СегодняЯ иду беснуясь…Я обручальный день войны и сумасшедших грез ИльЯ мученицы тело на ободе колес,Черепа с черепом сводня, А разум хром.Играю камнями, как сумасшедший домИграет словом «бог».Там в черном глазу завывает пожарИ с черных ресниц пылает навеки.Мыслитель Джон Стюарт Милль,В окна прыгаяС обугленной книгою,Он знает, что едкая пыль, где он исчез, – твоя!По водосточным трубам верхомПадал, разбитому образу пара,И мертвый упал он, И люди кругом.
4
Обреюсь молчанием, у слов выращу чуб.Чертоги бога отдам словам внаем.Пусть каждое слово мое –Это Разин выплюнул зубыВам: нате! проклятых невольник.Как поиск грозой колокольни,Велю – станут образу метки.Вы еще не поняли, что мой глагол –Это бог, завывающий в клетке.
Страну Лебедию забуду яИ неги трепетных Моревен.Про Конецарство, ведь оттуда я,Доверю звуки моей цеве.Где конь благородный и черныйУдаром ноги рассудил,Что юных убийца – упорный,Жуя, станет жить, медь удил.Где конь звероокий с волной белоснежнойСтоит, как судья у помоста,И дышло везут колесницы тележнойДроби злодеев и со ста.И гривонос благородныйСвое доверяет копытоЛадони покорно холодной,А чья она – всеми забыто.Где гривы – воздух, взоры – песни,Все дальше, дальше от ням-ням!Мы стали лучше и небесней,Когда доверились коням.О люди! Так разрешите вас назвать?Режьте меня, жгите меня!Но так приятно целоватьКопыто у коня:Они на нас так не похожи,Они и строже и умней,И белоснежный холод кожи,И поступь твердая камней.Мы не рабы, но вы посадники,Но вы избранники людей!И ржут прекрасные урядники,В нас испытуя слово «дей!»Над людом конских судей родОбвил земной шар новой молнией.Война за кровь проходит в брод,Мы крикнем: «Этот дол не ей!»И черные, белые, желтыеЗабыли про лай и про наречья.Иной судья – твой шаг, тяжел ты!И власть судьи не человечья.Ах, князь и кнезь, и конь, и книга –Речей жестокое пророчество.Они одной судьбы, их игоНам незаметно, точно отчество.
Я и Саири, мы вместе гуляли,Слова собирая для ласковой Ляли.Они растут среди мощных дубовДрузьями черники, друзьями грибов.Словесными чарами громко чаруясь,Наполнили мы весь березовый туес.Меня беспокоил задумчивый сум,И таял в ладонях из озера шум.Не будь сувора, не будь сурова,Но будь проста, как вся дуброва!Саири моя так изящна и хупава,Что рядом с ней каждый из города Глупова.Мокроогненные очи – это ты иль цыганча?Точно море около Сочи, шелка пролиты с плеча…
На эти златистые пижмыРосистые волосы выжми.Воскликнет насмешливо – «только?»Серьгою воздушная ольха.Калужниц больше – черный холод,Иди, позвал тебя Рогволод.Коснется калужницы дремя,И станет безоблачным время.Ведь мною засушено дремяНа память о старых богах.Тогда серебристое племяБродило на этих лугах.Подъемля медовые хоботы,Ждут ножку богинины чёботы.И белые ель и березы,И смотрят на небо дерезы.В траве притаилась дурника,И знахаря ждет молодика.Чтоб злаком лугов молодиться,Пришла на заре молодица.Род – конского черепа кость.К нему наклоняется жость.Любите, носите все те имена,Что могут онежиться в Лялю.Деревня сюда созвана,В телеге везет свою кралю.Лялю на лебедеЕсли заметите,Лучший на небе деньКралей отметите.И крикнет и цокнет весенняя кровь:Ляля на лебеде – Ляля любовь!Что юноши властной толпоюВезут на пути к водопою?Кралю своего села!Она на цветах весела.Желтые мрачны снопыПраздничной возле толпы.И ежели пивни захлопали,И песни вечерней любви,Наверное, стройные тополиСмотрят на праздник в пыли.Под именем новым – Олеги,Вышаты, Добрыни и ГлебыВезут конец дышла телеги,Колосьями спрятанной в хлебы,Своей голубой королевы.Но и в цветы запрятав низ рук,Та смугла встает, как призрак.«Ты священна, Смуглороссья», –Ей поют цветов колосья.И пахло кругом мухомором и дрёмой,И пролит был запах смертельных черемух.Эй! Не будь сувора, не будь сурова,Но будь проста, как вся дуброва.
Моих друзей летели сонмы.Их семеро, их семеро, их сто!И после испустили стон мы.Нас отразило властное ничто.Дух облака, одетый в кожух,Нас отразил, печально непохожих,В года изученных продаж,Где весь язык лишь «дам» и «дашь».Теперь их грёзный кубок вылит.О роковой ста милых вылет!А вы, проходя по дорожке из мауни,Ужели нас спросите тоже, куда они?
В сторону меры зачет!Это – простой котелок,В котором идет звездочетЗвездный постичь уголок,Чье облако вроде платочка,И я не похож на цветочек.Железный звук моей перчаткиОт синей Сены до КамчаткиНароды севера потряс.Столетье мира кончил точкойНаборщик «рок» без опечатки.И вы, очарунья, внимая,Блеснете глазами из льда.И всходите солнцем Мамая,Где копий стоит череда.
Через строй столетий,По дороге мигов,На «уру» и на «авось»Пронесите ЧерниговИ земную ось.И рассудка выводы,И друзья Паливоды,И созвездий гутор,И вишневый хутор,И холмы у млына,И со свайкой мальчика:В ваянья пальцах –Все это глина…А на глине, сном означенный,Ляжет синий чуба дым.Но и усом не моргнет,Вдруг сказав: «Я – сабля. Мщу я вам!»И чубатым волком вскочитИ очутится под Киевом.