Как-то раз перед толпоюСоплеменных горУ Казбека с Шат-горою [77]Был великий спор.«Берегись! – сказал КазбекуСедовласый Шат, –Покорился человекуТы недаром, брат!Он настроит дымных келийПо уступам гор;В глубине твоих ущелийЗагремит топор;И железная лопатаВ каменную грудь,Добывая медь и злато,Врежет страшный путь.Уж проходят караваныЧерез те скалы,Где носились лишь туманыДа цари-орлы.Люди хитры! Хоть и труденПервый был скачок,Берегися! МноголюденИ могуч Восток!»– Не боюся я Востока! –Отвечал Казбек, –Род людской там спит глубокоУж девятый век.Посмотри: в тени чинарыПену сладких винНа узорные шальварыСонный льет грузин;И склонясь в дыму кальянаНа цветной диван,У жемчужного фонтанаДремлет Тегеран.Вот – у ног Ерусалима,Богом сожжена,Безглагольна, недвижимаМертвая страна;Дальше, вечно чуждый тени,Моет желтый НилРаскаленные ступениЦарственных могил.Бедуин забыл наездыДля цветных шатровИ поет, считая звезды,Про дела отцов.Всё, что здесь доступно оку,Спит, покой ценя…Нет! Не дряхлому ВостокуПокорить меня!«Не хвались еще заране! –Молвил старый Шат, –Вот на севере в туманеЧто-то видно, брат!»Тайно был Казбек огромныйВестью той смущен;И, смутясь, на север темныйВзоры кинул он;И туда в недоуменьеСмотрит, полный дум:Видит странное движенье,Слышит звон и шум.От Урала до Дуная,До большой реки,Колыхаясь и сверкая,Движутся полки;Веют белые султаны,Как степной ковыль;Мчатся пестрые уланы,Подымая пыль;Боевые батальоныТесно в ряд идут,Впереди несут знамены,В барабаны бьют;Батареи медным строемСкачут и гремят,И дымясь, как перед боем,Фитили горят.И испытанный трудамиБури боевой,Их ведет, грозя очами,Генерал седой. [78]Идут все полки могучи,Шумны, как поток,Страшно-медленны, как тучи,Прямо на восток.И томим зловещей думой,Полный черных снов,Стал считать Казбек угрюмыйИ не счел врагов.Грустным взором он окинулПлемя гор своих,Шапку [79] на брови надвинул –И навек затих.
77
Шат – Елбрус. (Примечание Лермонтова).
78
«Генерал седой»– Алексей Петрович Ермолов (1777–1861), командовавший войсками кавказского корпуса с 1816 по 1827 г.
79
Горцы называют шапкою облака, постоянно лежащие на вершине Казбека. (Примечание Лермонтова).
Сон («В полдневный жар в долине Дагестана…»)
В полдневный жар в долине ДагестанаС свинцом в груди лежал недвижим я;Глубокая еще дымилась рана,По капле кровь точилася моя.Лежал один я на песке долины;Уступы скал теснилися кругом,И солнце жгло их желтые вершиныИ жгло меня – но спал я мертвым сном.И снился мне сияющий огнямиВечерний пир в родимой стороне.Меж юных жен, увенчанных цветами,Шел разговор веселый обо мне.Но в разговор веселый не вступая,Сидела там задумчиво одна,И в грустный сон душа ее младаяБог знает чем была погружена;И снилась ей долина Дагестана;Знакомый труп лежал в долине той;В его груди дымясь чернела рана,И кровь лилась хладеющей струей.
L’Attente
Je l’attends dans la plaine sombre;Au loin je vois blanchir une ombre,Une ombre qui vient doucement…Eh non! – trompeuse esp'erance –C’est un vieux saule qui balanceSon tronc dess'ech'e et luisant.Je me penche et longtemps j’'ecoute:Je crois entendre sur la routeLe son qu’un pas l'eger produit…Non, ce n’est rien! C’est dans la mousseLe bruit d’une feuille que pousseLe vent parfum'e de la nuit.Rempli d’une am`ere tristesse,Je me couche dans l’herbe 'epaisseEt m’endors d’un sommeil profond…Tout-`a-coup, tremblant, je m’'eveille:Sa voix me parlait `a l’oreille,Sa bouche me baisait au front. [80]
80
Перевод:
ОжиданиеЯ жду ее в сумрачной равнине;Вдали я вижу белеющую тень –Тень, которая тихо подходит…Но нет – обманчивая надежда! –Это старая ива, которая покачиваетСвой ствол, высохший и блестящий. –Я наклоняюсь и долго слушаю:Мне кажется, я слышу по дорогеЗвук легких шагов…Нет, не то! Это во мхуШорох листа, ГонимогоАроматным ветром ночи. –Полный горькой печали,Я ложусь в густую травуИ засыпаю глубоким сном…Вдруг я просыпаюсь дрожа:Ее голос говорил мне на ухоЕе губы целовали мой лоб.
(Франц.).
«Лилейной рукой поправляя…»
Лилейной рукой поправляяЕдва пробившийся ус,Краснеет, как дева младая,Капгар, молодой туксус. [81]………………
«На бурке под тенью чинары…»
1
На бурке под тенью чинарыЛежал Ахмет Ибрагим,И руки скрестивши, татарыСтояли молча пред ним.
2
И брови нахмурив густые,Лениво молвил Ага:О слуги мои удалые,Мне ваша жизнь дорога!
3
………………
81
Слова капгар(от турецкого «капкара» – черный) и туксус(тюксюз) (по-татарски – безбородый) в контексте сохранившихся строк удовлетворительному толкованию не поддаются.
Они любили друг друга так долго и нежно,С тоской глубокой и страстью безумно-мятежной!Но, как враги, избегали признанья и встречи,И были пусты и хладны их краткие речи.Они расстались в безмолвном и гордом страданьеИ милый образ во сне лишь порою видали.И смерть пришла: наступило за гробом свиданье…Но в мире новом друг друга они не узнали.
82
Они оба любили друг друга, но ни одинНе желал признаться в этом другому.Гейне.
(Нем.).
Тамара
В глубокой теснине Дарьяла,Где роется Терек во мгле,Старинная башня стояла,Чернея на черной скале.В той башне высокой и теснойЦарица Тамара жила:Прекрасна, как ангел небесный,Как демон, коварна и зла.И там сквозь туман полуночиБлистал огонек золотой,Кидался он путнику в очи,Манил он на отдых ночной.И слышался голос Тамары:Он весь был желанье и страсть,В нем были всесильные чары,Была непонятная власть.На голос невидимой периШел воин, купец и пастух;Пред ним отворялися двери,Встречал его мрачный евнух.На мягкой пуховой постели,В парчу и жемчуг убрана,Ждала она гостя. ШипелиПред нею два кубка вина.Сплетались горячие руки,Уста прилипали к устам,И странные, дикие звукиВсю ночь раздавалися там.Как будто в ту башню пустуюСто юношей пылких и женСошлися на свадьбу ночную,На тризну больших похорон.Но только что утра сияньеКидало свой луч по горам,Мгновенно и мрак и молчаньеОпять воцарялися там.Лишь Терек в теснине ДарьялаГремя нарушал тишину;Волна на волну набегала,Волна погоняла волну;И с плачем безгласное телоСпешили они унести;В окне тогда что-то белело,Звучало оттуда: прости.И было так нежно прощанье,Так сладко тот голос звучал,Как будто восторги свиданьяИ ласки любви обещал.
Свиданье
1
Уж за горой дремучеюПогас вечерний луч,Едва струей гремучеюСверкает жаркий ключ;Сады благоуханиемНаполнились живым,Тифлис объят молчанием,В ущелье мгла и дым.Летают сны-мучителиНад грешными людьми,И ангелы-хранителиБеседуют с детьми.
2
Там за твердыней староюНа сумрачной гореПод свежею чинароюЛежу я на ковре.Лежу один и думаю:Ужели не во снеСвиданье в ночь угрюмуюНазначила ты мне?И в этот час таинственный,Но сладкий для любви,Тебя, мой друг единственный,Зовут мечты мои.
3
Внизу огни дозорныеЛишь на мосту горят,И колокольни черные,Как сторожи, стоят;И поступью несмелоюИз бань со всех сторонВыходят цепью белоюЧеты грузинских жен;Вот улицей пустынноюБредут, едва скользя…Но под чадрою длинноюТебя узнать нельзя!..
4
Твой домик с крышей гладкоюМне виден вдалеке;Крыльцо с ступенью шаткоюКупается в реке;Среди прохлады, веющейНад синею Курой,Он сетью зеленеющейОпутан плющевой;За тополью высокоюЯ вижу там окно…Но свечкой одинокоюНе светится оно!
5
Я жду. В недоуменииНапрасно бродит взор:Кинжалом в нетерпенииИзрезал я ковер;Я жду с тоской бесплодною,Мне грустно, тяжело…Вот сыростью холодноюС востока понесло,Краснеют за туманамиСедых вершин зубцы,Выходят с караванамиИз города купцы…
6
Прочь, прочь, слеза позорная,Кипи, душа моя!Твоя измена чернаяПонятна мне, змея!Я знаю, чем утешенныйПо звонкой мостовойВчера скакал, как бешеный,Татарин молодой.Недаром он красуетсяПеред твоим окном,И твой отец любуетсяПерсидским жеребцом.
7
Возьму винтовку длинную,Пойду я из ворот:Там под скалой пустынноюЕсть узкий поворот.До полдня за могильноюЧасовней подождуИ на дорогу пыльнуюВинтовку наведу.Напрасно грудь колышется!Я лег между камней;Чу! Близкий топот слышится…А! Это ты, злодей!
Листок
Дубовый листок оторвался от ветки родимойИ в степь укатился, жестокою бурей гонимый;Засох и увял он от холода, зноя и горяИ вот наконец докатился до Черного моря.У Черного моря чинара стоит молодая;С ней шепчется ветер, зеленые ветви лаская;На ветвях зеленых качаются райские птицы;Поют они песни про славу морской царь-девицы.И странник прижался у корня чинары высокой;Приюта на время он молит с тоскою глубокой,И так говорит он: «Я бедный листочек дубовый,До срока созрел я и вырос в отчизне суровой.Один и без цели по свету ношуся давно я,Засох я без тени, увял я без сна и покоя.Прими же пришельца меж листьев своих изумрудных,Немало я знаю рассказов мудреных и чудных».– На что мне тебя? – отвечает младая чинара,Ты пылен и желт, – и сынам моим свежим не пара.Ты много видал – да к чему мне твои небылицы?Мой слух утомили давно уж и райские птицы.Иди себе дальше; о странник! Тебя я не знаю!Я солнцем любима, цвету для него и блистаю;По небу я ветви раскинула здесь на просторе,И корни мои умывает холодное море.
«Выхожу один я на дорогу…»
1
Выхожу один я на дорогу;Сквозь туман кремнистый путь блестит;Ночь тиха. Пустыня внемлет богу,И звезда с звездою говорит.
2
В небесах торжественно и чудно!Спит земля в сиянье голубом…Что же мне так больно и так трудно?Жду ль чего? Жалею ли о чем?
3
Уж не жду от жизни ничего я,И не жаль мне прошлого ничуть;Я ищу свободы и покоя!Я б хотел забыться и заснуть!