Том 1. Сатиры и лирика. Стихотворения 1905-1916, Чёрный Саша

Том 1. Сатиры и лирика. Стихотворения 1905-1916

Чёрный Саша

Шрифт:

ПРОФАН*

Когда в душе все скомкано и смыто Бездарной толчеей российских дел И мусором бескрасочного быта — Окрошкой глупых жестов, слов и тел, Стремишься к тем, чьи взоры так беспечно Со всей земли цветные соки пьют И любят все, что временно и вечно… Художниками — люди их зовут. И вот придешь. Заткнувши уши жаждой Томительной и чуткой красоты, Не слушаешь, что мелет каждый, Рассматривая свежие холсты. Глаза, в предчувствии, доверчиво раскрыты: Где пафос яркий вольных, нежных душ? Приму! Упьюсь! Все «злобы дня» забыты, И в сердце под сукном играет туш. Галантные виньетки и заставки. Обложки модных сборников стихов. Лиловые и желтые пиявки И четки из манерных червяков. Редиска и омары на тарелке, Шесть штук гостиных с вазой у окна! Сусальное село. Туманные безделки… Собачка с бантиком. Лошадка из сукна… А вот и вдохновенные заказы: Портрет полковника Бубнова в орденах, Портрет салонной дамы в шляпе с газом, Портрет фон-Курца в клетчатых штанах… Ах, Боже мой. Заказ святое дело,— Но для чего фон-Курцев выставлять? Ведь в жизни нам до смерти надоело Их чинную бесцветность созерцать! Идешь домой обиженный и хмурый: Долой фантазию и мысли зоркий луч!.. Редиска и полковник серо-бурый Пускай журчат, как вешний вольный ключ… Но я там не нашел такой картины, К которой бы тянуло вновь и вновь — Стоять… смотреть… и уходить в глубины Поющих красок, сильных, как любовь… Профан? О да, заткните рот скорее! Но во Флоренции и Дрездене профан, Качаясь, уходил из галереи, Симфонией мечты заворожен и пьян. И мир природы близок каждой веткой — Земля и небо, штиль и ураган… А ваши банты, Курцы и виньетки Так недоступны? Что же — я профан. <1911>

У ПОСТЕЛИ*

Не тоска, о нет, не тоска — Ведь, давно притупилась тоска И посеяла в грудах песка Безнадежно-бесплодный ноль. Не тоска, о нет, не тоска! И не гнев, не безумный гнев — Гнев, как пламя, взволнован и жгуч, Гнев дерется, как раненый лев, И вздымает свой голос до туч… Нет, не гнев, не безумный гнев! Иль усталость? Сон тех, кто сражен? Малокровие нищей души, Что полезла в огне на рожон И добыла в добычу шиши? Но ведь ты и не лезь на рожон. Это лень! Это мутная лень, Словно плесень прилипнув к мозгам, Вяло душит сегодняшний день, Повернувшись спиною к врагам. Это лень, это грязная лень! «Все равно!» — не ответ, берегись! «Жизнь без жизни» — опасный девиз. Кто не рвется в свободную высь, Неизбежно свергается вниз… Берегись, берегись, берегись! Быть живым драгоценней всего… Пусть хоть гордость разбудит тебя. Если спросишь меня: для кого? Я скажу: для своих и себя. Быть живым драгоценней всего! <1911>

ЧУДО*

Помню — в годы той эпохи Он не раз мне признавался, Что приятны даже блохи,— Если блохи от нее. Полюбив четыре пуда Нежно-девичьего мяса, Он твердил мне: «Это чудо!» Я терялся и молчал. В день прекрасный, в день весенний, В день, когда скоты, как люди, Он принес ей пук сирени И признание в любви. Без малейшего кокетства Чудо просто возразило: «Петр Ильич! На ваши средства Мы вдвоем не проживем…» И, воздержанный, как кролик, С этих пор Ромео бледный Начал пить, как алкоголик, Утром, днем и по ночам. Чудо в радостном волненье Мне сказало: «Как я кстати Отклонила предложенье! Пьющий муж — страшней чумы». Вот и все. Мой друг опился, Трафаретно слег в больницу И пред смертью все молился: «Чудо, чудо!» Я молчал. <1911>

ДЕЖУРНОЕ БЛЮДО*

Всегда готовое голодное витийство Нашло себе вопрос очередной: Со всех столбов вопит «Самоубийство»,— Масштаб мистический, научный и смешной. Кто чаще травится — мужчины или дамы, И что причиной — мысли иль любовь? Десятки праздных с видом Далай-Ламы Макают перья в тепленькую кровь. И лихачи, искрясь дождем улыбок И не жалея ловких рук и ног, В предсмертных письмах ищут лишь ошибок: Там смерть чрез ять, — а там — комичен слог. Последний миг подчас и глуп, и жалок, А годы скорби скрыты и темны,— И вот с апломбом опытных гадалок Ведут расценку трупов болтуны. В моря печатных праздных разговоров Вливаются потоки устных слов: В салонах чай не вкусен без укоров По адресу простреленных голов… Одних причислят просто к сумасшедшим, Иных — к незрелым, а иных — к «смешным»… Поменьше бы внимания к ушедшим, Побольше бы чутья к еще живым! Бессмысленно стреляться из-за двойки,— Но сами двойки — ваша ерунда, И ваш рецепт тупой головомойки Не менее бессмыслен, господа! И если кто из гибнущих, как волки, Выходит из больницы иль тюрьмы,— Не все ль равно вам, выпьет он карболки Или замерзнет в поле средь зимы? Когда утопленника тащат из канала, Бегут подростки, дамы, старички, И кто-нибудь, болтая что попало, Заглядывает мертвому в зрачки. Считайте ж ведра уксусного зелья! Пишите! Глотка лжива и черства: «Сто тридцать отравилось от безделья, А двести сорок два — из озорства». <1913>

РАЗДАВАТЕЛЮ ВЕНКОВ*

«Искусство измельчало!» Ты жаждешь облаков? Приподыми забрало, Читатель Кругляков: Вербицкая и сало И юмор пошляков. Тебе нужны молитвы? Пред сном, иль просто так? Быть может, гимн для битвы? Ах ты, тишайший рак! Возьми-ка лучше бритву, Побрейся — и в кабак. Что дал ты Аполлону? Идею, яркий быт? Опору, оборону? Вознес его на щит? Вон сохнут по хитону Следы твоих копыт… Кто моден — рев хвалений, Не моден — и дебош. Вчера был Гамсун — гений, Сегодня Гамсун — грош. Для всех, брат, воскресений Где гениев найдешь? «Искусство измельчало!» А знаешь. Кругляков, Как много славных пало В тисках твоих оков? Заглохло и завяло Иль не дало ростков… В любой семье ты сила. И это ты виной, Что и детей могила Пленяет тишиной… А ведь средь них, мой милый, Был гением иной. Брось рупор стадной глотки, Румяное робя! Заказывай колодки Лишь шьющим на тебя,— Бог муз без глупой плетки И сам найдет себя. <1913>

ПРОЕКТ*

(Привилегия не заявлена)

На каждую новую книжку по этике Приходятся тысячи новых орудий. Что Марсу при свете такой арифметики Узоры людских словоблудий? Долой сентименты! Но Марс тоже терпит порой затруднения: Пуль много, а хлеб с каждым днем все дороже. Нельзя ж на войне, умирая в сражении, Глодать барабанные кожи. Долой сентименты! Заботы господ интендантских чиновников? Но эти ведь заняты больше собою. Нет хлеба, нет мяса, — ищите виновников, Сползаясь к котлам после боя… Долой сентименты! Пусть сгинут тупые подрядчики-гадины! О Марс! Покосись лишь железною бровью: В полях твоих груды отборной говядины Дымятся горячею кровью… Долой сентименты! <1913>

VII

ВЕНЧАНИЕ*

(Из К. Генкеля)

Фата, букет и веер И черный птичий фрак. Гряди, заводчик Мейер, С девицей Зигеллак! Орган и пенье хора, Алтарь в огне горит, За парой средь собора Фаланга пар стоит. Весь в черном, пастырь слово Промолвил со слезой — И таинство готово: Герр Мейер — ты с женой! «Да!» вздохом прокатилось С ее дрожащих уст. К вину она склонилась, Почти лишившись чувств. Они с подушек встали, Он руку подал ей. Толпою ожидали Их гости у дверей. Платки намокли сильно, Их спрятали давно. Святой пастор умильно Косился на вино. Марш Вагнера. И вскоре Все тронулись к купе. Поэт кудрявый в горе Скрывался там в толпе. Он «ею» вдохновлялся, Он «ей» стихи писал — Ах, с верой он расстался И проклял идеал!.. Душистая записка Гласила: «Мы друзья, Но кончим переписку — Эфиром жить нельзя». О белый шлейф, о веер! О черный птичий фрак! За-вод-чи-ца фон-Мей-ер Из рода Зигеллак… <1908>

НЕМЕЦКИЕ СТУДЕНТЫ *

В Европе студенты политикой не занимаются.

Из реакционных прописей

Студенты-корпоранты, Лихие господа! В науках обскуранты, Но рыцари всегда. Все Карлы, Францы, Фрицы — Традиции рабы: Изрублены из лица, Изранены их лбы. Но пылкая отвага — Мишурная гроза: Щадит стальная шпага И сердце, и глаза. Здесь колют только в рожу. Что рожа? Ерунда! Зашьют проворно кожу — Ступай себе тогда. Так «честь» защитив мило, Дуэльный скоморох Врага целует в рыло Под общий дружный «Hoch!» [37] . Потом, забинтовавшись, К фотографу идут, А после, нализавшись, Опять друг друга бьют. <1908>

«Ура!» (нем.).

В НЕМЕЦКОМ КАБАКЕ*

Кружки, и люди, и красные столики. Весело ль? Вдребезги — душу отдай! Милые немцы смеются до колики, Визги, и хохот, и лай. Мирцли, тирольская дева! В окружности Шире ты сосен в столетнем лесу! Я очарован тобой до недужности. Мирцли! Боюсь не снесу… Песни твои добродушно-лукавые Сердце мое растопили совсем, Мысленно плечи твои величавые Жадно и трепетно ем. Цитра под сильной рукой расходилась, Левая ножка стучит, Где ты искусству такому училась? Мирцли глазами сверлит… Влезли студенты на столики парами, Взвизгнули, подняли руки. Матчиш! Эйа! Тирольцы взмахнули гитарами. Крепче держись — улетишь!.. Мирцли! Спасибо, дитя, за веселие! Поздно. Пойду. Головой не качай — В пиво не ты ль приворотное зелие Всыпала мне невзначай? <1910> Гейдельберг

VIII

РОДНОЙ ПЕЙЗАЖ*

Умирает снег лиловый. Видишь — сумерки пришли: Над унылым сном земли Сизых туч хаос суровый Надвигается вдали. На продрогшие осины Ветер северный летит, Хмуро сучья шевелит. Тени холодны и длинны. Сердце стынет и болит. О печальный трепет леса, Переполненного тьмой! Воздух, скованный зимой… С четырех сторон завеса Покоренности немой… На поляне занесенной Пятен темные ряды — Чьи-то бедные следы, Заметает ветер сонный И свистит на все лады. Кто искал в лесу дорогу? И нашел ли? Лес шумит. Снег тенями перевит. Сердце жалуется Богу… Бог не слышит. Ночь молчит. <1910>

В СТЕПИ*

Облаков оранжевые пряди Взволновали небо на закате. В ароматной, наплывающей прохладе Зазвенел в душе напев крылатый. Все темнее никнущие травы Все багряней солнечное око. Но, смиряя пыл небесной лавы, Побежали сумерки с востока. Я один. Поля необозримы. В камышах реки кричат лягушки. На холмах чертой неуловимой Засыпают дальние опушки. Набегает ветер за плечами. Задымились голубые росы. Под последними печальными лучами Меркнет облако и голые откосы. Скрип шагов моих чужой и странно звонкий. В темноте теряется дорога. И на небе, правильный и тонкий, Смотрит месяц холодно и строго. <1910>

1-33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47-62

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 1. Сатиры и лирика. Стихотворения 1905-1916

Чёрный Саша

Шрифт: