Том 1. Сатиры и лирика. Стихотворения 1905-1916, Чёрный Саша

Том 1. Сатиры и лирика. Стихотворения 1905-1916

Чёрный Саша

Шрифт:

Н. В. Ремизов

У него шестнадцать глаз — Все работают зараз: На шестнадцать верст окрест Ловят каждый гнусный жест. С этим даром всякий homme [34] Угодил бы в желтый дом. Он же бодр, игрив и мил, Как двухлетний крокодил. С грациозной простотой Брызжет серной кислотой На колючий карандаш И хохочет, как апаш.

А. А. Юнгер

Человек (фр.).

Изящен, как Божья коровка, Корректен и вежлив, как паж, Расчесана мило головка И, словно яичко, visage [35] . Он пишет, как истый германец, Могилки, ограды, кресты, Шкелетов мистический танец И томной сирени кусты. Когда же жантильность наскучит, Он кисть подымает, как плеть, И рожу Тучковскую вспучит Так злобно, что страшно смотреть!

А. Е. Яковлев

Лицо (фр.).

Коралловый ротик, Вишневые глазки — О скрытый эротик, О рыцарь подвязки! Учась «джиу-джитсу», Он чахнет в неврозах, Рисуя девицу В пикантнейших позах. Недавно у сквера-с Он сфинкса приметил — И в нем даже эрос Нашел этот петел.

Саша Черный

Как свинцовою доской, Негодуя и любя, Бьет рифмованной тоской Дальних, ближних и себя. Солнце светит — оптимист, Солнце скрылось — пессимист, И на дне помойных ям Пьет лирический бальзам. Безбилетный пассажир На всемирном корабле — Пил бы лучше рыбий жир, Был бы счастлив на земле! <1909>

КНИГИ*

Есть бездонный ящик мира — От Гомера вплоть до нас. Чтоб узнать хотя б Шекспира, Надо год для умных глаз. Как осилить этот ящик? Лишних книг он не хранит. Но ведь мы сейчас читаем всех, кто будет позабыт. Каждый день выходят книги: Драмы, повести, стихи — Напомаженные миги Из житейской чепухи. Урываем на одежде, расстаемся с табаком И любуемся на полке каждым новым корешком. Пыль грязнит пуды бумаги. Книги жмутся и растут. Вот они, антропофаги Человеческих минут! Заполняют коридоры, спальни, сени, чердаки, Подоконники, и стулья, и столы, и сундуки. Из двухсот нужна одна лишь — Перероешь, не найдешь И на полки грузно свалишь Драгоценное и ложь. Мирно тлеющая каша фраз, заглавий и имен: Резонерство, смех и глупость, нудный случай, яркий стон.. Ах, от чтенья сих консервов Горе нашим головам! Не хватает бедных нервов, И чутье трещит по швам. Переполненная память топит мысли в вихре слов… Даже критики устали разрубать пуды узлов. Всю читательскую лигу Опросите: кто сейчас Перечитывает книгу, Как когда-то… много раз? Перечтите, если сотни быстрой очереди ждут! Написали — значит, надо. Уважайте всякий труд! Можно ль в тысячном гареме Всех красавиц полюбить? Нет, нельзя. Зато со всеми Можно мило пошалить. Кто «Онегина» сегодня прочитает наизусть? Рукавишников торопит. «Том двадцатый». Смех и грусть Кто меня за эти строки Митрофаном назовет, Понял соль их так глубоко, Как хотя бы… кашалот. Нам легко… Что будет дальше? Будут вместо городов Неразрезанною массой мокнуть штабели томов. <1910>

БУРЕНИНУ*

(Эпитафия)

Зарезавший Буренина-поэта И взятый на хлеба в известный дом, Он много лет кривлялся там за это, Питаясь «фаршированным жидом». Теперь он умер. Плачь, о плачь, прохожий! Поэт-Буренин так давно убит, А старый «критик»-шут в змеиной коже И после смерти все еще хрипит. <1910>

БЕЗДАРНОСТЬ*

Где скользну по Мопассану, Где по Пушкину пройдусь. Закажите! От романа До стихов за все берусь. Не заметите, ей-богу. Нынче я совсем не та: Спрячу ноль в любую тогу, Слог, как бисер… Красота! Научилась: что угодно? Со смешком иль со слезой, По старинке или модно, С гимном свету иль с козой? От меня всех больше проку: На Шекспирах не уйти,— Если надо выжму к сроку Строк пудов до десяти. Я несложный путь избрала, Цех мой прост, как огурец: «Оглавление — начало, Продолжение — конец». У меня одних известных В прейскуранте сто страниц: Есть отдел мастито-пресных, Есть марк-твены из тупиц. Бойко-ровно-безмятежно… Потрафляют и живут. Сотни тысяч их прилежно Вместо семечек грызут. Храма нет-с, и музы — глупость, Пот и ловкость — весь багаж: С ним успех, забывши скупость, Дал мне «имя» и тираж. Научилась. Без обмана: Пол-народ-смерть-юмор-Русь… Закажите! От романа До стихов за все берусь. <1912>

ХУДОЖНИКУ*

Если ты еще наивен, Если ты еще живой, Уходи от тех, кто в цехе, Чтобы был ты только свой. Там, где шьют за книгой книгу, Оскопят твой дерзкий дух,— Скормишь сердце псу успеха И охрипнешь, как петух… Убегай от мутных споров. Что тебе в чужих речах О теченьях, направленьях И артельных мелочах? Реализм ли? Мистицизм ли? Много «измов». Ты — есть ты. Пусть кто хочет ставит штемпель На чело своей мечты. Да и нынче, что за споры? Ось одна, уклон один: Что берет за лист Андреев? Ест ли ящериц Куприн? Если ж станет слишком трудно И захочется живых, Заведи себе знакомых Средь пожарных и портных. Там по крайней мере можно Не томиться, не мельчать, Добродушно улыбаться И сочувственно молчать. <1913>

ПЕРЕД КНИЖНОЙ ВИТРИНОЙ*

Обложки, обложки… Те — словно маркизы, другие, как прачки, Толпятся в окошке И просят безмолвно подачки… Кто лучше, кто хуже? Граненые стекла горят, как алмазы… Надменные фразы, Пот сердца и брызги из лужи. Мечта нам утеха — Все больше мы просим взаймы у искусства. Но музами цеха Насытить ли нищее чувство? Одна за другою Мелькнут, как манерные девки и пэри, И серой ордою Другие врываются в двери. А те, кто писали? Таперы при модных парнасских салонах, Скрыв тряпками дали, Стоят — на ходулях в коронах… Стоят, словно боги, Исполнены мании гордых претензий И в тайной тревоге Ждут дружеских теплых рецензий. Иные забыли И сон, и покой и, надевши вериги, Суконные были Сшивают в суконные книги. Иные с азартом Сбывают чужое с беспечностью эха, И вьется над стартом Раскрашенный флюгер успеха… Вдоль гладкой дорожки. Качаясь, шумят трехнедельные лавры, Чуть теплятся плошки, И лупит Реклама в литавры. <1914>

ЭГО-ЧЕРВИ*

(На могилу русского футуризма)

Так был ясен смысл скандалов Молодых микрокефалов Из парнасских писарей: Наполнять икотой строчки Или красить охрой щечки Может каждый брадобрей. На безрачье — червь находка. Рыжий цех всегда шел ходко, А подавно в черный год. Для толпы всегда умора Поглазеть, как Митрадора Тициана шваброй бьет. Странно то лишь в этой банде, Что они, как по команде, Презирали все «толпу». У господ они слыхали, Что Шекспиры презирали — Надо, значит, и клопу… Не смешно ли, сворой стадной Так назойливо, так жадно За штаны толпу хватать — Чтоб схватить, как подаянье, От толпы пятак вниманья, На толпу же и плевать! <<1913>> <1914>

БЕЗВРЕМЕНЬЕ*

(Элегия)

Туманы Северной Пальмиры Недвижно стынут над Невой. Ах, дайте тему для сатиры Цензурной, новой и живой! Буренин? Нет, что мертвых трогать, Пусть в «Новом времени» гниет; Положишь, бедного, на ноготь И щелкнешь — вонь кругом пойдет. Писатель Меньшиков? Обновка!.. Он, как трамвай, навяз в зубах; Пусть выдыхается — неловко Писать сатиры о гробах. Иль взять Столыпина за жабры? Опять не ново и претит — Ведь он безвредней старой швабры… Пусть пишет — Бог его простит. Но кто? Быть может, Пуришкевич? Я — чистоплотный господин! Пускай уж лучше Дорошевич Его поместит в «Сахалин». Нет крупных гадин! — Измельчали… Ломаю в горести перо. Разумно ль трогать их? Едва ли — И неприлично, и старо. Вы улыбнулись? Вы готовы Назвать, быть может, тех и тех… Но будем немы, как коровы, Чтоб не вводить друг друга в грех. Щиплю в раздумье струны лиры И никну скорбно головой… Ах, дайте тему для сатиры Цензурной, новой и живой!.. <1908>

«ПЬЯНЫЙ» ВОПРОС*

Мужичок, оставьте водку, Пейте чай и шоколад. Дума сделала находку: Водка — гибель, водка — яд. Мужичок, оставьте водку. Водка портит божий лик, И уродует походку, И коверкает язык. Мужичок, оставьте водку, Хлеба Боженька подаст После дождичка в субботку… Или «ближний» вам продаст. Мужичок, оставьте водку, Может быть (хотя навряд), Дума сделает находку, Что и голод тоже яд. А пройдут еще два года — Дума вспомнит: так и быть, Для спасения народа Надо тьму искоренить… Засияет мир унылый — Будет хлеб и свет для всех! Мужичок, не смейся, милый, Скептицизм — великий грех. Сам префект винокурений В Думе высказал: «Друзья, Без культурных насаждений С пьянством справиться нельзя…» Значит… Что ж, однако, значит? Что-то сбились мы слегка,— Кто культуру в погреб прячет? Не народ же… А пока — Мужичок, глушите водку, Как и все ее глушат, В Думе просто драло глотку Стадо правых жеребят. Ах, я сделал сам находку: Вы культурней их во всем — Пусть вы пьете только водку, А они коньяк и ром. <1908>

1-31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45-62

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 1. Сатиры и лирика. Стихотворения 1905-1916

Чёрный Саша

Шрифт: