Чтение онлайн

(изданные только сейчас Завет, ск., 71). Еще одна запись сделана в Литве в 1964. это сказочка Глупый сынок ( Литов ., с. 332) с признаками вырождения; здесь мальчик идет искать людей глупее не его матери, а его самого:

Встретились девяты людии в Карелии 1980-ых как «насмешливое прозвище жителей д. Суйсарь Прионежского р-на», по отдаленному пересказу Л. Михайловой ( ЯРФ , с. 119) оно

(V1: Сюжет Десятеро без одного .)

Кажется, по виду мы всев записи 121 (1): говоря о людях, мы естественно не имеем в видусебя; себя никак не могли припомнитьсчитавшие (3): «Как про кого говорят, себя не помнят» ( ПРН , с. 620). «Имя свое вся к знает, а в лицо себя никто не помнит» (с. 308, ср. на с. 704), а в анекдоте как раз хотят узнать, все ли налицо(2)/(3), Вот в точности свидетельство мальчика шести с половиной лет: Я себя не вижу, а других вижу! Мне только счастье видеть других.«„Я-то один, а они-то все“, — думал я и — задумывался», признаётся «антигерой» Достоевского ( Записки из подполья . 2.1) и добавляет: «Из этого видно, что я был еще совсем мальчишка.» Сюда же насмешливые пословицы ( ПРН , с. 733. и Р. нар. посл ., с. 139) «Все равны бобры, один я соболек» и Всем по семь, а мне восемь.Эта собственная исключительность — «первичный факт человеческого сознания и человеческой жизни», говоря выражением М. Бахтина из его заметок о чужом слове (ср. там же «первичные реальности» — ЭСТ , с. 348 сл.). Я иной, мы иные по отношению ко всем людям, другим для меня и чужим для нас. Есть пословица-тип Люди то, а мы другое,обобщающая множество пословиц ( ППЗ , с. 94), ср. людской«чужой» ( СРНГ 17, с. 244) или господское название слуги человек.Я, считающий, сам не в счет, понадобился прохожий(1), посторонний(3), иной, чтобы учесть нас всех: со стороны-то виднее: вот шутка ( ПРН, с. 465, 624 и 850): Отойдем да поглядим, каково-то / хорошо ли мы сидим.Лишь потом мы включаем в людей себя— И я такой же человекили Все мы люди, все человеки (с.303). — и мне или нам противостоят уже не люди, а другие или чужие. (V1: К «Я-то один, а они-то все». — 2: Из Бахтина об отношении «я» — другие. — 3: Примеры на «Люди то, а мы другое».)

Считающихся в анекдоте по всем шести источникам 10, заведомо круглое(К), полное число, но поскольку каждый из них самому себе иной, для каждого людей всего 9, неполное(К-1) число, а чтобы стать 10-ым, мне нужен иной для всех включая меня, 11-ый; 11 сверхполное(К + 1) число. Датских считающихся пошехонцев семеро ( Мудрые деяния , 8). есть варианты с таким же круглым 12, относительно которого 11 уже неполное. Круглое число с его общезначимым прообразом — для 10 это пальцы рук, а пальцы в фольклоре связаны с детьми. — число всех членов ряда, всех частей целого, завершено и потому совершенно. Это оно служит единицей счета, получает особое, несоставное имя, например русское сорокили датское snes «20»,считается счастливым. В волшебных сказках герой замыкает собою ряд как носитель полноты-целостности или же находится вне ряда как особенный, иной: герой не становится К-той жертвой сказочного «вредителя» (к этому термину Проппа см. М. Вайсколф в НЛО . № 24. с. 53–58) или забирает его К-тую дочь, а сам остается К-тым или даже К + 1 — ым среди своих помощников. А неполное число выражает лишенность, ущербность, предзнаменует поражение и гибель вредителя. Например, в сказке НРС, 159 ( Марья Моревна ) кругом дома бабы-яги 12 шестов, на 11 по человечьей голове, только один незанятый: герой приходит к ней за конем и не лишается головы, наоборот, он добывает лучшего коня, а баба-яга его не догоняет и падает в огненную реку. Другой случай: купец нанимает героя копать золото на неприступной горе, оставляет его там на голодную смерть вслед за 99 нанятыми, но герой спасается и делает сотым самого купца ( НРС . 243). И когда в предании Про Мамая безбожного ( НРС . 317) Мамай посылает против русского посла «сильных, могучих богатырей тридцать человек без одного», уже этим сказано, кто кого побьет. Без круглого числа нет сказочной задачи на узнание с ее тождеством, то есть совпадением лиц во всём (волос в волос, голос в голос)кроме их мест. В одном варианте сказки Морской царь и Василиса Премудрая у морского царя 13 дочерей ( НРС . 222), сверхполное число, а не круглое 12. 3 или 77 ( НРС , 219, 220, 224 и 225, где и задача на узнание). Василиса Премудрая — 13-ая, и Иван-царевич не узнаёт по примете, а просто выбирает ее (из-за этого у морского царя оказывается без Василисы Премудрой круглое число дочерей вместо положенного ему неполного). В силу своего вхождения в один ряд все его члены однородны и могут отождествляться.,ср. в Первоосновах теологии Прокла «Всякое множество тем или иным образом причастно единому.» «Если же многие причастны единому, они тождественны в отношении этого одного.» [38] (1 и 66): задача на узнание предполагает такую одинаковость и круглое число. А сверхполное число обозначает иного. Это один, единственный в своем роде, он же другой, отличный от всех (само слово инойобщего происхождения с один,праслав. * jьnъ(jь): * еd-inъ), некто и никто. Иное двойственно, в нем сходятся крайности: 13 «несчастное число» ( ПРН, с. 556). чертова дюжина,но недюжинныйчеловек, изрядный, а не рядовой, тоже ведь 13-ый, как Василиса Премудрая в одном случае или Иисус Христос над двенадцатью апостолами, caput omnium ipse tertius decimus,у Кассиодора (X. Майер и Р. Сунтруп, Сл. числ. знач… стб. 647). вот и Набоков назвал один свой сборник Nabokov's Dozen: 13 Stories , а 5-лелестковый цветочек сирени — «счастье». О неполноте и сверхполноте ср. Ян Гонда, Избыт, недост .: к мифологии чисел см. В. Топоров. Числ. арх. и статью Числа в МНМ 2, ср. его же Число и текст . (V1: Круглое число. — 2: К 29 богатырям Мамая. — 3: Порядковое число. — 4: К сверхполному числу.)

Все и иной, или еще один, всё и иное. Всего без иного нет, как нет правила без исключения, но есть включение, приобщение иного, отраженное в схеме натурального ряда n -> n + 1. то есть К —-> К + 1. Малый ряд рано или поздно оказывается неполным: находится дополняющий его иной, включаемый в счет и делающийся рядовым. Ряд растет, круглое число становится всё круглее (К + 1 = К'). Но большинство математиков под давлением «догмата натурального ряда» (П. Рашевский, Догм, нат .) готовы переходить к следующему натуральному числу слишком последовательно, до бесконечности. Безудержное, не признающее смысловых границ обобщение приводит в основаниях математики к противоречиям. Вот одно из них — парадокс Рассела в шутливой передаче. Деревенский парикмахер по указу должен брить всех тех и только тех мужчин деревни, которые не бреются сами. А кто будет брить парикмахера? Спрашивающий не находит непротиворечивого ответа. Тогда он решает, что указ нелеп, отменяет его и впредь таких указов силится не допустить: отсюда расселовская теория типов и другие средства. Но не указ сам по себе виноват, а спрашивающий математик, включивший иного во всех. Вопрос математика не возникнет при «исключающей интерпретации переменных» по Яакко Хинтикке (Тождество ), при гуманитарном возврате к меньшему ряду и восстановлении в правах иного. — «Не это, не это, а что-то за этим. Определение всегда есть предел, а я домогаюсь далей, я ищу за рогатками (слов, чувств, мира) бесконечность, где сходится всё-всё.» — так, повторив na iti па iti«„не“, „не“» Бриха-дараньяка-упанишады, описал Набоков ( Дар , 5) чувство иного и стремление, тягу к нему. Флоренский: «Святой — это прежде всего, „не“.» ( Освящение реальности в БТ 17. с. 149), то есть прежде всего иной. И в Беседах Эпиктета (1.9.4): «ЙЙЙесли кто понял устроение мироздания и постиг, что самое великое, самое главное и самое всеобъемлющее среди всего это система, состоящая из людей и богаЙЙЙ» [39] . а бог у Эпиктета — «иной». a (1.25.13, 30.1. 2.5.22, 3.1.43. 3.13. 13.13 и 4.1.103). (V1: Всё и иное. — 2: Иное и рост. — 3: Пример на «чертову дюжину». — 4: Тяга к иному. — 5: Святой и бог.)

Включение иного в число, мена типа числом происходит в сказке про Заморышка (НРС. 105). Вот начало сказки:

Здесь, как в анекдоте про девятых людей,две точки зрения, со стороны в «ихней» деревне 41 двор, но для самого старика, «обошедшего все дворы» кроме своего, их 40, заведомо круглое число. Из своего-то, заведомо сверхполного 41-ого яйца — приходит догадка — и родился у старика со старухой неудачный мальчик по прозванию Заморышек: свое-иное не в счет и безымянно. «Сорок молодцев в поле возятся, а Заморышек дома управляется», но дальше этот Заморышек по-богатырски ловит морскую кобылицу, которая пожрала один из 40 смётанных его братьями стогов сена. Он пригоняет домой 41 жеребенка кобылицы, ее награду, и говорит: «Здорово, братцы! Теперь у всех у нас», т. е. у каждого, «по коню есть; поедемте невест себе искать.» Отроду иной, герой впервые сам через попарное соотнесение «всех нас» с морскими конями вошел в число. Именно однородные, составившие круглое число братья способны долго искать по белому свету 41 невесту от одной матери (однородных невест) и заехать за тридевять земельк бабе-яге, у которой как раз 41 дочь. Братья справляют свадьбу, ночью баба-яга пытается их погубить, а губит своих дочерей, головы дочерей попадают на спицы — число не названо — кругом стены (палаты бабы-яги обведены стеной) вместо голов братьев. Круглость числа, необходимую в пути, ведь «В дороге и отец сыну товарищ», то есть должен помогать ( ПРН , с. 275, 775 и 834) как брат, как равный, тем более необходимую за тридевятью землями, в ином месте, сообщили братьям кони, а поддерживают эту нестойкую круглость 41 столб у ворот бабы-яги, 41 ее дочь и столько же, наверно, спиц кругомстены. Сперва спиц не было, был 41 железный столб у ворот и братья привязали к столбам коней, но когда дело дошло до голов, появились железные же спицы, числом 41, если это бывшие столбы. Такие переделки на ходу встречаются в сказках, а слово кругомподтверждает, что спиц столько: 41 внутри сказки круглоечисло, поэтому 40 неполное. Случай с шестами, спицами или тычинками для голов у дома вредителя, как и задача на узнание, требует круглого числа (чтобы самих жертв было К— 1, положенное вредителю неполное число), и его круглость наглядно сказывается в расположении спиц вокруг дома. Устойчивый тип числа похож на главное значение слова, неустойчивый на неглавное: 41 сверхполное взято готовым, а 41 круглое сложилось внутри сказки, там оно и остается. (V1: Круглое 40 и круглое 41.—2: Тридевять. — 3: Пушкинские 33 богатыря.)

Считающихся в анекдоте 10. устойчиво круглое число, причем по записи 121(1) они сидят в кружке,а по (2) это артель с ее круговойпорукой: Все за одного и один за всех (артель ярко изображена у Мельникова-Печерского — В лесах . 1.15). К тому же они в пути, а путникам необходима круглость числа, равенство. Но без иного для всех каждый для себя иной, вот идея анекдота. Своим «Если нет Бога, то я бог» высказал эту идею Кириллов Достоевского ( Бесы , 3.6.2), ср. у него же «атеисты, ставшие богами» в черновике речи о Пушкине или «„Я сам бог“ — и заставляет Катю себе поклоняться.» в набросках Житие великого грешника, еще ср. заборную надпись «Бог это я» бунтующих парижских студентов в мае 1968, Ni ma^itre, ni Dieu. Dieu, c' est moi.( Граффити , с. 152), «Бог — я» помешанного Батюшкова и то же самое, но в сослагательном наклонении у Декарта. Размышления о первой философии, 3. (V1: «Бог это я». — 2: Религиозность герменевтики. — 3: Не я и не все, а чужой.)

В противоположность «еще совсем мальчишке», думавшему «Я-то один, а они-то все»( Записки из подполья ), старый механик Андрея Платонова знает: «А без меня народ неполный!» Допустим, и я, артельщик из анекдота, понял наконец, что я сам — десятый; что произошло? Я самоотчужденно, глазами встречного Лутони или отпустившего нас хозяинаЙЙЙ

(Бахтин в Авторе и герое , с. 54). — самоотчужденно «положил себя в счет», для меня наконец сложилось круглое 10 и сменило тип, стало неполным круглое 9. Память о таком включении иного хранят слово сам-десят,вообще сам– «последний*. правило поведения „Я — последний“ и даже схема натурального ряда. Но пока включения себя не произошло, пока сосуществуют круглое для артельщика 9 и круглое для постороннего 10, мены типа нет. Так же нет ее в началесказки про Заморышка, где сосуществуют 40 и 41, с той разницей, что число дворов, яиц и мальчиков без иного — устойчиво круглое, а число артельщиков без иного — неустойчиво круглое. 9 у девятых людейесть дурацкое 10. как 13 есть „чертова дюжина“, сюда же неполный„глупый человек“ ( СРНГ 21, с. 117) и не все дома укого; 9 предполагает 10, первенствующая точка зрения у человека не нашего десятка,11-ого. „Никто не может, так Бог поможет“, „Друг по/обо друге, а Бог по/обо всех“ — печется. „Перед Богом все равны“ ( ПРН , с. 35 сл. и 39). Чем я должен быть для девятерых, тем одиннадцатый является для меня, это и есть „завершение“ по Бахтину: „Но я-для-себя — другойдля Бога. — Чем я должен быть для другого, тем Бог является для меня.“ ( Автор и герой , с. 52), ср. в дневниковой записи Льва Толстого под 27.3.1910 „Ты о людях, а Б[ог] о тебе.“ — Анекдот-притча про девятых людейговорит слушателю „Десятый это ты“, он как зеркало или как лубочная картинка с подписью „Два дурака дерутся, а третий смотрит“, но без третьего на картинке ( ПРН , с. 267, 437 и 574, ср. на обложке Рус. толк .), (V1: Парадокс собственной исключительности. — 2: Порядковое числительное. — 3; Последний и первый. — 4: Не все дома. — 5: Десятеро. — 6: Люди, „я“ и бог.)

К двойственности дурака: греческое 'o „глупо-мудрый“ и английское sophomore„второкурсник, недоучка“;

( Сарат . 1. 440) — самооценка одного балагура. В образе дурака сходятся глупость и мудрость, обе отличные от ума-хитрости. „Но человеческая глупость — очаровательная вещь“, сказал Вячеслав Иванов М. Альтману 12.2.1921. „Человек должен быть мудрым и глупым: всего хуже умники — и они-то наибольшие дуракиЙЙЙ“ ( Разговоры с Ив .). А вот Юнг:„Поглупеть легко без всякого искусства; но извлечь из глупости мудрость это, пожалуй, целое искусство. Глупость, вот мать мудрецов, а никак не смышленость.“ — Парацельс как духовное явление (4А/ЮСС 13.222); это искусство и есть герменевтика. „Мудрость измеряется мерой понимания собственной своей глупости.“ — Борис Кузин, Похвала глупости ( ВПП . с. 247). сюда же пословица ( ПРН , с. 483) „На всякого мудреца довольно простоты“. Еще см. У. Кайзер. Мудрость дурака в Сл. ист. идей 4. с. 515—20.