Как же Мир не распадется,Если он возник случайно?Как же он не содрогнется,Если в нем начало – тайна?Если где-нибудь, за Миром,Кто-то мудрый Миром правит,Отчего ж мой дух, вампиром,Сатану поет и славит?Смерть свою живым питает,Любит шабаш преступленья,И кошмары созидаетВ ликованьи исступленья.А едва изведав низость,И насытившись позором,Снова верит в чью-то близость,Ищет света тусклым взором.Так мы все идем к чему-то,Что для нас непостижимо.Дверь заветная замкнута,Мы скользим, как тень от дыма.Мы от всех путей далеки,Мы везде найдем печали.Мы – запутанные строки,Раздробленные скрижали.
На мотив из Зенд-Авесты
Змей темно-желтый, чье дыханье – яд,Чей смертоносен вечно-жадный взгляд,Глядит, – и близ него дрожит блудница,Волшебная и быстрая, как птица.Он мучает, он жалит без конца,Цвет жизни прогоняет он с лица,Ее душа его душой могуча,Шатается, качается, как туча.Гаома желтый, выточи копье,Пронзи мое глухое забытье,Я, темный, жду, как крот, во мраке роясь,Тебе Маздао дал плеядный пояс.Гаома желтый, чистых мыслей друг,Закуй меня в алмазно-твердый круг,Направь свое оружье на блудницу,Убей скорей уклончивую птицу.Гаома желтый, сильный сын Земли,Моей мольбе мучительной внемли,Я падаю, я падаю, немея,Скорей убей чудовищного змея.
Конец мира
(сонет)
Начало жизни, это – утро Мая,Ее конец – отравленный родник.Предсмертным бурям вечности внимая,Дух человека в ужасе поник.В устах, ко лжи привыкших, сдавлен крик.Позор паденья ярко понимая,Ум видит алчных духов адский лик.Тоска – везде – навек – тоска немая.Могильным блеском вспыхнул серный зной,И души, как листы цветов лесные,Горят, – кипит, свистит пожар лесной.И свод небес, как купол вырезной,Не звездами заискрился впервые,А гнилостью, насмешкой над весной.
В аду
Если, медленно падая, Капли жгучей смолы,Мучителей – демонов радуя,Оттеняют чудовищность мглы, – Мне всегда представляется, Будто вновь я живу,И сердце мое разрывается,Но впервые – мне все – наяву. Вижу всю преисподнюю, Боль растет и не ждет.Но славлю я благость Господнюю!Это было! Он в ад снизойдет! Эта мгла – не обманная, Лжи в страданиях нет.Привет новизне! О, желанная!Буду мучиться тысячи лет!
Страна Неволи
Verdugo es mi pensamiento.
Calderon
Моя мысль – палач
Кальдерон
Страна Неволи
Coet-an-die, Coet-an-nos,
Bois du jour, bois de la nuit.
Villiers
Я попал в страну Неволи. Еду ночью, всюду лес,Еду днем, и сеть деревьев заслоняет глубь небесВ ограниченном пространстве, меж вершинами и мной,Лишь летучие светлянки служат солнцем и луной.Промелькнут, блеснут, исчезнут, и опять зеленый мрак,И не знаешь, где дорога, где раскрывшийся овраг.Промелькнут, сверкнут, погаснут, – и на миг в душе моейТочно зов, но зов загробный, встанет память прошлых дней.И тогда в узорах веток ясно вижу пред собойПисьмена немых проклятий, мне нашептанных Судьбой.О безбрежность, неизбежность непонятного пути!Если каждый шаг ошибка, кто же мне велел идти?Разве я своею волей в этом сказочном лесу?Разве я не задыхаюсь, если в сердце гpex несу?Разве мне не страшно биться между спутанных ветвей?Враг? Откликнись! Нет ответа, нет луча душе моей.И своим же восклицаньем я испуган в горький миг, –Если кто мне отзовется, это будет мой двойник.А во тьме так страшно встретить очерк бледного лица.Я попал в страну Неволи…Нет конца.
В душах есть все
1
В душах есть все, что есть в небе, и много иного.В этой душе создалось первозданное Слово!Где, как не в ней,Замыслы встали безмерною тучей,Нежность возникла усладой певучей,Совесть, светильник опасный и жгучий,Вспышки и блески различных огней, –Где, как не в ней,Бури проносятся мысли могучей!Небо не там,В этих кошмарных глубинах пространства,Где создаю я и снова создамЗвезды, одетые блеском убранства,Вечно идущих по тем же путям, –Пламенный знак моего постоянства.Небо в душевной моей глубине,Там, далеко, еле зримо, на днеДивно и жутко уйти в запредельность,Страшно мне в пропасть души заглянуть,Страшно – в своей глубине утонуть.Все в ней слилось в бесконечную цельность,Только душе я молитвы пою,Только одну я люблю беспредельность,Душу мою!
2
Но дикий ужас преступления,Но искаженные черты, –И это все твои видения,И это – новый – страшный – ты?В тебе рождается величие,Ты можешь бурями греметь,Из бледной бездны безразличияИзвлечь и золото и медь.Зачем же ты взметаешь пыльное,Мутишь свою же глубину?Зачем ты любишь все могильное,И всюду сеешь смерть одну?И в равнодушии надменности,Свой дух безмерно возлюбя,Ты создаешь оковы пленности:Мечту – рабу самой себя?Ты – блеск, ты – гений бесконечности,В тебе вся пышность бытия.Но знак твой, страшный символ Вечности –Кольцеобразная змея!Зачем чудовище – над бездною,И зверь в лесу, и дикий вой?Зачем миры, с их славой звездною,Несутся в пляске гробовой?
3
Мир должен быть оправдан весь,Чтобы можно было жить!Душою там, я сердцем – здесь.А сердце как смирить?Я узел должен видеть весь.Но как распутать нить?Едва в лесу я сделал шаг, –Раздавлен муравей.Я в мире всем невольный враг,Всей жизнею своей,И не могу не быть, – никак,Вплоть до исхода дней.Мое неделанье для всехПокажется больным.Проникновенный тихий смехРазвеется как дым.А буду смел, – замучу тех,Кому я был родным.Пустынной полночью зимыЯ слышу вой волков,Среди могильной душной тьмыХрипенье стариков,Гнилые хохота чумы,Кровавый бой врагов. –Забытый раненый солдат,И стая хищных птиц,Отца косой на сына взгляд,Развратный гул столиц,Толпы глупцов, безумный рядЖивотно-мерзких лиц. –И что же? Я ли создал их?Или они меня?Поэт ли я, сложивший стих,Или побег от пня?Кто демон низостей моихИ моего огня?От этих тигровых страстей,Змеиных чувств и дум, –Как стук кладбищенских костейВ душе зловещий шум, –И я бегу, бегу людей,Среди людей – самум.
«Стучи, тебе откроют. Проси, тебе дадут…»
Стучи, тебе откроют. Проси, тебе дадут.– О, Боже! Для чего же назначен Страшный Суд?
В тюрьме
Мы лежим на холодном и грязном полу,Присужденные к вечной тюрьме.И упорно и долго глядим в полумглу, –Ничего, ничего в этой тьме!Только зыбкие отсветы бледных лампадС потолка устремляются вниз.Только длинные шаткие тени дрожат,Протянулись – качнулись – слились.Позабыты своими друзьями, в стране,Где лишь варвары, звери да ночь,Мы забыли о Солнце, Звездах, и Луне,И никто нам не может помочь.Нас томительно стиснули стены тюрьмы,Нас железное давит кольцо,И как духи чумы, как рождения тьмы,Мы не видим друг друга в лицо!
Избранный
О, да, я Избранный, я Мудрый, Посвященный,Сын Солнца, я – поэт, сын разума, я – царь.Но предки за спиной, и дух мой искаженный –Татуированный своим отцом дикарь.Узоры пестрые прорезаны глубоко.Хочу их смыть: Нельзя. Ум шепчет: «Перестань…»И, с диким бешенством, я в омуты порокаБросаюсь радостно, как хищный зверь на лань.Но, рынку дань отдав, его божбе и давкам,Я снова чувствую всю близость к Божеству.Кого-то раздробив тяжелым томагавком,Я мной убитого с отчаяньем зову.
Раненый
Я на смерть поражен своим сознаньем,Я ранен в сердце разумом моим.Я неразрывен с этим мирозданьем,Я создал мир со всем его страданьем.Струя огонь, я гибну сам, как дым.И понимая всю обманность чувства,Игру теней, рожденных в мире мной,Я, как поэт, постигнувший искусство,Не восхищен своею глубиной.Я сознаю, что грех и тьма во взоре,И топь болот, и синий небосклон,Есть только мысль, есть призрачное море,Я чувствую, что эта жизнь есть сон.Но, видя в жизни знак безбрежной воли,Создатель, я созданьем не любим.И, весь дрожа от нестерпимой боли,Живя у самого себя в неволе,Я ранен на смерть разумом моим.