Чтение онлайн

Вторичный переход Наполеона в наступление; Арси-сюр-Об. Французские войска всюду были оттеснены. Удино, разбитый у Бар-сюр-Об вследствие неудачной диспозиции, соединился у Труа с Макдональдом и Жераром; оттуда они отступили к Ножану, затем — к Провену. Ожеро отступал к Лиону, Мезон — к Лиллю. Сульт оставил без защиты Бордо, который горсть заговорщиков-роялистов в скором времени сдала англичанам. Надо было быть Наполеоном, чтобы при таких условиях не впасть в полное уныние.

11 марта, после полудня, император снова вступил в Суас-сон; 12-го он пополнил свою армию подкреплениями, прибывшими из Парижа; 13-го двинулся к Реймсу, где уничтожил русско-прусский отряд, состоявший под командой Сен-При.

Взятие Реймса имело большое стратегическое значение, так как, овладев этим городом, Наполеон тем самым занял позицию на коммуникационной линии обеих неприятельских армий; но этот успех имел и огромное моральное значение он смутил и привел в ужас союзников. Блюхер, решившийся, наконец, пуститься в погоню за Наполеоном и форсировать переход через Эн, отозвал назад свои войска, уже выступившие в путь, и сосредоточил их под Лаоном. Шварценберг приостановил свое наступление против Макдональда. Армия Наполеона, которую союзники считали уже несуществующей, с быстротой молнии сокрушила корпус Сен-При и грозила русско-австрийскому флангу. Можно было подумать, что Франция непрерывно рождает новые батальоны, или что гренадеры и драгуны чудом воскресают и возвращаются на поле — брани.

Теперь первоначальный план Наполеона — двинуться к северо-восточным крепостям — снова оказывался осуществимым при условии внесения в него некоторых поправок. Главная русско-австрийская армия находилась так близко от Парижа, что было опасно предоставить Макдональду одному бороться — с этими полчищами до тех пор, пока Наполеон успеет усилить свои войска гарнизонами крепостей t Поэтому возник план застигнуть Шварценберга врасплох во время его передвижений, разбить поодиночке один или два его корпуса и, пользуясь отступлением русско-австрийской армии, броситься в Лотарингию. Уже утром 14 марта, т. е. меньше чем через восемь часов по своем вступлении в Реймс, Наполеон твердо решил итти против Шварценберга; но еще до 17-го он колебался в выборе места нападения: идти ли к Провену, или же к Мо, соединиться там с корпусом Макдональда и атаковать врага в лоб, или же итти через Фэр-Шампенуаз и Арси-сюр-Об к Мери или Труа, чтобы напасть на русско-австрийскую армию с фланга или тыла? Первый план представлялся ему «более надежным», но он выбрал второй, как «более смелый».

Но неприятельская армия не стала ждать Наполеона: 19-го, когда французская колонна из Фэр-Шампенуаз подошла к Ву-лажу, русско-австрийская армия начала попятное движение к Труа и Бар-сюр-Об. Таким образом, пзрвая часть крупной операции, задуманной Наполеоном, не совсем удалась, потому что неприятель отступил еще быстрее, чем французы атаковали его. Но в самой существенной своей части план от этого не пострадал. Если движение к реке Об, представлявшее собой лишь подготовительный маневр, оказалось недостаточно замаскированным и быстрым, чтобы сделать возможной фланговую или тыловую атаку, то посредством этого движения Наполеон по крайней мере обезопасил Париж, соединился с Мак-дональдом, заставил Шварценберга отступить и внушил опасение Блюхеру. Имелись все основания думать, что теперь Наполеон сможет осуществить начинание, неделей раньше — казавшееся невыполнимым, а именно: дойти до северо-восточных крепостей и оттуда зайти в тыл главной неприятельской армии. Даже тревога, проявленная Шварценбер-гом — и та казалась хорошим предзнаменованием, несмотря на то что она спасла русско-австрийскую армию от частичного поражения. Если приближение горсти людей, маневрирующих на его фланге, привело союзного главнокомандующего в такое волнение, то каков будет его испуг, когда Наполеон, усилив свои войска гарнизонами крепостей и присоединив к ним корпуса Макдональда и Удино, Мармона и Мортье, располагая 90 000 человек, атакует его с тыла, при поддержке Лотарингии, Аргоннской области и Бургундии, где неминуемо вспыхнет восстание?

Наполеон решил не тревожить отступающего неприятеля и двинуться прямо к своим крепостям через Витри, идя до Арси по берегам реки Об. 20 марта, около полудня, Наполеон с кавалерией Себастиани и двумя небольшими дивизиями Нея прибыл в Арси (на левом берегу), и здесь-то его внезапно атаковал авангард австрийской армии.

Шварценбергу надоело без конца отступать, и он, самовольно и вопреки всякому предвидению, решил прервать свое попятное движение и дать бой. Слабые эскадроны Себастиани, опрокинутые и захлестнутые потоком неприятельской конницы, были охвачены паникой и в беспорядке поскакали к Арсийскому мосту. Император, со шпагой в руке, стрелой промчался среди отступавших, опередил их у самого моста и здесь, обернувшись к ним лицом, крикнул громовым голосом: «Кто из вас перейдет мост раньше меня?» Беглецы остановились, и Наполеон снова повел их в атаку на австрийцев и русских. Вскоре затем на правом берегу реки Об показалась старая гвардия. Ветераны Фриана и новобранцы Нея до ночи, не уступая ни пяди, выдерживали все атаки масс неприятеля.

На следующий день, с прибытием части небольшой императорской армии, силы Наполеона достигли 28 000 ружей и сабель, но он занимал невыгодную позицию, имея в тылу реку, а перед собой — 100-тысячное неприятельское войско. Однако Шварценберг колебался, напасть ли на Наполеона, и решился на атаку лишь после полудня, когда увидел, что французы начинают спокойно отступать. На войне более чем где-либо потеря времени — вещь непоправимая. Русско-австрийская армия быстро двинулась на врага, но было уже поздно: когда она подошла к Арси-сюр-Об, больше двух третей французского войска уже достигло правого берега реки. Отступление бесстрашно прикрывали 6000 ветеранов испанской войны генерала Леваля, укрепившихся в городе. Они покинули свой пост лишь с наступлением ночи и, отступая, взорвали главный Арсийский мост.

20 марта Шварценберг не смог сокрушить французскую армию; 21-го он дал ей перейти реку на глазах своих войск, не двигавшихся с места, на расстоянии пушечного выстрела от своих орудий, упорно безмолвствовавших. По своей нераспорядительности и медлительности он дважды в продолжение тридцати часов упустил случай одержать решающую победу. Имея дело с таким противником, как бы велики ни были его силы, мог ли Наполеон бояться поражения?

Движение союзников к Парижу; двукратный бой у Фэр-Шампенуаз. После сражения у Арси-сюр-Об союзники целых два дня не были осведомлены о направлении, в котором двинулся Наполеон. Лишь 23 февраля после полудня они узнали, что он перешел Марну и идет к Сен-Дизье и Жуанвилю с целью ударить в тыл их главной армии. Получив это известие, Шварценберг созвал военный совет. Предложение, прежде всего высказанное на этом совете, доказывает, что некоторые генералы союзной армии совершенно растерялись. В основном они говорили следующее: «Наполеон уже стоит на пашей операционной линии; он опередил нас двумя днями и угрожает Шомону. Следовательно, мы должны обезопасить наши сообщения с Швейцарией посредством параллельного форсированного марша на Вандёвр, Бар-сюр-Сен и Шатильон. Оттуда нам следует двинуться либо к Лангру, либо к Дижону и Везулю». Эта операция представила бы собой не что иное, как отступление, притом отступление, крайне пагубное с моральной и чрезвычайно опасное с военной точки зрения. По единодушному отзыву немецких, английских и русских историков оно повлекло бы за собой самые тяжкие последствия. Если бы союзная армия отступила до Рейна и даже за Рейн, как предполагалось, по словам Дибича, то потеряны были бы плоды десяти сражений и двухмесячной кампании, австрийскую армию охватила бы деморализация, русско-прусской армией, которая одна осталась бы на французской территории, овладел бы ужас, обозы и магазины были бы разграблены, артиллерийские парки достались бы врагу, войска были бы преследуемы и разъединяемы войском Наполеона; тревожимая, вдобавок, вооруженными крестьянами, союзная армия пришла бы в полное расстройство и испытала бы все ужасы панического бегства.

Однако большинство членов совета отдало себе отчет в больших опасностях такого отступления, бросающихся нам в глаза даже теперь, через целых сто лет. На обсуждение был поставлен другой план кампании, подсказанный приближением через Шалонсилезской (русско-прусской) армии. Речь шла о том, чтобы совершенно отказаться от коммуникационных линий в Швейцарию и открыть себе новые — в Голландию, через Шалон, Реймс и Монс. Для этого нужно было только соединиться с армией Блюхера, после чего обе армии дружно двинулись бы против Наполеона и дали бы ему сражение между Витри и Мецом. После кратких прений совет принял этот план, который хотя и был для союзников много выгоднее первого, но как нельзя лучше соответствовал и замыслам и предположениям Наполеона. Его превосходный маневр удался; союзники попались на удочку; они последуют за Наполеоном под выстрелы крепостных орудий. И теперь, как и в предыдущие кампании, увенчанные такими великими победами, войну направлял Наполеон, заставляя противников исполнять его волю и, так сказать, предписывая неприятельским армиям, куда им нужно итти.

К несчастью, случайное происшествие открыло союзникам глаза. Казаки, поймав курьера из Парижа, нашли у него пакет с депешами, адресованными Наполеону. Это были конфиденциальные сообщения высших сановников Империи, изображавшие положение дел в самом мрачном свете и внушавшие полное уныние. В них говорилось, что казначейство, арсеналы и склады пусты, что народ разорен, что среди населения Парижа царит величайшее недовольство и тревога. В одном из этих писем, подписанном, как говорят, герцогом Ровиго, сообщалось, что в Париже имеется группа влиятельных лиц, которая не скрывает своей вражды к императору и может стать чрезвычайно опасной в случае, если неприятель приблизится к столице.

Такие же сведения император Александр получал уже раньше от роялистских эмиссаров, как, например, барона Ви-троля, но он им не верил. Теперь, когда они подтверждались более достоверными свидетельствами, с ними можно было считаться. Царь целую ночь обдумывал новый план, состоявший в том, чтобы решительно двинуться на Париж, игнорируя армию Наполеона; на утро 24 марта, окончательно решившись, он убедил Шварценберга принять этот план. Было решено, что главная союзная армия и армия Блюхера завтра же начнут параллельное движение к Парижу, тогда как генерал Винценгероде с конницей в 10 ООО человек, орудиями и небольшим отрядом пехоты последует за Наполеоном в направлении к Сен-Дизье, всеми возможными способами внушая ему мысль, что его преследует вся союзная армия.

Утром 25 марта русско-австрийский авангард наткнулся близ Фэр-Шампенуаз на небольшие отряды Мармона и Мортье, которые, выполняя приказ Наполеона, шли с Эна к Марне на соединение с императорской армией. Атакованные вражескими полчищами эти отряды, насчитывавшие в общей сложности 16 000 человек, пришли в полное расстройство. Обоим маршалам удалось собрать их позади Фэр-Шампенуаз. Мармон не имел никаких сведений о положении Наполеона. По соглашению с Мортье он благоразумно решил отступить к Парижу.