на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 1. Стихотворения
на обложку

Бальмонт Константин Дмитриевич
Шрифт:

Разлука

(сонет)

Разлука ты, разлука,

Чужая сторона,

Никто меня не любит,

Как мать сыра земля

Песня бродяги
Есть люди, присужденные к скитаньям, Где б ни был я, – я всем чужой, всегда. Я предан переменчивым мечтаньям, Подвижным, как текучая вода. Передо мной мелькают города, Деревни, села, с их глухим страданьем. Но никогда, о, сердце, никогда С своим я не встречался ожиданьем. Разлука! След чужого корабля! Порыв волны – к другой волне, несхожей. Да, я бродяга, топчущий поля. Уставши повторять одно и то же, Я падаю на землю. Плачу. Боже! Никто меня не любит, как земля!

Молитва о жертве

Пилой поющею подточен яркий ствол Еще не выжившей свой полный век березы. На землю ниспроверг ее не произвол, Не налетевшие прерывистые грозы. Она, прекрасная, отмечена была, Рукой сознательной для бытия иного: – Зажечься и гореть, – блестя, сгореть дотла, – И в помыслах людей теплом зажечься снова. Но прежде, чем она зардеет и сгорит, Ей нужен долгий путь, ей надо исказиться: – Расчетвертована, она изменит вид, Блестящая кора, иссохнув, затемнится. Под дымным пламенем скоробится она, И соки жил ее проступят точно слезы, Победно вспыхнет вдруг, вся свету предана, – И огненной листвой оделся дух березы! Я с жадностью смотрю на блеск ее огня: – Как было ей дано, погибшей, осветиться! – Скорее, Господи, скорей, войди в меня, И дай мне почернеть, иссохнуть, исказиться!

Мимолетное

From isle to isle…

Shelley

От острова к острову…

Шелли

Лесные травы

Я люблю лесные травы     Ароматные, Поцелуи и забавы,     Невозвратные. Колокольные призывы,     Отдаленные, Над ручьем уснувшим ивы,     Полусонные. Очертанья лиц мелькнувших,     Неизвестные, Тени сказок обманувших,     Бестелесные. Все, что манит и обманет     Нас загадкою, И навеки сердце ранит     Тайной сладкою.

Бледная травка

Бледная травка под ветхим забором К жизни проснулась в предутрений час, Миру дивясь зеленеющим взором. Бледная травка, ты радуешь нас. Месяцу, воздуху, Солнцу, и росам Ты отдаешься, как светлой судьбе, Ты ни одним не смутишься вопросом, Не задрожишь в безысходной борьбе. Чуть расцветешь, и уже отцветаешь, Не доживешь до начала зимы. Ты пропадаешь, но ты не страдаешь, Ты умираешь отрадней, чем мы.

Аромат Солнца

Запах Солнца? Что за вздор! Нет, не вздор. В Солнце звуки и мечты, Ароматы и цветы Все слились в согласный хор, Все сплелись в один узор. Солнце пахнет травами, Свежими купавами, Пробужденною весной, И смолистою сосной. Нежно-светлоткаными, Ландышами пьяными, Что победно расцвели В остром запахе земли. Солнце светит звонами, Листьями зелеными, Дышит вешним пеньем птиц, Дышит смехом юных лиц. Так и молви всем слепцам: – Будет вам! Не узреть вам райских врат. Есть у Солнца аромат, Сладко внятный только нам, Зримый птицам и цветам!

Глушь

Луг – болото – поле – поле,   Над речонкой ивы. Сладко дышится на воле,   Все цветы красивы! Все здесь нежит глаз и ухо   Ласкою веселой. Прожужжала где-то муха,   Шмель гудит тяжелый. Всюду – божие коровки,   Розовые кашки, Желто-белые головки   Полевой ромашки. Нежно-тонки очертанья   Задремавшей дали… Полно, разве есть страданья?   Разве есть печали?

Затон

Когда ты заглянешь в прозрачные воды затона, Под бледною ивой, при свете вечерней звезды, Невнятный намек на призыв колокольного звона К тебе донесется из замка хрустальной воды. И ты, наклонившись, увидишь прекрасные лица, Испуганным взором заметишь меж ними себя, И в сердце твоем за страницею вспыхнет страница. Ты будешь читать их, как дух, не скорбя, не любя. И будут расти ото дна до поверхности влаги Узоры упрямо и тесно сплетенных ветвей, И будут расти и меняться, – как призраки саги Растут, изменяясь в значенье и в силе своей. И все, что в молчании ночи волнует и манит, Что тайною чарой нисходит с далеких планет, Тебя в сочетанья свои завлечет – и обманет, И сердце забудет, что с ними слияния нет. Ты руку невольно протянешь над сонным затоном, И вмиг все бесследно исчезнет, – и только вдали, С чуть слышной мольбою, с каким-то заоблачным звоном, Незримо порвется струна от небес до земли.

Последний луч

Прорезав тучу, темную, как дым, Последний луч, в предчувствии заката, Горит угрюмо, – он, что был живым     Когда-то! Тесниной смутных гор враждебно сжата, Одна долина светом золотым Еще живет, блистательно-богата. Но блеск ушел к вершинам вековым, Где нет ни трав, ни снов, ни аромата. – О, да, я помню! Да! я был живым,     Когда-то!

Закатные цветы

О, краски закатные! О, лучи невозвратные! Повисли гирляндами облака просветленные. Равнины туманятся, и леса необъятные, Как будто не жившие, навсегда утомленные. И розы небесные, облака бестелесные, На долы печальные, на селения бедные, Глядеть с состраданием, на безвестных – безвестные, Поникшие, скорбные, безответные, бледные!

Равнина («Необозримая равнина…»)

Необозримая равнина, Неумолимая земля, Леса, холмы, болота, тина, Тоскливо-скудные поля. Полгода – холод беспощадный, Полгода – дождь и душный зной, Расцвет природы безотрадной С ее убогою весной. Полупогаснувшие взоры Навек поблекшего лица, Неизреченные укоры, Порабощенность без конца. Невоплощенные зачатья, – О, трижды скорбная страна, Твое название – проклятье, Ты навсегда осуждена.

Молебен

Темной толпою, в часовне убогой, Путь завершив, и пред новой дорогой, Суетность нашу забыв на мгновенье, Тупо мы слушаем сонное пенье.   В тесном пространстве, где дух наш взрастил   Тайное древо невидимых сил,   Тает вздыхающий дым от кадил. Что-то есть страшное в этих бряцаньях, В этих покорных глухих восклицаньях, Молятся звуки и души послушно, Что же им в узкой часовне так душно?   Явственно чувствую горький упрек,   В звуки молитв проскользнувший намек –   Тайное слышащих, дышащих строк. В потные стекла не видно лазури, В дверь не проникнут ни ветры, ни бури, Силою дней закопчены иконы, Вечны пред ними бессильные стоны.   Грустно склонивши морщинистый лоб,   Что-то вещает нам загнанный поп: –   «Жизнь наша – душная – темная… – Гроб!»
1-272829303132333435363738394041-58
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com