Том 1. Стихотворения
Шрифт:
2
Он будет мстить. С бесстрашием пирата Он будет плыть среди бесплодных вод. Ни родины, ни матери, ни брата, Над ним навис враждебный небосвод. Земная жизнь – постылый ряд забот, Любовь – цветок, лишенный аромата. О, лишь бы плыть – куда-нибудь – вперед, – К развенчанным святыням нет возврата. Он будет мстить. И тысячи сердец Поработит дыханием отравы. Взамен мечты он хочет мрачной славы. И женщины сплетут ему венец, Теряя все за сладкий миг обмана, В проклятьях восхваляя Дон Жуана. 3
Что ж, Дон Люис? Вопрос – совсем нетрудный. Один удар его навек решит. Мы связаны враждою обоюдной. Ты честный муж, – не так ли? Я бандит? Где блещет шпага, там язык молчит. Вперед! Вот так! Прекрасно! Выпад чудный! А Дон Люис! Ты падаешь? Убит, In расе requiescat. Безрассудный! Забыл, что Дон Жуан неуязвим! Быть может, самым Адом я храним, Чтоб стать для всех примером лютой казни? Готов служить. Не этим, так другим. И мне ли быть доступным для боязни, Когда я жаждой мести одержим! 4
Сгущался вечер. Запад угасал. Взошла луна за темным океаном. Опять кругом гремел стозвучный вал, Как шум грозы, летящей по курганам. Я вспомнил степь. Я вижу за туманом Усадьбу, сад, нарядный бальный зал, Где тем же сладко-чувственным обманом Я взоры Русских женщин зажигал. На зов любви к красавице-княгине Вошел я тихо-тихо, точно вор. Она ждала. И ждет меня доныне. Но ночь еще хранила свой убор, А я летел, как мчится смерч в пустыне, Сквозь степь я гнал коня во весь опор. 5
Промчались дни желанья светлой славы, Желанья быть среди полубогов. Я полюбил жестокие забавы, Полеты акробатов, бой быков, Зверинцы, где свиваются удавы, И девственность, вводимую в альков – На путь неописуемых видений, Блаженно-извращенных наслаждений. Я полюбил пленяющий разврат С его неутоляющей усладой, С его пренебреженьем всех преград, С его – ему лишь свойственной – отрадой. Со всех цветов сбирая аромат, Люблю я жгучий зной сменить прохладой, И, взяв свое в любви с чужой женой, Встречать ее улыбкой ледяной. И вдруг опять в моей душе проглянет Какой-то сон, какой-то свет иной, И образ мой пред женщиной предстанет Окутанным печалью неземной. И вновь ее он как-то сладко ранит, И, вновь – раба, она пойдет за мной. И поспешит отдаться наслажденью Восторженной и гаснущею тенью. Любовь и смерть, блаженство и печаль Во мне живут красивым сочетаньем, Я всех маню, как тонущая даль, Уклончивым и тонким очертаньем, Блистательно убийственным, как сталь, С ее немым змеиным трепетаньем. Я весь – огонь, и холод, и обман, Я – радугой пронизанный туман. Забытая колокольня
И человек в человеке увидел врага.
То был первый великий грех.
И человек в женщине увидел игрушку страстей своих.
То был второй великий грех.
И полюбили они грехи свои, и возвели их в перл созданья, и преступление смешали с красотой, и опьянили себя чарами Искусства.
То был третий грех, величайший.
И мера их беззакония исполнилась.
1
Над забытой колокольней Тает странный бледный свет, Словно грусть о жизни дольней, Той, в которой счастья нет. Над забытой колокольней, В свете сказочных огней. Все печальней, недовольней Сонмы бледные теней – Тех, которые молились, Преступления полны, И неправдой утомились, И в земле погребены, Тех, которые молились, Возмущаясь тишиной, И навеки удалились, Удалились в мир иной. 2
Лес молчит во сне, Сон его могилен. Только в тишине Стонет мрачный филин. Красная Луна Между елей тонет. Всюду тишина, Только филин стонет. Лес молчит и спит, Сон увидел чудный. Кто-то был убит, Здесь, в глуши безлюдной. 3
Много лет тому назад Звезды таяли в тумане. Ночью брата встретил брат, На лесной глухой поляне. Ночью брата встретил брат, Смутно дрогнул мрак глубокий. В эту ночь у райских врат Плакал ангел одинокий. 4
И тысячи ангелов, тысячи Гениев Света, В пределах небесных скорбели над сонной Землей, Искали у Бога тревожным вопросам ответа, И лучшие звезды, бледнея, подернулись мглой. Но Бог не ответил, зачем допустил преступленье, И падали звезды в пространстве одна за другой, Узнавши, что им за мятеж суждено в искупленье – Дышать и дрожать над пустыней тревоги людской. 5
В темноте миллионы теней Погребальным идут хороводом. И при свете болотных огней Исчезает народ за народом. И не в силах безумцы понять, Что вращаются в круге замкнутом, Что неверных огней не догнать И нельзя отдаваться минутам, Что помимо звериных страстей. Есть иное святое блаженство – Красота первозданных Идей, Гармоничных миров совершенство. И безумцы не в силах постичь Бесконечную прелесть познанья, И не слышать немолкнущий клич, Отдаленный восторг Мирозданья. 6
Мы цветы срывали, нам цветы цвели, Разные дороги к счастью нас вели. Нам светили звезды, Солнце и Луна, Все для нас погасло, всюду тишина. Мы цветы сорвали, больше нет цветов, Звезды утонули в бездне облаков. Разными путями к смерти мы пришли, Счастия искали, счастья не нашли. 7
Лес молчит во сне, Сон его туманен. В мертвой тишине Кто-то в сердце ранен. Там волна к волне В озере стремится. В мертвой тишине Тень, одна, томится. Лес молчит во сне, Слышит, Кто-то стонет. В водной глубине Женский образ тонет. 8
Русалка очнулась на дне, Зеленые очи открыла, И тут же на дне, в стороне, Родного ребенка зарыла. И слышит, как бьется дитя, Как бредит о мире свободном. Русалка смеется, шутя – Привольно ей в царстве подводном. И долгие годы пройдут, Русалка в воде побелеет, И люди русалку найдут, Когда глубина обмелеет. И люди русалку найдут Застывшим немым изваяньем, Дивиться искусству придут, Молчанью молиться молчаньем. То будет в последние дни, Когда мы простимся с Мадонной, Над бездной засветим огни, Услышим свой марш похоронный. Поделиться с друзьями: