Чтение онлайн

Трудно найти более совершенный прообраз воскресения Христова, чем прообраз, представленный нам в "живой, выпускаемой в поле птице". Она получает свободу лишь после смерти другой птицы; потому что обе птицы представляют Того же Христа в два момента Его благословенного подвига - в минуту Его смерти и в минуту Его воскресения. Тысячи отпущенных на свободу птиц не принесли бы ни малейшей пользы прокажённому. Только живая птица, возносившая к небу на своих крыльях знаменательные следы уже совершенного искупления, возвещала, что дело было окончено, почва была расчищена, основание положено. То же относится и к Господу нашему Иисусу Христу. Его воскресение возвещает славное торжество искупления. "Воскрес для оправдания нашего." Вот что подкрепляет утомлённое сердце, что успокаивает тревожную совесть. Писание удостоверяет, что Иисус был пригвождён к кресту, понёс на Себе мои грехи; но то же самое Писание свидетельствует и о том, что Он вышел из гроба, не имея на Себе ни одного из этих грехов. И это ещё не все. То же Писание возвещает мне, что все, доверяющиеся Иисусу Христу, так же свободны от вменённого им греха, как и Он; что для них, как и для Него, нет более осуждения; что гнев Божий не угрожает им; что они пребывают со Христом, составляют одно с Ним, приняты в Нем, оживотворены с Ним, совоскресли с Ним и посажены на небеса. Таково благословенное свидетельство Слова истины, таково Божие свидетельство, навеки непреложное (см. Рим. 6,6-11; 8,1-4; 2 Кор. 5.21; Ефес. 2,5-6; Кол. 2,10-15; 1 Иоан. 4,17).

Но ещё и другая, также существенная истина представляется нам в шестом стихе нашей главы. Мы не только находим в образе живой птицы аллегорическое изображение нашего полного избавления от вины и осуждения; мы находим в нем также прообраз нашего полного освобождения от всех привязанностей земли и от любого влияния плоти. "Червлёная нить" является выражением первого, "кедровое дерево и иссоп" изображают второе. Крест есть конец всякой земной славы. Бог представляет крест таковым; так на него смотрит и верующая душа. "Я не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, Которым для меня мир распят, и я для мира" (Гал. 6,14).

Что касается "кедрового дерева и иссопа", они представляют собою, так сказать, две конечные точки господствующей в нас власти плоти. Соломон "говорил о растениях, от кедра, что в Ливане, до иссопа, вырастающего из стены" (3 Цар. 4,33). Начиная с величественного кедра, венчающего склоны Ливана, и кончая скромным иссопом, две эти предельные точки и все, что между ними находится, все человеческое естество во всех его разветвлениях - все должно подчиниться силе креста; таким образом, в смерти Христа верующая душа усматривает конец своей греховной виновности, конец всякой земной славы, конец всей жизни по плоти, всего ветхого человека. Чем же следует ей быть занятой? Тем, Кто прообразно изображён этой живой птицей, перья которой окроплены кровью искупления и которая возносится на отверстые ей небеса. Драгоценная, славная, умиротворяющая душу мысль! Мысль о Христе, воскресшем, восшедшем на небеса, Христе торжествующем, прославленном, вознёсшемся на небеса, запечатлённом печатью совершенного Им искупления. Именно с Ним мы имеем дело. Мы сокрыты в Нем. На нем Одном покоится благоволение Божие. Вокруг Него группируются все радости неба, Его воспевают ангельские хоры. Мы не имеем нужды ни в какой земной славе; мир потерял для нас свою привлекательность. Смерть Христа отстранила от нас все это, равно как и наши грехи. Мы легко можем обойтись без служения миру и плоти, получив взамен их "неизречённые богатства Христовы".

"И покропит на очищаемого от проказы семь раз, и объявит его чистым, и пустит живую птицу в поле" (ст. 7). Чем более мы изучаем содержание 13-й главы, тем более убеждаемся, как был бессилен прокажённый сделать что бы то ни было для своего очищения. Он мог только покрыться "до уст", мог только восклицать: "Нечист, нечист!" Только Один Бог мог создать и исполнить дело, всецело снимавшее с больного проказу; Он Один мог объявить прокажённого "чистым". Вот почему написано: "Священник покропит на очищаемого и объявит его чистым". Не говорится: "Прокажённый покропит на самого себя и объявит себя чистым или вообразит себе, что он чист." Этого не могло случиться. Бог был Судьёй, Бог был Врачом, Один Бог очищал от всякой нечистоты. Он Один знал, что такое проказа, как от неё можно было освободиться и когда прокажённый делался чистым. Прокажённый мог оставаться больным этой болезнью в течение всей своей жизни, и при всем этом не знать её характерных симптомов. Слово Божие, Слово истины, Божественное свидетельство открывали всю истину относительно проказы; и ничто, кроме этого, не могло объявить прокажённого нечистым; это свидетельство основывалось на смерти и воскресении. Драгоценная связь существует между тремя поименованными в 7-м стихе предметами: прежде всего совершается кропление кровью; затем прокажённый объявляется чистым, а птица отпускается на свободу. Ни слова не говорится о том, что сам прокажённый должен был делать, говорить, думать или чувствовать. Достаточно было, что он был прокажённым, был с головы до ног покрыт этой болезнью, был полностью осуждён. Этого было с него довольно; все остальное было делом Божиим.

Для человека, всею душою ищущего мира, очень важно хорошо усвоить истину, изложенную в этой части изучаемой нами главы. Есть много душ, поверженных в тяжкое испытание благодаря тому, что они воображают, или другие убеждают их, что необходимо чувствовать, ощущать или уметь присвоить спасение вместо того, чтобы, как это случалось с прокажённым, понять, что кропление кровью было столь же Божественно и совершалось столь же от него независимо, как и пролитие этой крови. Не сказано: "Прокажённый подвергнет себя действию крови, постигнет или осуществит это действие." Нет. План освобождения дышал Божественностью; жертва, положенная в его основание, была Божественная жертва; Божественны были и её плоды; словом, все было Божественно.

Это не значит, что мы должны с пренебрежением относиться к ощущению, или, вернее выражаясь, к присвоению силою Духа Святого всех драгоценных для нас последствий совершенного для нас дела Христова. Нисколько; мы вскоре увидим, какое место отведено ему в домостроительстве Божием. Но ощущение этого не даёт нам спасения, как сознание очищения не делало чистым прокажённого. Спасение приносит нам Евангельская весть: "Христос умер за грехи наши по Писанию... погребён был и воскрес в третий день, по Писанию" (1 Кор. 15,3-4). Здесь речь идёт не об ощущении нами фактов. Конечно, блаженны мы, их ощущая. Человек, который только что избежал опасности утонуть, счастлив, видя себя в лодке спасения; но спасает его, очевидно, лодка, а не его сознание. То же относится к грешнику, верующему в Господа Иисуса. Он спасён смертью и воскресением Христа. Потому ли, что он это ощущает? Нет, потому что это говорит Бог. Это совершилось по Писанию. Христос умер, Он и воскрес, и на этом основании Бог признает грешника омытым от грехов.

"Душа, торжествуй, тебе нет осуждения: Грехам чрез Христа Бог дарует прощенье."

Вот в чем заключается причина обильного мира для искупленной души. Я опираюсь на простое и ясное свидетельство Божие, и притом свидетельство непоколебимое. Это свидетельство принадлежит самому делу искупления. Сам Господь совершил все необходимое, дабы я оказался чистым в Его очах. Моё прощение уже больше не зависит от ощущения мною какого-либо "праведного дела", мною совершенного; оно не зависит ни от моих праведных дел, ни от моих преступлений. Оно, другими словами, зависит исключительно от смерти и воскресения Христа. Откуда я это узнаю? Бог говорит мне это. Это совершается "по Писанию".

Ничто так ясно не свидетельствует о подзаконности, живущей в наших сердцах, как этот столь часто возникающий вопрос об ощущении спасения Божия. Нам хочется иметь что-либо от самих себя, и этим мы беспощадно нарушаем наш мир и нашу свободу во Христе. Вот это-то и заставляет меня особенно долго останавливаться на чудном описании очищения прокажённого, и главным образом на истине, заключающейся в Лев. 14,7. Священник кропил кровью; священник же объявлял прокажённого чистым. То же относится и к грешнику. Лишь только он встаёт на принадлежащую ему почву, кровь Христова и свидетельство Божие относятся к нему несомненно и вполне очевидно. Но как только возникает вопрос об ощущении этих фактов, мир нарушается, сердце унывает, душа смущена. Чем решительнее я отрекаюсь от своего собственного "я", чем более я занят Христом, каким нам представляет Его Писание, тем прочнее становится мой душевный мир. Если бы в минуту объявления его чистым прокажённый вздумал смотреть на самого себя, оказалась ли бы в нем видимая причина, дававшая возможность снять с него его нечистоту? Конечно, нет. Кропление жертвенною кровью лежало в основании Божественного избавления; ничто, находившееся в самом прокажённом или к нему относившееся, не влияло на это. Прокажённого не спрашивали, как он себя чувствовал и что он думал. Его не спрашивали, имел ли он глубокое осознание всего безобразия своей болезни. Он был очевидно поражён проказой; этого было достаточно. За него пролилась жертвенная кровь, и эта кровь очищала его. Как он это узнавал? Потому ли, что он это чувствовал? Нет, но потому что священник объявлял ему это от имени Божия и с авторитетом Божиим. Прокажённый объявлялся очищенным на том же основании, на каком также отпускалась на свободу живая птица. Кровь, обагрявшая перья живой птицы, окропляла и прокажённого. Это решало весь вопрос, и решало его совершенно независимо от самого прокажённого, помимо всех его мыслей, чувств и сознания. Таков прообраз. Переходя же от прообразной тени к представленному ею Господу Иисусу Христу, мы видим, что Он взошёл на небеса и поверг к престолу Божию вечное свидетельство совершенного Им дела, ради которого туда же получает доступ и сам верующий. Это славная истина, обладающая Божественной силой изгонять из наших смущённых сердец всякого рода сомнения, всякий страх, всякую тревожную мысль, всякий затрудняющий нас вопрос. Христос воскресший сосредоточивает все благоволение Божие исключительно на Себе, и Господь видит сокрытым в Нем каждого верующего. Каждая пробуждённая душа да почерпнёт устойчивый мир в этой освобождающей её истине!

"Очищаемый омоет одежды свои, острижёт все волосы свои, омоется водою, и будет чист; потом войдёт в стан, и пробудет семь дней вне шатра своего" (ст. 8). Объявленный чистым, прокажённый может теперь приступить к тому, о чем он не смел и мечтать до этой минуты: он может теперь вымыться, омыть свои одежды, остричь свои волосы; и, сделав это, он может вернуться на своё место непосредственного общения народа с Богом Израилевым, присутствие Которого в этом стане делало неизбежным изгнание из него прокажённого. После применения к очищаемому искупительной силы жертвенной крови следовало омытие водою, выражавшее собою действие Слова Божия на характер, привычки, поведение исцеляемого человека, чтобы он не только в глазах Божиих, но и пред судом всего общества оказался достойным занять место в общине Божией.

Следует, однако, заметить, что и окроплённый кровью, и омытый водою, а следовательно, уже получивший доступ в общество собрания, очищенный от проказы человек не имел ещё, однако, позволения войти в свой шатёр. Он не мог ещё вступить в полное пользование своими особыми личными преимуществами, связанными с его свободным пребыванием в стане. Другими словами, хотя и уже познавший искупление во имя пролития крови и кропления ею, хотя и видящий в Слове Божием руководящее правило для всего своего поведения, уже очищенный от греховной проказы человек силою Духа Святого должен был ещё постичь всю полноту, все значение присущего ему положения, свой удел и свои преимущества во Христе.

Говоря о смысле, сокрытом в прообразе, я сознаю, как важно понять заключающуюся в нем истину. Это часто упускается из виду. Есть много душ, считающих кровь Христову единственным основанием прощения грехов, а Слово Божие - единственным средством очистить и направить своё хождение в мире, освятить свои привычки и свои мысли; и в то же время эти души ещё далеко не постигли силою Духа Святого всю цену, все превосходство Того, Чья кровь сняла с них их грехи и Чьё Слово должно очистить их повседневную жизнь. Внешние их отношения с Богом действительно существуют; сила же личного общения с Богом отсутствует. Все верующие сокрыты во Христе, это несомненно; поэтому они также способны постигать самые возвышенные истины. Имеют они также и Духа Святого, дающего им силу вступать в общение с Богом. Все это божественно справедливо; но не все они ещё освободились от всякого рода влияния плоти, что является непременным последствием общения со Христом, от познания Его характера и Его искупительного дела. Последнее будет постигнуто нами во всей полноте лишь в "восьмой день" - в славный день воскресения, когда мы познаем, как и мы были познаны. Тогда каждый из нас в отдельности и все мы вместе войдём в полную и совершенную силу общения со Христом, познаем все драгоценные периоды развития Его благословенной Личности, вникнем во все особенности Его характера, прообразно описанные в 8-20 стихах нашей главы. Такова наша надежда; но и теперь уже, по мере того, как мы верою и могуществом Духа Святого, живущего в нас, ощущаем смерть плоти и всех присущих ей свойств, мы можем питаться и жить Христом, пребывая в личном общении с Ним и имея Его уделом наших душ. "В седьмой день обреет все волосы свои, голову свою, бороду свою, брови глаз своих, все волосы свои обреет, и омоет одежды свои, и омоет тело своё водою, и будет чист" (ст. 9). Прокажённый был, очевидно, так же чист в глазах Божиих в первый день, когда он подвергался семикратному кроплению кровью, как и в седьмой день. В чем же заключалась разница? Не в его положении, а в его личном понимании, в увеличении его общения с Богом. В седьмой день он был призван отречься от всего, что было присуще его природному естеству. Он должен был понять, что ему предстоит освободиться не только от проказы плоти, но и от всех привлекательных для ветхого человека сторон его плотской природы, от всего, принадлежавшего к его ветхому человеку.