Затрепетали звезды в небе,И от зари, из-за аллей,Повеял чистый, легкий ветерВесенней свежестью полей.К закату, точно окрыленный,Спешу за ним, и жадно грудьЕго вечерней ласки ищетИ счастья в жизни потонуть.Не верю, что умру, устану,Что навсегда в земле усну, —Нет, — упоенный счастьем жизни,Я лишь до солнца отдохну!
1900
Нет солнца, но свeтлы пруды…
Нет солнца, но светлы пруды,Стоят зеркалами литыми,И чаши недвижной водыСовсем бы казались пустыми,Но в них отразились сады.Вот капля, как шляпка гвоздя,Упала — и, сотнями иголЗатоны прудов бороздя,Сверкающий ливень запрыгал —И сад зашумел от дождя.И ветер, играя листвою,Смешал молодые березки,И солнечный луч, как живой,Зажег задрожавшие блестки,А лужи налил синевой.Вон радуга… Весело житьИ весело думать о небе,О солнце, о зреющем хлебеИ счастьем простым дорожить:С открытой бродить головой,Глядеть, как рассыпали детиВ беседке песок золотой…Иного нет счастья на свете.
1900
Листопад
Лес, точно терем расписной,Лиловый, золотой, багряный,Веселой, пестрою стенойСтоит над светлою поляной.Березы желтою резьбойБлестят в лазури голубой,Как вышки, елочки темнеют,А между кленами синеютТо там, то здесь в листве сквознойПросветы в небо, что оконца.Лес пахнет дубом и сосной,За лето высох он от солнца,И Осень тихою вдовойВступает в пестрый терем свой.Сегодня на пустой поляне,Среди широкого двора,Воздушной паутины тканиБлестят, как сеть из серебра.Сегодня целый день играетВ дворе последний мотылекИ, точно белый лепесток,На паутине замирает,Пригретый солнечным теплом;Сегодня так светло кругом,Такое мертвое молчаньеВ лесу и в синей вышине,Что можно в этой тишинеРасслышать листика шуршанье.Лес, точно терем расписной,Лиловый, золотой, багряный,Стоит над солнечной поляной,Завороженный тишиной;Заквохчет дрозд, перелитаяСреди подседа, где густаяЛиства янтарный отблеск льет;Играя, в небе промелькнетСкворцов рассыпанная стая —И снова все кругом замрет.Последние мгновенья счастья!Уж знает Осень, что такойГлубокий и немой покой —Предвестник долгого ненастья.Глубоко, странно лес молчалИ на заре, когда с закатаПурпурный блеск огня и златаПожаром терем освещал.Потом угрюмо в нем стемнело.Луна восходит, а в лесуЛожатся тени на росу…Вот стало холодно и белоСреди полян, среди сквознойОсенней чащи помертвелой,И жутко Осени однойВ пустынной тишине ночной.Теперь уж тишина другая:Прислушайся — она растет,А с нею, бледностью пугая,И месяц медленно встает.Все тени сделал он короче,Прозрачный дым навел на лесИ вот уж смотрит прямо в очиС туманной высоты небес.О, мертвый сон осенней ночи!О, жуткий час ночных чудес!В сребристом и сыром туманеСветло и пусто на поляне;Лес, белым светом залитой,Своей застывшей красотойКак будто смерть себе пророчит;Сова и та молчит: сидитДа тупо из ветвей глядит,Порою дико захохочет,Сорвется с шумом с высоты,Взмахнувши мягкими крылами,И снова сядет на кустыИ смотрит круглыми глазами,Водя ушастой головойПо сторонам, как в изумленье;И лес стоит в оцепененье,Наполнен бледной, легкой мглойИ листьев сыростью гнилой…Не жди: наутро не проглянетНа небе солнце. Дождь и мглаХолодным дымом лес туманят, —Недаром эта ночь прошла!Но Осень затаит глубокоВсе, что она пережилаВ немую ночь, и одинокоЗапрется в тереме своем:Пусть бор бушует под дождем,Пусть мрачны и ненастны ночиИ на поляне волчьи очиЗеленым светятся огнем!Лес, точно терем без призора,Весь потемнел и полинял,Сентябрь, кружась по чащам бора,С него местами крышу снялИ вход сырой листвой усыпал;А там зазимок ночью выпалИ таять стал, все умертвив…Трубят рога в полях далеких,Звенит их медный перелив,Как грустный вопль, среди широкихНенастных и туманных нив.Сквозь шум деревьев, за долиной,Теряясь в глубине лесов,Угрюмо воет рог туриный,Скликая на добычу псов,И звучный гам их голосовРазносит бури шум пустынный.Льет дождь, холодный, точно лед,Кружатся листья по полянам,И гуси длинным караваномНад лесом держат перелет.Но дни идут. И вот уж дымыВстают столбами на заре.Леса багряны, недвижимы.Земля в морозном серебре.И в горностаевом шугае,Умывши бледное лицо,Последний день в лесу встречая,Выходит Осень на крыльцо.Двор пуст н холоден. В ворота,Среди двух высохших осин,Видна ей синева долинИ ширь пустынного болота.Дорога на далекий юг:Туда от зимних бурь и вьюг,От зимней стужи и метелиДавно уж птицы улетели:Туда и Осень поутруСвой одинокий путь направитИ навсегда в пустом боруРаскрытый терем свой оставит.Прости же, лес! Прости, прощай,День будет ласковый, хороший,И скоро мягкою порошейЗасеребрится мертвый край.Как будут странны в этот белый,Пустынный и холодный деньИ бор, и терем опустелый,И крыши тихих деревень,И небеса, и без границыВ них уходящие поля!Как будут рады соболя,И горностаи, и куницы,Резвясь и греясь на бегуВ сугробах мягких на лугу!А там, как буйный пляс шамана,Ворвутся в голую тайгуВетры на тундры, с океана,Гудя в крутящемся снегуИ завывая в поле зверем.Они разрушат старый терем,Оставят колья и потомНа этом остове пустомПовесят инеи сквозные,И будут в небе голубомСиять чертоги ледяныеИ хрусталем и серебром.А в ночь, меж белых их разводов.Взойдут огни небесных сводов,Заблещет звездный щит Стожар —В тот час, когда среди молчаньяМорозный светится пожар,Расцвет полярного сиянья.
1900
На распутье
На распутье в диком древнем полеЧерный ворон на кресте сидит.Заросла бурьяном степь на воле.И в траве заржавел старый щит.На распутье люди начерталиРоковую надпись: «Путь прямойМного бед готовит, и едва лиТы по нем воротишься домой.Путь направо без коня оставит —Побредешь один и сир, и наг, —А того, кто влево путь направит,Встретит смерть в незнаемых полях…»Жутко мне! Вдали стоят могилы…В них былое дремлет вечным сном…«Отзовися, ворон чернокрылый!Укажи мне путь в краю глухом».Дремлет полдень. На тропах звериныхТлеют кости в травах. Три путиВижу я в желтеющих равнинах…Но куда и как по ним идти?Где равнина дикая граничит?Кто, пугая чуткого коня,В тишине из синей дали кличетЧеловечьим голосом меня?И один я в поле, и отважноЖизнь зовет, а смерть в глаза глядит…Черный ворон сумрачно и важно,Полусонный, на кресте сидит.
1900
Вирь
Где ельник сумрачным стоитВ лесу зубчатым темным строем,Где старый позабытый скитМанит задумчивым покоем,Есть птица Вирь. Ее уборВесь серо-аспидного цвета.Головка в хохолке, а взорИсполнен скорбного привета.Она так жалостно поет,С такою нежностью глубокой,Что, если к скиту забредетСлучайно путник одинокий,Он не покинет те места:Лес молчаливый и унылыйИ скорбной песни красотаПолны неотразимой силы!И вот, когда в лесу пустомГорит заря, а ельник черныйСтоит на фоне золотомСтеною траурно-узорной,С какой отрадой ловит онВсе, что зарей еще печальней:Вечерний колокольный звон,Напевы женщин в роще дальней,И гул сосны, и ветеркаОднообразный шелест в чаще…Невыразима их тоска,И нет ее больней и слаще!Когда же лес, одетый тьмой,Сгустится к ней и тьма сольетсяС его могильной бахромой, —Вирь в темноте тревожно вьется,В испуге бьется средь ветвей,Тоскливо стонет и рыдает,И тем тоскливей, тем грустней,Чем человек больней страдает…
1900
Последняя гроза
Не прохладой, не покоем,А истомою и зноемНочь с горячих пашен веет:Хлеб во мраке ночи зреет.Обступают осторожноНебо тучи, и тревожно,Точно жар и бред недуга,Набегает ветер с юга.Шелестя и торопливоВолны ветра ловит нива,Страстным шепотом приветаПровожает их, — и мнится:Ночь прощается тоскливоС лаской пламенного лета,Разметалась и томится…Блеск зарниц ей точно снится.Мрак растет над ней кошмаром,И когда всю степь пожаромКрасный сполох озаряет, —В поле чей-то призрак темный,Величавый и огромный,На мгновенье вырастает,Чьи-то очи ярко блещут,Содрогаясь от усилья,И раскинутые крыльяЗа плечом его трепещут.Как тот блеск ее пугает!Точно в страхе пробегаетЗнойный шелест по бурьяну…Быть большому урагану!Уж над этим смутным шумомВсе слышней, как за гороюДальний гром ворчит порою,Как в величии угрюмом.Потрясая своды неба,Он проходит тяжким гуломНад шумящим морем хлеба…Скоро бешеным разгуломВ поле ветер понесется.Скоро гром смелее грянет,Жутким блеском даль зажжется,Ночь испуганно воспрянет,Ночь порывисто очнется —И обильными слезамиВся тоска ее прольется!А наутро над полямиСолнце грустно улыбнется —Озарит их на прощанье,И на нивы, на селеньяЛяжет кроткое смиреньеТишины и увяданья.
1900
В отъезжем поле
Сумрак ночи к западу уходит,Серой мглой над черной пашней бродит,По бурьянам стелется к земле…Звезды стали тусклы и далеки,Небеса туманны и глубоки,Но восток уж виден в полумгле.Лошади продрогли. Север дышитВетром ночи и полынь колышет…Вот и утро! В колеях дорогГрязь чернеет, лужи заалели…Томно псы голодные запели…Встань, труби в холодный, звонкий рог!
1900
После половодья
Прошли дожди, апрель теплеет.Всю ночь — туман, а поутруВесенний воздух точно млеетИ мягкой дымкою синеетВ далеких просеках в бору.И тихо дремлет бор зеленый.И в серебре лесных озер —Еще стройней его колонны,Еще свежее сосен кроныИ нежных лиственниц узор!
1900
Все темней и кудрявей березовый лес зеленеет…
Все темней и кудрявей березовый лес зеленеет;Колокольчики ландышей в чаще зеленой цветут;На рассвете в долинах теплом и черемухой веет, Соловьи до рассвета поют.Скоро Троицын день, скоро песни, венки и покосы…Все цветет и поет, молодые надежды тая…О весенние зори и теплые майские росы! О далекая юность моя!
1900
Не угас еще вдали закат…
Не угас еще вдали закат,И листва сквозит узором четким,А под ней уж серебрится садСветом и таинственным, и кротким:Народился месяц молодой.Робко он весенними зорямиСветит над зеркальною водой,По садам сияя меж ветвями.Завтра он зарею выйдет вновьИ опять напомнит, одинокий,Мне весну, и первую любовь,И твой образ, милый и далекий…
1900
Лес шумит невнятным, ровным шумом…
Лес шумит невнятным, ровным шумом…Лепет листьев клонит в сон и лень…Петухи в далекой караулкеРаспевают про весенний день.Лес шумит невнятным, тихим шумом…Хорошо и беззаботно мнеПа траве, среди берез зеленых,В тихой и безвестной стороне!