Чтение онлайн

Все это прообразно представлено "водой" и "бритвой" - "омовением" и "проведением по всему телу бритвою". Не существует прообраза более знаменательного и поразительного. Эти действия прообразно изображают приговор смерти, постигший плоть, и обнаруживают осуждение всех плодов этой плоти.

Каков, спросим себя, смысл христианского обряда крещения? Не представляет ли и он благословенный факт полного устранения "ветхого человека", искоренения испорченной природы и введения души в совершенно новое положение? Так оно в действительности и есть. Что же обозначает факт проведения бритвой по всему телу?
– Строгое ежедневное осуждение самого себя, безжалостное истребление всего, присущего плоти. Именно этим путём надлежит идти всем работникам Божиим в пустыне. Видя поведение Левия в Сихеме в Быт. 34, и то, что о нем говорится в Быт. 49, мы невольно можем спросить себя, как случилось, что левиты могли быть допущены к переселению принадлежностей святилища Божия? Благодать сияет в призвании Левия, и святость - в очищении его: вот ответ на наш вопрос. Левий был призван к служению Богу по богатству Божественной благодати; но приготовлен к этому служению он был согласно требованиям святости Божией.

Так должно обстоять дело и со всеми работниками Божиими. Мы глубоко уверены, что мы лишь настолько способны исполнять дело Божие, насколько плоть подчинена власти креста и самоосуждения. Своеволие никогда не может принести пользы служению Божию, никогда; оно должно быть полностью отстранено, если мы хотим узнать, в чем именно заключается истинное служение Богу.

Сколько существует, увы, всякого рода занятий, почитаемых за служение Богу, которые в свете присутствия Божия оказались бы только плодом беспокойного своеволия. Все это очень важно и требует самого серьёзного внимания с нашей стороны. Мы не можем достаточно строго следить за собою в этом отношении. Сердце настолько лукаво, что мы можем себе вообразить, что делаем дело Божие, между тем как на самом деле только угождаем своим личным вкусам. Но если мы хотим ходить путём истинного служения Богу, мы должны все более и более отрекаться от всего, что приятно нашему природному естеству. Своевольному Левию необходимо испытать на себе символическое действие воды и бритвы раньше, чем он может быть употреблён для славного служения, предназначенного ему личным повелением Бога Израилева.

Но прежде, чем приступить к подробному изучению призвания и служения левитов, мы находим нужным на минуту остановиться на сцене, представленной нам в Исх. 32, где левиты являются исполнителями дела очень важного и замечательного. Мы говорим, как сейчас читатель сам в этом убедится, о золотом тельце. В отсутствие Моисея народ настолько потерял из виду Бога и Его постановления, что отлил себе золотого тельца и сделал его предметом поклонения. "Моисей увидел, что это народ необузданный, ибо Аарон допустил его до необузданности, к посрамлению пред врагами его. И стал Моисей в воротах стана и сказал: Кто Господень, - ко мне! И собрались к нему все сыны Левиины. И он сказал им: так говорит Господь, Бог Израилев: возложите каждый свой меч на бедро своё, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего. И сделали сыны Левиины по слову Моисея: и пало в тот день из народа около трёх тысяч человек. Ибо Моисей сказал: сегодня посвятите руки ваши Господу, каждый в сыне своём и брате своём, да ниспошлёт Он вам сегодня благословение" (Исх. 32,25-29).

Это был решающий момент. Иначе и быть не могло: сердцу и совести всякого приходилось дать ответ на вопрос великой важности: "Кто Господень?" Ничто не могло так верно испытать преданность сердца. Не спрашивалось: "Кто хочет выполнить ту или другую работу?" Нет, вопрос был гораздо серьёзнее; он заключал в себе поистине жгучий интерес. Дело было не в том, кто в какую сторону пойдёт или каким делом займётся. Много могло быть и действий, и движений; и все это, однако, могло быть результатом порыва не разбитой пред Богом воли, который, влияя на религиозное чувство человека, придал бы его поведению характер преданности Богу и благочестия, легко обманывающих и самого человека, и других людей.

Но "быть Господним" значит отказаться от своей собственной воли, полностью отречься от самого себя, что так важно для верного служителя, для истинного работника Божия. В таком именно состоянии духа был Савл Тарсянин, вопрошая: "Господи! Что повелишь мне делать?" (Деян. 9,6). Что за удивительное слово в устах своевольного, необузданного и жестокого гонителя Церкви Божией!

"Кто Господень?" Читатель, служитель ли ты Господень? Исследуй это и обдумай это. Рассмотри себя внимательно. Помни, что вопрос заключается совсем не в том, что ты делаешь. Нет, он несравненно глубже. Если ты - Господень, ты готов на все. Ты готов остановиться или идти вперёд, готов идти и направо, и налево, готов действовать или ожидать, пребывая в покое, готов стоять или лежать на земле. Вся задача заключается в следующем: отдать права над самим собою другому; и этот Другой - Господь.

Вот вопрос неизмеримой важности. В данное время мы, в сущности, не знаем ничего более важного испытующего нашу душу вопроса: "Кто Господень?" Мы живём во время, когда личная воля человека особенно деятельна. Человек гордится своей свободой; и это очень ясно отражается на всех вопросах в области религии. Так именно это и было в стане израильском во дни, описанные нам в Исх. 32, - дни поклонения золотому тельцу. Моисей исчез из виду, и воля человеческая приступила к делу; резцу ваятеля дан был простор. И к каким это привело последствиям? К созданию литого тельца; когда Моисей вернулся, то нашёл, что народ впал в идолопоклонство, забыв своего Бога. Тогда раздался торжественный вопрос, предназначенный испытать духовное состояние народа: "Кто Господень?" повлекший за собою окончательную развязку, или, скорее, испытавший настроение Израиля. Не иначе обстоит дело и в наши дни. Воля человеческая беспрепятственно царит всюду, особенно же в вопросах религиозных. Человек гордится своими правами, своей свободой, своей волей, независимостью своего мнения. В этом сказывается отвержение Господа Иисуса; и ввиду этого нам следует стоять на страже и заботиться о том, чтобы держаться действительно на стороне Господа в борьбе с нашим собственным природным естеством. Нам следует занять место простого подчинения власти Божией. Тогда мы не будем больше заняты значительностью и характером нашего служения; единственной целью нашей будет соблюдение воли Господа нашего.

Одним словом, к стану израильскому во дни его служения золотому тельцу, равно как и к Церкви в настоящие дни преклонения перед волей человеческой, особенно относится вопрос: "Кто Господень?" Вопрос необычайной важности. Это не значит: кто за религию, кто за филантропию, за поднятие нравственного уровня жизни? Мы можем вложить много рвения для содействия филантропическим целям, для оказания поддержки религиозным интересам и нравственным устоям, и в то же время служить этим только нашему собственному "я" и поощрять нашу собственную волю. Мы живём в эпоху особенного развития и предосудительного поощрения человеческой воли. Истинную помощь в борьбе с этим злом, мы, - я в этом твёрдо уверен, - найдём именно в этом серьёзном вопросе: "Кто Господень?" В нем заключается огромная жизненная сила. Быть собственностью Господа - это значит быть готовым решительно на все, к чему Он нас ни призовёт. Если душа искренне готова вопрошать: "Господи, что повелишь мне делать?" - "Говори, Господи, ибо слышит раб Твой" (1 Цар. 3,9), это значит, что она готова на все. Так в описываемом в Исх. 32 случае левиты призваны были "убивать каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего." Это было трудным подвигом для плоти и крови. Но обстоятельства того требовали. Права Божий были попраны открытым и грубым образом. Изобретательности человеческой дан был полный простор; к делу применили резец ваятеля и с его помощью создали изображение тельца. Славу Божию променяли на изображение питающегося травою вола; вот почему все рабы Господни призывались взяться за меч. Плоть могла сказать: "Нет, окажем снисхождение, сострадание и милосердие. Кротостью мы достигнем больше, чем строгостью. Нельзя сделать людям добро, умерщвляя их. Любовь гораздо сильнее суровости. Будем любить друг друга." Вот какие, совершенно верные на своём месте, мысли могла подсказывать плоть; так она могла рассуждать. Но повеление было ясно и решительно: "Возложите каждый свой меч на бедро своё." Пока существовал золотой телец, действовать мог только меч. Говорить о существовании в сердце в подобные минуты любви значило бы перестать считаться со справедливыми требованиями Бога Израилева. Истинному послушанию надлежит выполнять именно то служение, которое соответствует данным обстоятельствам. Слуге не приличествует вступать в рассуждения; он должен лишь выполнять то, что ему приказывают. Возбуждать вопрос или высказывать противоречие значит забывать свою роль слуги. Обязанность убить своего брата, друга и ближнего могла казаться делом жестоким; но слово Господа не допускало противоречия. Не подчиниться ему было нельзя; и, с помощью Божией, Левиты не замедлили на деле доказать своё полное послушание Богу: "И сделали сыны Левиины по слову Моисея."

Это единственный верный путь всех желающих быть работниками Божиими и служителями Христа в этом мире торжества личной воли человека. Несказанно важно проникнуться глубоким сознанием необходимости владычества Христа над нами. Оно одно должно управлять нашим хождением и нашим поведением. Это разрешает великое множество вопросов. Если сердце действительно подчинено Христу, оно в состоянии выполнить все, чего от нас требует Господь: пребывать в покое или идти вперёд, действовать много или действовать мало, быть лицом действующим или лицом пассивным. Для истинно послушного сердца вопрос состоит совсем не в том, что "я делаю" или куда "я иду". Оно только спрашивает: "Творю ли я волю моего Господа?"

Таково положение Левия. Обратите внимание на Божественное пояснение, оставленное нам пророком Малахиею: "И вы узнаете, что Я дал эту заповедь для сохранения завета Моего с Левием, говорит Господь Саваоф. Завет Мой с ним был завет жизни и мира, и Я дал его ему для страха, и он боялся Меня, и благоговел пред именем Моим. Закон истины был в устах его, и неправды не обреталось на языке его; в мире и правде он ходил со Мною, и многих отвратил от греха" (Мал. 2,4-6). Заметьте ещё также и благословение, произнесённое Моисеем: "И о Левин сказал: туммим Твой и урим Твой на святом муже Твоём, которого Ты искусил в Массе, с которым Ты препирался при водах Меривы, который говорит об отце своём и матери своей: я на них не смотрю, и братьев своих не признает, и сыновей своих не знает. Ибо они, Левиты, слова Твои хранят, и завет Твой соблюдают, учат законам Твоим Иакова, и заповедям Твоим Израиля, возлагают курение пред лицо Твоё и всесожжения на жертвенник Твой. Благослови, Господи, силу его, и о деле рук его благоволи, порази чресла восстающих на него и ненавидящих его, чтобы они не могли стоять" (Втор. 33,8-11).

Казалось, Левий поступил непростительно жестоко, бессердечно и сурово, не оказывая снисхождения своим родителям, не признавая и не щадя своих братьев. Но права Божий выше всего на свете; и Христос, наш Господь, произнёс знаменательное слово: "Если кто приходит ко Мне, и не возненавидит отца своего, и матери, и жены, и детей, и братьев, и сестёр, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником" (Лук. 14,26).

Это очень понятные слова, слова, раскрывающие пред нами тайну основания всякого истинного служения Богу. Да не подумает кто-либо, что чувство привязанности должно быть нам чуждо. Не иметь родственной привязанности значило бы быть причастным нравственному отступничеству последних дней (см. 2 Тим. 3,2-3). Но когда права наших родственных уз становятся препятствием на пути нашего неподкупного и сердечного служения Христу, когда любовь к братьям нашим занимает место, подобающее нашей верности по отношению ко Христу, тогда мы теряем способность служить Господу и делаемся недостойными называться служителями Его. Заметим особенно, что нравственный принцип, дававший Левию право на служение Господу, заключался именно в факте, что при совершении воли Божией он не видел родителей своих, не признавал братьев своих, не знал сыновей своих. Одним словом, он оказался способным вполне отказаться от родственных связей, отводя главное место в своём сердце правам Бога-Иеговы. Вот, повторяем мы, единственное и истинное основание характера служителя Божия.

Пусть читатель ещё раз внимательно отнесётся к этому факту. Многое может считаться служением Богу; можно многое делать, много суетиться; можно совершать много хороших дел, произносить много хороших слов, и во всем этом может, однако, не оказаться ни одного атома истинного служения левита; по оценке Божией все это может быть лишь проявлением беспокойной деятельности человеческой воли. "Как может, - скажут мне, - воля человека проявиться в служении Богу, в служении религиозным целям?" Увы! Она может проявляться в этом виде, и именно так она подчас и проявляется. И часто случается, что видимая энергия и видимые результаты работы и служения Богу как раз соответствуют силе воли человека. Это особенно важно и требует от нас самого строгого самоосуждения в свете присутствия Божия. Истинное служение заключается не в обширной деятельности; а в глубоком подчинении воле Господа нашего; и если подчинение это существует, мы не замедлим принести в жертву Богу права родителей, братьев и детей, дабы исполнить волю Того, Которого мы признаем Господом нашим. Мы должны, правда, любить родителей, братьев и детей наших. Не следует любить их мало; но Бога следует любить больше их. Сам Господь и права Его должны занимать первое место в сердце, если мы хотим быть истинными работниками Божиими, истинными служителями Христовыми, истинными левитами в пустыне мира сего. Именно это явилось отличительной чертой поступков Левия в упоминаемых нами обстоятельствах. Речь шла о правах Божиих, а потому права родства в расчёт приниматься не могли. Родители, братья и дети, как бы дороги сердцу они ни были, не должны были посягать на славу Бога Израилева, Которого они заменили изображением питающегося травою вола.