Чтение онлайн

"Чтобы они не растерзали Павла..." Спор достиг такой степени запальчивости и раздражения, что тысяченачальник начал небезосновательно опасаться, как бы Павел не сделался жертвою взаимного раздражения партий, как бы одна из них - враждебная ему, саддукейская - в раздражении не бросилась насильно на апостола, чтобы нанести ему оскорбление, а другая - временно расположившаяся к нему, фарисейская - не ринулась на защиту его, и как бы при этом они не растерзали Павла в буквальном смысле слова.

"Повелел воинам сойти..."– из Антониевой крепости к месту заседания Синедриона, вероятно, во дворе язычников при храме. Тысяченачальник теперь имел двоякий долг охранять безопасность Павла и как блюститель порядка, и как охранитель прав римского гражданства.

"Явясь ему..."– как? во сне или состоянии экстаза (ср. XXII, 17-18), из текста не видно. Слова Господа, явившегося Павлу, и ободряют его, чтобы он не боялся иудеев, и предвозвещают продолжение его любимого проповеднического служения в самом центре языческого мира - Риме. Это - и лучшая защита узника, и лучшее ему утешение.

"Некоторые иудеи..."– вероятно, из прежних малоазийских гонителей Павла (XXI, 27), не без поощрения и содействия новых врагов его, саддукеев.

"Заклялись..."– наложили на себя обет с клятвою, т. е. с призыванием на главу свою проклятия Божия, если они вкусят пищу, не исполнив своего намерения. Такая формула заклятия содержит в себе сильнейшее побуждение к немедленному и неустранимому ничем осуществлению предпринятого замысла.

"К первосвященникам и старейшинам..."– несомненно первосвященнической партии. Ее согласия и одобрения было достаточно, чтобы убедить Синедрион на вторичное собрание по делу Павла. Для сего достаточно было обратиться уже к одному первосвященнику, способному, по свидетельству Иосифа Флавия, на какое угодно преступление.

"Сын сестры Павловой..." О нем, кроме здесь сказанного, ничего более неизвестно.

"Вошедши в крепость..." Вероятно, апостол после объявления о своем римском гражданстве содержался в крепости без особенных строгостей, так что к нему могли иметь доступ родные; так было и в Кесарии после (XXIV, 23), и в самом Риме (XXVIII, 16).

Чтобы не разглашать дела, требовавшего возможной тайны, апостол не говорит о нем сотнику, а просит отвести племянника своего прямо к тысяченачальнику, так что знали о замысле на жизнь Павла только трое - сам Павел, племянник его и тысяченачальник (ст. 22). "Достойно удивления, говорит Златоуст, как Павел не смутился и не сказал: что же это значит? Справедливо ли сказанное мне Христом? (ст. 11) Нет, он не думал и не чувствовал ничего такого, а только веровал. Впрочем, веруя, он не дремал, и не преминул сделать то, что можно было при помощи человеческой мудрости".

"Узник Павел..."– при сравнительной легкости заключения Павел все же остается узником ввиду неопределенности важности и степени его виновности.

"Взяв за руку..."– выражение дружелюбия, одобрения и готовности внимательно отнестись к заявлению.

"Отшедши с ним в сторону..."– для лучшего сохранения тайны.

"Воинов двести..."– разумеется - пеших, с полным вооружением, в отличие от конных воинов и легковооруженных стрелков. Конвой апостола, таким образом, состоял из 400 пехоты и 70 человек всадников. Неизлишняя предосторожность, вызванная разве немного менее угрожающим количеством озлобленных врагов Павла.

"С третьего часа ночи"– по-нашему - с 9-го часа вечера. Такое распоряжение дается отчасти потому, что в тех жарких странах удобнее путешествовать ночью, отчасти же и для большей безопасности от иудеев, для чего требовалась также и спешность (ст. 31, 32).

В распоряжении Лисия вести Павла на ослах нельзя не видеть его заботы об удобствах и облегчении пути для апостола, а отсюда и его расположения к нему.

Правитель Феликс– тогдашний римский прокуратор Иудеи, вольноотпущенник императора Клавдия, брат любимца Неронова - Палласа, зять Ирода Агриппы I (см. к XII, 1). Получил прокуратуру от Клавдия, после смены Кумана, около 53 года по Р. Х., исправляя "должность царскую в рабском духе", по выражению Тацита (Ист. V, 9). Не было преступления, на которое бы он не был способен. Его обвиняли даже в личном участии при разбоях, в союзе с зилотами и завзятыми разбойниками.

"Отнял его, узнав, что он римский гражданин..." Младший чиновник здесь допускает намеренную письменную ложь, чтобы выслужиться и закрыть свой опрометчивый поступок с апостолом, о гражданских правах которого он узнал уже после приведения в крепость, когда хотел бичевать апостола (XXII, 24-29). Эта маленькая, характерная черта письма, несомненно, свидетельствует о его подлинности.

"В спорных мнениях..."– ст. 6-9.

"Приказав и обвинителям говорить на него пред тобою..." Очевидно, в исполнение этого приказания, доселе не упомянутого, и являются вскоре к прокуратору обвинители Павла (XXIV, 1 и д.).

"Антипатрида..."– построена Иродом I в честь отца его, Антипатра, на пути из Иерусалима в Кесарию, верстах в 60 от Иерусалима и 35 от Кесарии.

"На другой день..."– как видно, переход совершен с возможною поспешностью, ради безопасности узника.

"Предоставив конным идти..." Далее Антипатриды, вблизи Кесарии, резиденции прокуратора, безопасность Павла могла считаться обеспеченною, почему излишняя часть войска и возвращается обратно в Иерусалимскую крепость.

"Из какой он области?..."– об этом действительно не упоминается в донесении Лисия.