Я цветок, и счастье аромата,Мне самой Судьбою суждено,От восхода Солнца до закатаМне дышать, любить и жить дано.А с закатом, в пышной чаще сада,Где я сказкой нежною цвету,Задрожит высокая ограда,И умолкнет ветер налету.Женщина воздушная, вся в белом,Медленно сквозь главный вход войдет,И движеньем ласковым, но смелым,Стебель мой цветущий оборвет.От восхода Солнца до закатаИзмененья тени и лучей.И растет дыханье аромата…До заката буду я – ничей!
Змеиный глаз
Праздник свободы
Я спал как воды моря,Как сумрак заключенья,Я спал как мертвый камень,И странно жил во сне, – С своей душой не споря, Свое ожесточенье Любя, как любит пламень Таиться в тишине.Скрываться бесконечно,Мгновения и годы,В земле, в деревьях, в зданьях,И вдруг, в свой лучший миг, – Так быстро и беспечно, На празднике свободы, Возникнуть в трепетаньях, Как молния, как крик.Я спал как зимний холод,Змеиным сном, злорадным,И вот мне все подвластно,Как светлому царю, – О, как я нов и молод, В своем стремленьи жадном, Как пламенно и страстно Живу, дышу, горю!
«Я – изысканность русской медлительной речи…»
Я – изысканность русской медлительной речи,Предо мною другие поэты – предтечи,Я впервые открыл в этой речи уклоны,Перепевные, гневные, нежные звоны. Я – внезапный излом, Я – играющий гром, Я – прозрачный ручей, Я – для всех и ничей.Переплеск многопенный, разорванно-слитный,Самоцветные камни земли самобытной,Переклички лесные зеленого мая,Все пойму, все возьму, у других отнимая. Вечно-юный, как сон, Сильный тем, что влюблен И в себя и в других, Я – изысканный стих.
«Если в душу я взгляну…»
Если в душу я взгляну,В ней увижу я волну, Многопенную,Неба нежную эмаль,Убегающую даль,И безбрежность, и печаль, Неизменную.Если в душу я взгляну,Сам себя я обману Скрытой мукою,И заплачет звонкий стих,Запоет о снах моих,И себя я силой их Забаюкаю.
Мои песнопенья
В моих песнопеньях журчанье ключей, Что звучат все звончей и звончей.В них женственно-страстные шепоты струй, И девический в них поцелуй.В моих песнопеньях застывшие льды, Беспредельность хрустальной воды.В них белая пышность пушистых снегов, Золотые края облаков.Я звучные песни не сам создавал, Мне забросил их горный обвал.И ветер влюбленный, дрожа по струне, Трепетания передал мне.Воздушные песни с мерцаньем страстей Я подслушал у звонких дождей.Узорно-играющий тающий свет Подглядел в сочетаньях планет.И я в человеческом нечеловек, Я захвачен разливами рек.И, в Море стремя полногласность свою, Я стозвучные песни пою.
Слова – хамелеоны
Слова – хамелеоны,Они живут спеша.У них свои законы,Особая душа. Они спешат меняться, Являя все цвета, Поблекнут, обновятся, И в том их красота.Все радужные краски,Все, что чарует взгляд,Желая вечной сказки,Они в себе таят. И сказка длится, длится, И нарушает плен. Как сладко измениться, Живите для измен!
«Все равно мне, человек плох или хорош…»
Все равно мне, человек плох или хорош,Все равно мне, говорит правду или ложь.Только б вольно он всегда да сказал на да,Только б он, как вольный свет, нет сказал на нет.Если в небе свет погас, значит – поздний час,Значит – в первый мы с тобой и в последний раз.Если в небе света нет, значит умер свет,Значит – ночь бежит, бежит, заметая след.Если ключ поет всегда «Да, – да, да, – да, да», –Значит в нем молчанья нет – больше никогда.Но опять зажжется свет в бездне новых туч,И, быть может, замолчит на мгновенье ключ.Красен солнцем вольный мир, черной тьмой хорош.Я не знаю, день и ночь – правда или ложь.Будем солнцем, будем тьмой, бурей и судьбой,Будем счастливы с тобой в бездне голубой.Если ж в сердце свет погас, значит поздний час.Значит – в первый мы с тобой и в последний раз.
«Что достойно, что бесчестно…»
Что достойно, что бесчестно,Что умам людским известно,Что идет из рода в род,Все, чему в цепях не тесно,Смертью тусклою умретМне людское незнакомо,Мне понятней голос грома,Мне понятней звуки волн,Одинокий темный челн,И далекий парус белый,Над равниной поседелой,Над пустыней мертвых вод,Мне понятен гордый, смелый,Безотчетный крик: «Вперед!»
«Жить среди беззакония…»
Жить среди беззакония, Как дыханье ветров,То в волнах благовония, То над крышкой гробов.Быть свободным, несвязанным, Как движенье мечты,Никогда не рассказанным До последней черты.Что бесчестное? Честное? Что горит? Что темно?Я иду в неизвестное, И в душе все равно.Знаю, мелкие низости Не удержать меня.Нет в них чаянья близости Рокового огня.Но люблю безотчетное, И восторг, и позор,И пространство болотное, И возвышенность гор.
Воля
Валерию Брюсову
Неужели же я буду так зависеть от людей,Что не весь отдамся чуду мысли пламенной моей?Неужели же я буду колебаться на пути,Если сердце мне велело в неизвестное итти?Нет, не буду, нет, не буду я обманывать звезду,Чей огонь мне ярко светит, и к которой я иду.Высшим знаком я отмечен, и, не помня никого,Буду слушаться повсюду только сердца своего.Если Море повстречаю, в глубине я утону,Видя воздух полный света и прозрачную волну.Если горные вершины развернутся предо мной,В снежном царстве я застыну под серебряной Луной.Если к пропасти приду я, заглядевшись на звезду,Буду падать, не жалея, что на камни упаду.Но повсюду вечно чуду буду верить я мечтой,Буду вольным и красивым, буду сказкой золотой.Если ж кто-нибудь захочет изменить мою судьбу,Он в раю со мною будет – или в замкнутом гробу.Для себя ища свободы, я ее другому дам,Или вместе будет тесно, слишком тесно будет нам.Так и знайте, понимайте звонкий голос этих струн:Влага может быть прозрачной – и возникнуть как бурун.Солнце ландыши ласкает, их сплетает в хоровод,А захочет – и зардеет – и пожар в степи зажжет.Но согрею ль я другого, или я его убью,Неизменной сохраню я душу вольную мою.
«Мне снятся караваны…»
Мне снятся караваны,Моря и небосвод,Подводные вулканыС игрой горячих вод.Воздушные пространства,Где не было людей,Игра непостоянстваНа пиршестве страстей.Чудовищная тинаСреди болотной тьмы,Могильная лавинаГубительной чумы.Мне снится, что змеитсяИ что бежит в простор,Что хочет измениться –Всему наперекор.