Чтение онлайн

Бросив быстрый взгляд на состояние многочисленных училищ в Греции в то время, когда совершилось восстание, г-н Ризо оканчивает следующим образом историческую часть своего литературного курса.

В годы, предшествовавшие нашему освобождению, успехи народные были столь быстры, общественный дух столь бдителен, что наблюдатель, видевший Грецию в один год, с трудом узнавал ее в следующий и что те из греков, которые не разделяли общих успехов, казались согражданам их эпименидами, погруженными в глубокий сон. Духовенство, первый и верный хранитель языка, много способствовало к сему распространению света наук и сему движению умов. Епископы и архиепископы, возбужденные сими обстоятельствами и повинуясь влиянию патриаршего престола, успешно трудились для распространения познаний. Нравы везде смягчались и принимали одежду европейскую; народный характер, униженный долгим рабством, восстановлялся с гордостию; молодые люди чувствовали необходимость образования и с жаром искали его; уже снова начинали являться науки и искусства; язык очищался ежедневно, посредством умножения училищ и распространением журналов; греческий народ шел скорыми шагами к своему возрождению.

Где теперь убежище греческих муз! Все жилища их разрушены, все школы уничтожены. Что сделалось с училищами Смирны, Сцио, Янины, Миссолунги и Константинополя? Какая участь постигла учителей? Увы! Они все погибли жертвою бедности, заразы или зверства варваров.

Что будет теперь с нашею литературою? Греки, находясь в продолжение шести лет в беспрестанной борьбе с опасностями, видя отечество растерзанным, ужели могут сохранить еще то, что служит роскошью жизни и украшением общества? В опасностях и страданиях язык человека — крик и стенание. Кто нуждается в одеянии и насущном хлебе, тот ищет выражать только свою бедность и свое отчаяние. Можно ли требовать обращения приятного и ловкого от того, чье существование каждый час в опасности? Однако же, несмотря на то, найдете вы у греков ласковый прием, человеколюбие и радушие, внушенные не низкою снисходительностию и не подлой трусостью, которые могли бы найти оправдание в стольких бедствиях.

Молюсь и смею надеяться, что Отец народов низведет сострадательный взор на Грецию и мощною рукою подымет из кровавого праха ее народ, который расточает жизнь свою за возвращение прав, неотъемлемых и священных, дарованных природою каждому человеку. Тогда снова процветет образованность и явятся искусства, ее сопутники; тогда не одни старинные памятники и древние развалины заманят в Грецию путешественника; он встретит Грецию живую и возрожденную — Грецию, населенную людьми, ее достойными, достойными своих предков.

Сочинение Ризо оканчивается прибавлением, содержащим в себе критический обзор главных творений новейшей греческой литературы. Здесь форма и образ изложения делают выписку невозможною. Итак, мы ограничимся указанием на самую книгу тем из наших читателей, которые захотят получить верное понятие о произведениях, составляющих новейшую греческую литературу.

Что такое Испания? Прошло уже много лет с тех пор, как этот вопрос повторяется, а задача все еще не решена. Постараемся представить здесь взгляд на современное состояние Испании, и влияние физических нравственных и политических причин на внутреннее устройство. Может быть, нам удастся с помощью новейших сочинений об этом предмете дать истинное понятие об улучшениях и усовершенствованиях, для Испании возможных. Предприятие наше трудно. Размер этой картины обширен и подробности многосложны, но мы надеемся, что методическое распределение и отчетливая краткость дадут нам средства расположить сумму собранных замечаний таким образом, что они возбудят живое участие. Во всяком случае можно будет яснее видеть государство, которого слава помрачается и величие падает, но которое хранит еще внутри себя все стихии гражданственного возрождения.

Полуостров, наружность которого древние сравнивали с растянутой воловьей шкурою, образует юго-западную оконечность Европы. Атлантический океан и Средиземное море окружают его со всех сторон, кроме северо-восточной, где цепь Пиренейских гор обозначает французскую границу. От подножия Пиренеев, проходящих почти в прямой линии с востока на запад, тянутся многочисленные ряды второстепенных гор, которые стремятся на запад и полдень и, как богатая сеть, покрывают весь полуостров. Главнейшие из гор Астурийские и Галисийские (ветви Пиренейских), Гвадаррамские, названные географом Антильоном Иверийскою цепью, Сьерра-Морена, страшная своими теснинами, горы Гранадские и Рондские, которых вершины владычествуют над купами высот, примыкающих к Средиземному морю, и массы которых, по выражению Марианы, тяготеют над морем, готовые обрушиться и наполнить пространство между Европой и Африкою.

Эти излучистые хребты разделяют Испанию на две части, хотя неравные, но совершенно отличные: первая состоит из середины, вторая из сторон. Внутренняя часть Испании сама по себе может быть названа огромною горою, потому что ее равнины, пересекаемые высокими холмами, образуют площадь, которая находится от восьмисот до тысячи футов над поверхностью моря, эта страна, таким образом возвышенная на огромном основании, превосходит высоту всей вершины, которыми увенчаны береговые стороны.

Вступая на полуостров (говорит автор «Года в Испании») и проходя восточным берегом, примыкающим к Средиземному морю, я с удивлением увидел, что горизонт был закрыт с западной стороны завесою гор, но удивление мое удвоилось, когда с высоты тех же самых гор, на которые я всходил, удаляясь от Валенсийского моря, увидел я не долину, а равнину без зелени, которая шла на пространстве, зрению необъятном, вровень с тою возвышенною точкою, где я стоял. В самом деле, мне должно было проехать более ста миль по этой широкой равнине, прежде нежели я достигнул Сьерры-Морены, оттуда, через проход, называемый Деспенья Перрос (Despeca Perros), я вдруг спустился в Андалусию.

Казалось бы, что в земле, испещренной горами, должны быть неистощимые запасы воды для рек, но обнаженность Испании, почти совершенный недостаток деревьев и тени, где влага могла бы собираться и удерживаться, происходящая от того сухость атмосферы, продолжающаяся большую часть года, — все эти причины уменьшат число и величину рек, которые совсем несоразмерны с высотою и множеством гор. Главнейшие из рек — Эбро, Дуэро, Тахо, Гвадиана и Гвадалквивир. Эбро выходит из гор Наваррских, протекает к востоку между главным хребтом и одною из второстепенных ветвей Пиренеев и впадает в Средиземное море ниже Тортосы. Дуэро начинается на севере Гвадаррамских гор, постепенно увеличивается в течении — протекает через Португалию и изливается в океан под городом Опорто. Тахо, по праву названный царем рек, также сходит с гор Гвадаррамских, но с противоположной стороны, он орошает сады и рощи аранхуэсские, обтекает полукругом около Толедо и, принимая, как дань, волны многих потоков, гордо и величественно приближается к Лиссабону — там он отражает в себе беззаботных и волнуемых страстями жителей португальской столицы. Гвадиана выходит из болот Рундосских, она скоро ровняется с берегами, орошает пленительные долины, где пасутся многочисленные стада, и впадает в залив Гуэльвский. Гвадалквивир, рожденный между Сьерра-Мореной и Сьерра-Невадою, питается потоками этих двух соперничествующих хребтов; величественно протекая к океану, он орошает стены Кордовы и Севильи и оплодотворяет прекрасные поля Андалусии. Вот главные реки и, так сказать, главные артерии Испанского королевства. Хотя масса воды, из них изливающаяся, не превышает массу французских рек и хотя время, на которое они судоходны, гораздо короче, от возвышенности мест и быстроты их течения, но, несмотря на то, стремяся почти отвесно между орошенными ими долинами, они заключают в себе богатые средства к устроению каналов и усовершенствованию системы земледелия. Испанские реки, как реки египетские, сделались бы неиссякаемым источником плодородия, если бы жители не лишены были — я не говорю уже ободрения, но свободы пользоваться выгодами, данными им природой.

Различное влияние климата соответствует наружному виду и расположению земли. Температура атмосферы всегда постояннее у морских берегов, чем в землях отдаленных от моря, и в Испании также она однообразнее в областях приморских. Западные и северные берега открыты только западным ветрам: эти ветры, напитанные влагою Атлантического океана, изливаются дождями зимой и весною. Со стороны Средиземного моря атмосфера спокойнее; там ветры, довольно часто дующие с востока, никогда не бывают так сильны, как на оконечности Испании, особенно в Кадисе. Таким образом на берегах Каталонии, Валенсии, Мурсии и Гренады температура редко опускается ниже 10 градусов и обыкновенно держится выше 21 градуса по Реомюру. Там, под защитою центральных гор и под лучами безоблачного солнца, зима почти неизвестна. На плоскости обеих Кастилий, где малейший холм превышает морскую поверхность более, нежели на восемьсот футов, жары усиливаются не так быстро, только в начале июня успокоившаяся атмосфера останавливается между 21 и 26 градусами и восходит иногда до тридцатого градуса по Реомюру. В августе свежесть ночей исчезает, так сказать, с зари и опять становится чувствительна после захождения солнечного, что очень ослабляет действие дневного зноя.

Выключая северные области, климат в Испании замечательно сух. Отсутствие дождей и всякой влажности, чистое и прозрачное небо — вот выгоды, которых не должно терять из виду, но эта сухость часто превращается в убийственную засуху — реки иссякают, растения вянут, люди и животные умирают от жажды, которой нечем утолить. Это бедствие часто повторяется в испанской истории, его действия равно убийственны и для растений, и для животных, и для людей. На возвышенности, на которой стоит столица Испании, жары так жестоки, что, по народной пословице, в Мадриде девять месяцев бывает зима, а три месяца ад (nueve meses d'invierno у d'infierno). Глубокая премудрость внутреннего устройства дополнила щедрость природы, и теперь можно сказать без преувеличения, что для большей части жителей столицы ад продолжается целый год.

Вершины многих испанских гор покрыты вечными снегами, между тем как высокое положение средних областей открывает их холодным зимним ветрам и палящим лучам летнего солнца. Эти невыгоды еще чувствительнее от недостатка лесов, который в Испании заметнее, нежели во всех других европейских государствах. Нет ни одного значительного леса от Байонны до самого Кадиса, если не считать бискайских валежников, рощ и аллей аранхуэзских, долин, или, лучше сказать, теснин Андалусии, засаженных довольно тенистыми деревьями, то все королевство по этому направлению представляет вид однообразный и плоский, который наводит на душу тоску и утомителен для глаз. Голые горы не принимают от воздуха довольно влажности, чтобы питать растения на долинах и равнинах. Реки, как мы уже сказали, почти все бесполезны для многих точек того долгого пути, по которому они быстро проносятся, а земли без тени, без убежища, без защиты от непостоянств времен года, высоко лежащие над морскою поверхностью, подвержены быстрым переходам от несносных жаров к пронзительному холоду, противным плодородию почвы и здоровью жителей. Из этого не следует, однако же, что бы такая нагота земли происходила от естественной бесплодности или что бы климат был для деревьев убийствен. Валенсия доказывает своими многочисленными лесами и обильными жатвами, что Испания могла бы ровняться плодородием со всеми прочими европейскими государствами и даже их превзошедши, но в народе почти повсеместно вкоренился неизъяснимый предрассудок, по которому он вырубает или уничтожает все деревья, прежде нежели они разрослись до известной степени. Этот странный обычай так распространился во внутренних областях, что необходимы беспрестанные старания и самый строгий надзор, чтобы сохранить даже аллеи и рощи Аранхуэса от совершенного уничтожения.

Произведения Испании богаты и разнообразны. Золотые и серебряные рудники, из которых древние доставали эти драгоценные металлы либо действительно истощились, либо оставлены все, кроме серебряного рудника Гвадалканальского, но железо лучшей доброты, свинец, олово, медь, ртуть и все полезные минералы добываются в изобилии в различных частях королевства. В Астуриях, королевстве Арагонском и Ла-Манче открыты копи каменных угольев и солончаки, но разработка их была бы гораздо значительнее, если бы государственное устройство было лучше и законы сообразнее с здравым рассудком [34] . Во многих местах королевства добываются драгоценные каменья: гранит, яшма, алебастр, превосходные и самые разнообразные мраморы лежат в горах, многие области производят превосходную пшеницу, и все, кому случалось есть испанский хлеб, знают и его достоинство. В некоторых областях количество произведений не удовлетворяет нуждам, но в таком случае недостаток дополняется ввозом или изобилием соседних областей. Виноделием занимаются во всей Испании, и богатые береговые виноградники отправляют свои произведения во все страны света. Самые лучшие вина делаются в высокой и сухой стороне Испании, и, по трудности сообщений, эти вина, которых цена не вознаградила бы перевоза, все расходятся на употребление жителей.