Чтение онлайн

"Таков, как есмь - во имя крови,

За нас пролитой на кресте,

Во имя Божьих призываний,

Иисус, я прихожу к Тебе!"

Как я могу узнать, что Его кровь пролилась за меня? По свидетельству Священного Писания. Блаженный, истинный и вечный источник познания! Христос пострадал за грехи. Я обременён грехами. Христос, умер, - "праведный за неправедных". Я человек неправедный. Поэтому смерть Христа относится ко мне так же всецело, так же непосредственно, так же божественно, как если бы я был единственным грешником на земле. Вопрос не в моей способности воспринять спасение, не в моей способности осуществить его, вопрос и не в моих чувствах. Многие души мучаются этими вопросами. Сколько раз приходится нам слышать восклицания: "Я верю, что Христос умер за грешников, но я не могу, однако, ощутить, что мои грехи прощены. Я не умею применить к себе, усвоить, не могу почувствовать блаженные последствия смерти Христовой". Здесь все "я", а не Христос. Все это - чувство, а не Священное Писание. Если мы перелистаем все до одной страницы священной Книги, мы не найдём там ни одной строки, говорящей нам, что наше спасение зависит от нашей способности его осуществлять, познавать его на опыте или присваивать его. Евангелие применимо ко всякому, почитающему себя погибшим грешником. Христос умер за грешников. Именно к ним я и принадлежу. Итак, Он за меня умер. Откуда я это узнаю? Чувствую ли я это? Нимало. Откуда же? Из Слова Божия. "Христос умер за грехи наши, по Писанию... Он погребён был и... воскрес в третий день по Писанию" (1 Кор. 15,3-4). Итак, все совершилось "по Писанию". Если бы мы руководствовались нашими чувствами, мы были бы в жалком положении, потому что наши чувства не бывают устойчивыми даже в течение одного дня; но Писание пребывает вовек. "Навеки, Господи, слово Твоё утверждено на небесах." (Пс. 118,89). "Ты возвеличил слово Твоё превыше всякого имени Твоего" (Пс. 137,2).

Большое утешение, конечно, заключается в возможности ощущать, чувствовать и испытывать благость Божию; но если мы заменяем этим Христа, то мы теряем и все это, и Христа, все это нам дарующего. Если я занят Христом, я блажен; но если я ставлю своё блаженство на место, подобающее Христу, я теряю и то, и другое. Это составляет причину нравственной гибели многих тысяч душ. Вместо того, чтобы покоиться на непоколебимом авторитете Писания, они постоянно вглядываются в своё сердце; потому-то они так неуверенны, а следовательно, и всегда несчастны. Состояние сомнения духа - настоящая нравственная пытка. Но как же могу я выйти из моих сомнений? С беззаветной простотой веря Божественной авторитетности Писания. О ком свидетельствуют Писания? О Христе (Иоан. 5,30-47). Они возвещают, что Христос "предан за грехи наши" и что Он "воскрес для оправдания нашего" (Рим. 4,25). Это примиряет все. Слово, говорящее мне, что я неправедный человек, говорит мне также, что Христос умер за меня. Ничего нет яснее этого. Если бы я не принадлежал к числу неправедных, смерть Христа не имела бы для меня никакого значения; но так как я грешник, я нуждаюсь именно в ней, и она оказывает на меня своё Божественное влияние. Если я занят чем-либо в своей душе или поглощён своими личными интересами, я, очевидно, ещё не постиг всей силы духовного применения к себе прообраза (Лев. 13,12-13). Я не пришёл к Агнцу Божию "таков, как есмъ." Когда прокажённый покрывается проказою с головы до ног, именно тогда наступает минута его освобождения от болезни. Тогда, и только тогда, может воздействовать на него благодать Божия. "И увидит священник, что проказа покрыла все тело его, и объявит больного чистым; потому что все превратилось в белое; он чист." Благословенная истина! "Там, где умножился грех, стала преизобиловать благодать." Пока я ещё думаю, что хотя бы одно место моего тела не поражено этой страшной болезнью, я ещё не достаточно оценил себя. Когда моё истинное духовное состояние совершенно ясно для меня, я действительно постигаю всю тайну спасения благодатью Божией.

Нам ещё понятнее сделается значение всего этого, когда мы начнём рассматривать постановления, относящиеся к очищению прокажённого в 14-й главе нашей книги. Скажем теперь несколько слов по поводу проказы, обнаруживаемой на одежде, о чем упоминается в 13,47-59.

2. Одежда, равно как и кожа, вызывает в нашем уме представление об обстоятельствах жизни и привычках человека. Это очень важный вопрос. Мы должны остерегаться развития зла в наших путях, а также зла в нас самих. Одежда, мы видим, исследуется так же тщательно, как и сам человек, заболевший проказою. Все делается без малейшей поспешности, но и без равнодушия. "Священник осмотрит язву, и заключит заражённое язвою на семь дней" (ст. 50). Здесь не допускались ни беспечность, ни небрежность. Зло может тысячами способов проскользнуть в наши привычки и в наши обстоятельства; поэтому, лишь только мы заметим в них что-либо подозрительное, необходимо со святою осмотрительностью, спокойно и терпеливо, исследовать возникшее зло. Необходимо "заключить его на семь дней", дабы оно успело проявиться во всей своей силе.

"В седьмой день осмотрит священник заражённое, и если язва распространилась по одежде, или по основе, или по утоку, или по коже, или по какому-либо изделию, сделанному из кожи, то это проказа едкая, язва нечистая. Он должен сжечь одежду" (ст. 51). Дурная привычка должна быть искоренена, лишь только она будет открыта. Если я занимаю ложное положение, я должен выйти из него. Действие сжигания одежды выражает собою осуждение зла в привычках или в жизненных обстоятельствах человека. Не следует шутить с грехом. В некоторых случаях одежда вымывалась, что обозначает действие Слова Божия на привычки человека. "Священник прикажет омыть то, на чем язва, и вторично заключит на семь дней" (ст. 54). Необходимо терпеливо выжидать, чтобы удостовериться в истинном действии на душу Слова Божия. "Если по омытии заражённой вещи священник увидит, что язва не изменила вида своего... сожги её на огне" (ст. 55). Если в нашем положении или в наших привычках окажется что-либо полностью и непоправимо дурное, нам остаётся только совершенно отказаться от них. "Если же священник увидит, что язва по омытии её сделалась менее приметна, то священник пусть оторвёт её от одежды" (ст. 50-56). Слово Божие может настолько повлиять на душу, что заставит человека отказаться от греха, существующего в привычках или в положении человека, и таким способом зло может быть пресечено; но если, несмотря ни на что, злое начало берёт верх, следует его и все, с ним связанное, беспощадно осудить и истребить.

Богатые резервы практического поучения скрываются во всем этом. Мы должны тщательно следить за тем, какое положение мы занимаем, в каких обстоятельствах живём, каковы наши привычки и наш характер. Все это требует большой осмотрительности с нашей стороны. Каждое наше подозрительное действие должно быть исследовано, чтобы оно впоследствии не обратилось в "едкую проказу" или в "расцветающую язву", делающие нечистыми как нас самих, так и многих других. Мы можем находиться в каком-либо положении, связанном с грехом, от которого можно отказаться, не отказываясь полностью от этого положения; но может случиться, что, занимая известное положение, мы решительно не можем "пребывать в Боге". Если наше око чисто, наш путь будет совершенно ясен нам. Если сердце наполнено исключительно желанием жить в присутствии Божием, мы легко поймём, что именно может лишать нас этого невыразимо драгоценного дара Божия.

Будем же искать особенной близости к Богу, тщательно оберегая себя от всякого рода нечистоты как в нас самих, так и в привычках, и в наших отношениях с людьми.

Теперь нам предстоит рассмотреть чудные и исполненные глубокого смысла постановления, относящиеся к очищению прокажённого; в них прообразно отразились некоторые из драгоценнейших евангельских истин.

"И сказал Господь Моисею, говоря: вот закон о прокажённом, когда надобно его очистить: приведут его к священнику. Священник выйдет вон из стана" (гл. 14,1-3). Мы уже видели, какое место занимал прокажённый. Он удалялся из стана, должен был жить вдали от Бога, от Его святилища и Его народа. Почитаемый нечистым, он обрекался на одиночество. Никакая человеческая помощь не достигала его, сам же он мог только заразить нечистотою все, прикасавшееся к нему. Он, очевидно, не мог ничего сделать для своего очищения. Если его прикосновение к чему-либо передавало предмету его нечистоту, как он мог очистить самого себя? Как он мог содействовать своему очищению или участвовать в нем? Это было невозможно. Как поражённый заразою проказы, он решительно ничем не мог себе помочь; все должно было быть сделано для него. Он не мог сам подойти к Богу; но Бог мог найти дорогу к нему. Ни от самого себя, ни от своих близких он не мог ожидать помощи. Один прокажённый не мог, конечно, исцелить другого прокажённого; также ясно, что, прикасаясь к чистому, прокажённый заразил бы его своей нечистотой. В Одном Боге заключалась вся его помощь. Пользуясь благодатью Божией во всем, он должен был всем быть обязан Богу.

Вот почему мы читаем: "Священник выйдет вон из стана." Не сказано: "Прокажённый придёт к нему." Это было совершенно невозможно; к чему бы это привело? Он был обречён на одиночество в пустыне; куда он мог идти? Он был покрыт неисцелимыми язвами; что он мог делать? Он мог мечтать снова попасть в общество близких ему людей и жаждать очищения от болезни; но то были лишь воздыхания одинокого и бессильного существа. Он мог также прилагать все усилия к тому, чтобы очиститься, но все эти усилия тем более доказывали его нечистоту и заражали собою других. "Прежде, чем он мог быть объявлен "чистым", должно было совершиться нечто, чего он сам сделать и чему он содействовать не мог; это дело должно было быть совершено другим. Прокажённый должен был "пребывать в покое" и ждать, чтобы священник совершил дело, снимавшее с него всякого рода нечистоту. Священник делал все. Прокажённый не делал ничего.

"Священник прикажет взять для очищаемого двух птиц живых чистых, кедрового дерева, червлёную нить и иссопа; и прикажет священник заколоть одну птицу над глиняным сосудом, над живою водою" (ст. 5). В лице священника, выходящего из стана (место жилища Божия), мы видим прообраз Господа Иисуса, исходящего из недр Отчих, из вечного жилища Своего, на нашу осквернённую грехом землю, где Он нашёл нас заражёнными унизительной болезнью греховной проказы. Подобно милосердному самарянину, Он пошёл к нам туда, где мы находились. Он не остановился на полпути. Он не сделал только девять десятых расстояния, отделявшего нас от Него. Он прошёл весь путь. Это было необходимо. Ввиду существования святых требований престола Божия Он не мог повелеть проказе оставить нас, Сам продолжая пребывать в недрах Отчих, Он мог вызвать миры к бытию словом уст Своих; но для того, чтобы очистить поражённых грехом, этого не было достаточно. "Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного" (Иоан. 3,16). Когда речь шла о созидании миров, Богу достаточно было произнести лишь одно слово. Когда дело касалось спасения грешников, Бог должен был даровать Своего Сына. "Любовь Божия к нам открылась в том, что Бог послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь чрез Него. В том любовь, что не мы возлюбили Бога, но Он возлюбил нас и послал Сына Своего в умилостивление за грехи наши" (1 Иоан. 4,9-10).

Бог послал в мир Своего Сына; Сын Божий принял образ человека; но это ещё далеко не все. Если бы священник ограничился тем, что вышел из стана и удостоверился в жалком состоянии прокажённого, это не принесло бы последнему большой пользы. Для того, чтобы проказа исчезла, необходимо было пролитие крови. Требовалась смерть непорочной жертвы. "Без пролития крови не бывает прощения" (Евр. 9,22). И заметьте, что пролитие крови было истинным основанием очищения прокажённого. Это не было одним из средств второстепенной важности, которое вместе с другими содействовало очищению прокажённого. Нисколько. Самым главным и важным вопросом было принесение в жертву жизни. Выполнение этого условия открывало путь, снимало с него все препятствия; Бог мог теперь излить на прокажённого все Своё милосердие. Следует твёрдо помнить это, если мы хотим ясно усвоить благословенное учение о значении искупительной крови.

"И прикажет священник заколоть одну птицу над глиняным сосудом, над живою водою" (ст. 5). Здесь мы видим ясный прообраз смерти Христа, "Который Духом Святым принёс Себя, непорочного, Богу" (Евр. 9,14). "Он распят в немощи" (2 Кор. 13,4). Самое великое, самое важное, самое славное дело, когда-либо совершенное в необъятной Вселенной Божией, было совершено "в немощи". Читатели, как ужасен должен был быть грех в очах Божиих, раз Единородный Сын Божий должен был спуститься с небес и быть вознесённым на кресте пред лицом людей, ангелов и демонов, дабы вы и я обрели спасение! И каким удивительным прообразом служит для нас проказа! Кто бы мог подумать, что "белое пятно", появляющееся на одном из членов общества, навлекало столь важные последствия? Но маленькое "белое пятно" это скрывало в себе всю силу готового развиться зла. Это представляло собою признак могущества греха в природе человека; и прежде, чем больной проказой греха получал право снова войти в общество или в общение с Богом святым, Сын Божий должен был оставить небеса и спуститься в преисподнюю, дабы всецело искупить то, что имело вид незначительного "белого пятна". Будем помнить это. Грех ужасен в глазах Божиих. Бог не может примириться даже с греховною мыслью. Для того, чтобы такая мысль могла быть прощена, Христу надлежало умереть на кресте. Самый незначительный грех, если какой-либо грех может быть назван незначительным, требовал смерти предвечного Сына Божия. Но благодарение Богу! То, чего требовал грех, то даром дала нам искупительная любовь Божия; и теперь Бог прославлен дарованным Им нам прощением грехов гораздо больше, чем если бы Адам соблюдал свою первоначальную непорочность. Бог более прославлен спасением, прощением, оправданием, охранением от зла и окончательным прославлением грешников, чем если бы Он насильно удержал человека непорочным среди окружавших его благословений созданного Богом мира. Такова драгоценная тайна искупления. Да научатся наши сердца силою Духа Святого понимать эту дивную тайну и углубляться в неё!

"А сам он возьмёт живую птицу, кедровое дерево, червлёную нить и иссоп, и омочит их и живую птицу в крови птицы, заколотой над живою водою; и покропит на очищаемого от проказы семь раз, и объявит его чистым, и пустит живую птицу в поле" (ст. 7). Кровь была принесена в жертву, и это давало священнику возможность немедленно приступить к своему служению. До сих пор мы видели, что он "приказывал". Теперь он начинает действовать сам. Смерть Христа есть основание Его священнического служения. Войдя во святилище со Своей собственной кровью, Он соделался нашим Великим Первосвященником, давая нашим душам возможность воспользоваться драгоценными последствиями Своего искупительного подвига и вводя нас во всю Божественную полноту положения, дарованного нам принесённой Им жертвой. "Всякий первосвященник поставляется для приношения даров и жертв; а потому нужно было, чтобы и Сей также имел, что принёс. Если бы Он оставался на земле, то не был бы и священником" (Евр. 8,3-4).