит уже произнесенное ему осуждение на вечные муки в аде. — Ядение змием земли знаменует окончательное поражение и посрамление диавола, угро­жающее ему от Богочеловека, — в каковом виде и Давид изображает торжество над врагами Соломона и прообразо­ванного им Христа Спасителя: врази его персть полижут (Пс 71, 9).

15. И вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем тоя: той твою блюсти будет главу, и ты блюсти будеши его пяту.

И сии грозные слова ближайшим образом относятся к змию — животному, но под образом вражды к нему жены и семени ее и поражения его в главу семенем жены дают нам видеть собственно борьбу с диаволом и победу над ним Христа Спасителя и в общении со Христом избранной части человечества. В самом наказании диаволу, изречен­ном в сих словах, Господь подает человеку надежду спасе­ния во Христе, являет согрешившему человеку милость свою, и ею утешает его. Вот первое обетование или перво–евангелие о Христе: оно служит зерном, из которого разо­вьются все дальнейшие обетования и пророчества о Хрис­те, приготовлявшие к принятию Его ветхозаветных веру­ющих.

И вражду положу между тобою и между женою Жена вступила в противоестественный союз с духовным змием–искусителем, на пагубу себе и своему потомству. Но милосердый Господь не хощет погибели грешника, к которой неизбежно ведет союз с врагом Бога и всякого добра. Спасти человека не иначе можно, как чрез расторжение этого союза. Сам человек своими силами не может расторг­нуть его, не может разорвать греховные цепи, которыми опутал его диавол, даже не может начать самой борьбы с диаволом, — он раб его, будучи рабом греха (Ин 8, 34). И вот за этого злосчастного раба вступается Господь. Он сам начинает дело освобождения его возбуждением борьбы между ним и диаволом, сам поставляет человека во враж­дебное отношение к диаволу, и таким образом полагает начало царству благодати, спасающей человека. Он сам своею благодатию касается сердца грешника и дарует ему силу для сопротивления греху и диаволу. Вражду положу, говорит Господь змию, между тобою и между женою. Первая в мире жена первою попала в сеть диавола и легко отдалась во власть его, но она же своим раскаянием потря­сет его власть над собою. Равно и во многих других женах, особенно в лице преблагословенной жены Девы Марии, он встретит сильный отпор своим козням. — И между семе­нем твоим, и между семенем тоя. Под семенем духовного змия, так как у него не может быть естественного потом­ства, разумеются подчиненные ему злые духи, также не­честивые люди, которых слово Божие ясно именует порож­дениями ехидны (Мф 3, 7) и чадами диавола (Ин 3, 10), и особенно главное исчадие диавола — антихрист (2 Сол 2,3). По обетованию Господа, не будет мира между сими исча­диями диавола и семенем жены. Под семенем жены, враж­дебным семени змия, должно разуметь собственно одно лицо (Быт 4, 25) из потомков жены, именно Того из них, который от вечности предопределен к спасению людей, и во времени родился от жены (Гал 4, 4) без семени мужа. Он затем и явился в мир, чтобы разрушить дела диавола (1 Ин 3, 8), т. е. царство диавола, наполненное его слугами, его семенем. Но Богочеловек явился борцом против се­мени змия, или царства диавола, не только личною своею деятельностью во днех плоти своея, а вместе в лице тех потомков жены, которые до явления Его в мир ратовали против семени змия под знаменем Его, с верою в Него, и тех, которые по пришествии Его соединились под Его победное знамя для той же борьбы. Он так близок к ним, так тесно соединен с ними, как глава с членами тела. При таком отношении их ко Христу не будет противоречия в том, если мы под семенем жены, враждебным семени змия, разумея собственно Христа, будем вместе разуметь веру­ющих в Него, или всю воинствующую Церковь, как тело Его.

Той твою блюсти (поражать) будет главу. — Той, следовало бы сказать то, т. е. семя жены. Примечаемый здесь недостаток грамматического согласования в роде греческими и за ними славянскими переводчиками наме­ренно допущен вследствие того, что они под семенем жены признают собственно одно лицо, т. е. Христа. Их мнение тем более достойно уважения, что здесь семя жены проти­вополагается не множеству семени змия, но одному змию. — твою сотрет главу. Для естественного змия может быть смертельно только в голову нанесенное поражение: если же у него голова цела, не раздавлена, то хотя бы все осталь­ные части его были изрублены, он может еще сохранять жизнь и уязвлять ядовитым жалом. Соответственно сему, поражение духовного змия в главу семенем жены означает, что Христос совершенно победит диавола и отнимет у него всю силу вредить людям. Сего торжества над диаволом Христос достигнул посредством крестной смерти, неза­долго до которой Он сам сказал: ныне князь мира сего изгнан будет вон (Ин 12, 31). Но и при самом вступлении в служение искупителя, и в продолжение сего служения Христос побеждал диавола, когда был искушаем от него в пустыне, когда изгонял из людей бесов, когда повсюду распространял и утверждал в сердцах людей истину, не­приятную отцу лжи. По вознесении Господнем и по сошествии Св. Духа быстрое распространение христианства свидетельствовало о столь же быстром сокращении преде­лов царства сатаны, который, впрочем, окончательно будет приведен в бездействие не раньше второго пришествия Христова. И ты блюсти будеши Его пяту. До второго пришествия диаволу дается возможность вредить людям, и в их лице самому Христу, но его уязвления легко будут исцеляемы, как уязвления в пяту, неопасные потому, что в пяте, покрытой твердой кожей, мало крови. Уязвление в пяту бессильною злобою диавола было нанесено самому Христу, против Которого он возмутил неверных иудеев, распявших Его. Но это уязвление послужило только к вящему посрамлению диавола и исцелению человечества.

16. И жене рече (Бог:) умножая умножу печали твоя и воздыхания твоя: (с евр. : в беременности твоей) в болезнех родиши чада, и к мужу твоему обращение твое, и той тобою обладати будет.

Чадородие, источник благословения Божия, будет ору­дием гнева Божия: оно будет соединено с болезнями чревоношения и муками рождения, вследствие ослабления грехом телесных сил матери. Но несмотря на эти муки и болезни, жена все будет иметь влечение к мужу, участием своим в рождении детей причиняющему ей муки и болезни: к мужу твоему обращение твое. Кроме того, Господь обращает в наказание жене то самоуправство, с каким муж будет обращаться с нею не как с равноправною, по крайней мере в домашней жизни, помощницею ему, а как с рабою и невольницею: И той тобою обладати будет. Какой урок смирения для той, которая мечтала о равенстве с Богом! Это рабство жены тяготело над нею особенно в язычестве, и ослаблено христианством, по учению которого во Христе Иисусе нет мужеского пола и женского, ибо все составляют одно в Нем (Гал 3, 28. Еф 5, 22).