Том 1. Стихотворения. Рассказы, Бунин Иван Алексеевич

Том 1. Стихотворения. Рассказы

Бунин Иван Алексеевич

Шрифт:

<1903–1905>

Неугасимая лампада

Она молчит, она теперь спокойна. Но радость не вернется к ней: в тот день, Когда его могилу закидали Сырой землей, простилась с вею радость. Она молчит, — ее душа теперь Пуста, как намогильная часовня, Где над немой гробницей день и ночь Горит неугасимая лампада.

<1903–1905>

Вершина

Леса, скалистые теснины — И целый день, в конце теснин, Громада снеговой вершины Из-за лесных глядит вершин. Селений нет, ущелья дики, Леса синеют и молчат, И серых скал нагие пики На скатах из лесов торчат. Но целый день, — куда ни кину Вдоль по горам смущенный взор, — Лишь эту белую вершину Повсюду вижу из-за гор. Она полнеба заступила, За облака ушла венцом — И все смирилось, все застыло Пред этим льдистым мертвецом.

<1903–1905>

Тропами потаенными

Тропами потаенными, глухими, В лесные чащи сумерки идут. Засыпанные листьями сухими, Леса молчат — осенней ночи ждут. Вот крикнул сыч в пустынном буераке… Вот темный лист свалился, чуть шурша… Ночь близится: уж реет в полумраке Ее немая, скорбная душа.

<1903–1905>

В открытом море

В открытом море — только небо, Вода да ветер. Тяжело Идет волна, и низко кренит Фелюка серое крыло. В открытом море ветер гонит То свет, то тень — и в облака Сквозит лазурь… А ты забыта, Ты бесконечно далека! Но волны, пенясь и качаясь, Идут, бегут навстречу мне И кто-то синими глазами Глядит в мелькающей волне. И что-то вольное, живое, Как эта синяя вода, Опять, опять напоминает То, что забыто навсегда!

<1903–1905>

Сквозь ветви

Осень листья темной краской метит: Не уйти им от своей судьбы! Но светло и нежно небо светит Сквозь нагие черные дубы, Что-то неземное обещает, К тишине уводит от забот — И опять, опять душа прощает Промелькнувший, обманувший год!

<1903–1905>

Судра

Жизнь впереди, до старости далеко, Но вот и я уж думаю о ней… О, как нам будет в мире одиноко! Как грустно на закате дней! Умершие оставили одежды — Их носит бедный Судра. Так и мне Оставит жизнь не радость и надежды, А только скорбь о старине. Мы проживем, быть может, не напрасно; Но тем больнее будет до конца С улыбкою печальной и безгласной Влачить одежды мертвеца!

<1903–1905>

Океаниды

В полдневный зной, когда на щебень, На валуны прибрежных скал, Кипя, встает за гребнем гребень, Крутясь, идет за валом вал, — Когда изгиб прибоя блещет Зеркально-вогнутой грядой И в нем сияет и трепещет От гребня отблеск золотой, — Как весел ты, о буйный хохот Звенящий смех Океанид, Под этот влажный шум и грохот Летящих в пене на гранит! Как звучно море под скалами Дробит на солнце зеркала И в пене, вместе с зеркалами, Клубит их белые тела!

<1903–1905>

Черный камень Каабы

Он драгоценной яшмой был когда-то, Он был неизреченной белизны — Как цвет садов блаженного Джинната, Как горный снег в дни солнца и весны. Дух Гавриил для старца Авраама Его нашел среди песков и скал, И гении хранили двери храма, Где он жемчужной грудою сверкал. Но шли века — со всех концов вселенной К нему неслись молитвы, я рекой Текли во храм, далекий и священный, Сердца, обремененные тоской… Аллах! Аллах! Померк твой дар бесценный — Померк от слез и горести людской!

<1903–1906>

Гробница Сафии

Горный ключ по скатам и оврагам, Полусонный, убегает вниз. Как чернец, над белым саркофагом В синем небе замер кипарис. Нежные, как девушки, мимозы Льют под ним узор своих ветвей, И цветут, благоухают розы На кустах, где плачет соловей. Ниже — дикий берег и туманный, Еле уловимый горизонт: Там простор воздушный и безгранный, Голубая бездна — Геллеспонт. Мир тебе, о юная! Смиренно Я целую белое тюрбэ: Пять веков бессмертна и нетленна На Востоке память о тебе. Счастлив тот, кто жизнью мир пленяет. Но стократ счастливей тот, чей прах Веру в жизнь бессмертную вселяет И цветет легендами в веках!

<1903–1906>

Новый год

Ночь прошла за шумной встречей года… Сколько сладкой муки! Сколько раз Я ловил, сквозь блеск огней и говор, Быстрый взгляд твоих влюбленных глаз! Вышли мы, когда уже светало И в церквах затеплились огни… О, как мы любили! Как томились! Но и здесь мы были не одни. Молча шла ты об руку со мною По средине улиц. Городок Точно вымер. Мягко веял влажный Тающего снега холодок… Но подъезд уж близок. Вот и двери… О, прощальный милый взгляд! «Хоть раз, Только раз прильнуть к тебе всем сердцем В этот ранний, в этот сладкий час!» Но сестра стоит, глядит бесстрастно. «Доброй ночи!» Сдержанный поклон, Стук дверей — и я один. Молчанье, Бледный сумрак, предрассветный звон…

<1906>

Из окна

Ветви кедра — вышивки зеленым Темным плюшем, свежим и густым, А за плюшем кедра, за балконом — Сад прозрачный, легкий, точно дым: Яблони и сизые дорожки, Изумрудно-яркая трава, На березах — серые сережки И ветвей плакучих кружева, А на кленах — дымчато-сквозная С золотыми мушками вуаль, А за ней — долинная, лесная, Голубая, тающая даль.

1-4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18-94

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 1. Стихотворения. Рассказы

Бунин Иван Алексеевич

Шрифт: