Том 3. Стихотворения, Бальмонт Константин Дмитриевич

Том 3. Стихотворения

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт:

На кроватке

На кроватке на тесовой Вешний сад. Там дружок мой непутевый, Говорят. Говорит-то это птица Над избой, Да еще вот половица Под ногой. Он с кроватки поднимался, Восставал, Чрез оконце наклонялся, Цветик рвал. Чрез оконце этот цветик Он пронес. Уж мне стоил этот цветик Много слез. И какие эти слезы, Не пойму. Все ему отдам я розы, Все ему. С ним весь мир какой-то новый, Все свежо. На кроватке на тесовой Хорошо.

Сон

Меня сон не берет, Из ума мой мил нейдет. Где-то он? Уж темно. Месяц смотрится в окно. Где-то он? Где-то он? Приходи ко мне хоть сон. А сон соскользнул, На ресницы мне дохнул, Пошептал – приведу, Засвечу твою звезду. Где-то он? Где-то он? Разморил меня мой сон. Гляжу, не гляжу, Вся как пьяная лежу. Звезды, что ль, в цветах горят? Это горница иль сад? Это он! Это он! Ах как светит Небосклон!

Прозрачность

Я взглянула из окна, Вижу – белая Луна. Слышу – сладко меж ветвей Распевает соловей. Сладкопевец распевал, В Небо голос подавал. В Небе звезды с высоты Упадали на цветы. Чем нежней незримый пел, Тем был больше Месяц бел, И светлей в зеленый сад Лился звездный водопад. И красавица Луна Так была в конец бледна, Что как призрак с высоты Опрозрачила цветы. И от звезд и от цветов Столько всюду было снов, Что навек в душе моей Не смолкает соловей.

Заворожил

Душу обнял ты мою, Светловзор, тебя пою. Чем меня заворожил? Ведь не золотом кудрей, Хоть в саду ты всех светлей, Хоть из всех ты сердцу мил Изумрудностью очей, Воркованием речей. Хоть и этим упоил, Да не этим душу взял, И не этим во дворец Манишь столько ты сердец, В самый праздничный наш зал. Тем, что взор твой отразил Несосчитанность светил, Тем, что голос твой – весна, Сине-Море-глубина, Тем, что каждый поцелуй У тебя как свежесть струй, Тем, что телу дав мечты, В теле душу обнял ты, Этим, этим, меж сердец, Взял мое ты наконец.

Крутой бережок

Хорошо ль вы, братцы, почивали, Хорошо ль вы спали, ночевали? Я-то добрый молодец, хоть спал, Только плохо сердцем почивал. Снилось мне, что бережком я красным По крутым местам пошел опасным, Был мне люб тот красный бережок, Как он крут, мне было невдомек. Загулялся я, и оступился, Бережок тот красный обвалился. Оступился левой ногой, Ухватился правою рукой Я за древо крепкое, кручину, И держу, и древо не покину Так вот здесь, над быстрою водой, Весь свой век скончаю молодой.

Белая пташка

Розовая кашка В заре расцвечалась. А белая пташка По садику металась. Самая белая Меж белых райских птиц, Самая несмелая, С ветвей упала ниц Крылышком махает, Крылышками блещет, Сердцем воздыхает, На земле трепещет Мать моя родная, Мать Земля сырая, Исповедь мою Я не утаю. Ветви изумрудны, От сестриц там бело, Ветви – многочудны, Быть там не сумела Что-то закружилось, Что-то повлекло, В вихре я носилась, Стало тяжело. Я была в усладе, В саде и не в саде, Выше изумруда, Новое там чудо Дух мой захватило Выше быть ветвей! Слабость или сила, Но была я – с ней. С сладостию, с нею, Быть хочу опять, Лишь о ней жалею, Больше – не видать Полно, птичка, биться О сырую землю. В сердце все вместится, Сердцу здесь я внемлю. Я твоей был силой, Слабостью несмелой. С пташкой белокрылой Быть мне птицей белой!

Жемчужина Перламутровна

Я приду к тебе в навечерие, Буду ждать тебя у преддверия, Чтоб в заветный час мне увидеть свет Ненаглядных глаз, где на все ответ. Я приду к тебе как наитие, Буду ключ златой для раскрытия, Чтоб душа душе, о. Жемчужина, Вся была сполна обнаружена. Я приду к тебе как к заутрене, Я Жемчужине Перламутровне Прошепчу сквозь дверь: «Отомкни теперь Я люблю тебя Отворись и верь».

В раковине

– Ты где была, Жемчужина, когда я ждал тебя? – Я в раковине пряталась, и там ждала – любя. – О чем же ты, Жемчужина, там думала в тиши? – О радости, о сладости, о счастии души. – И в чем же ты, Жемчужина, то счастие нашла? – В дрожании сознания, что ввысь взойду – светла. – А знала ль ты, Жемчужина, что терем твой сломлю? – Он темен был, я светлая, я только свет люблю. – А знала ль ты, Жемчужина, что после ждет тебя? – Я отсвет Лун, я отблеск Солнц, мои путь – светить любя.

Звездная мысль

– О, сестра моя дарованная, Лучшей мыслью облюбованная, Солнце, Море, все мое, Что ты видишь? – Лезвие. – О, сестра моя, пленительница, Звездных мыслей обольстительница, Что грозит нам лезвием? – Лес. – Но мы в Саду вдвоем. – Лес грозится нам разбойниками, Смертелюбами, покойниками – Для чего ж идти нам в Лес, Если столько здесь чудес? – Если я Судьбой дарованная, Звездной мыслью облюбованная, Я хочу их просветить, В яму к свету бросить нить – О, над душами гадательница, Золотая сострадательница, Если ты горишь в Саду, Видит Лес – из тьмы – звезду. И свободны волей яменники, Захотят, прибудут пламенники, Не хотят, продолжать путь, Ты же, звездность, в звездах будь.

Вершинный сон

Если жемчуг, сапфир, гиацинт, и рубин С изумрудом смешать, превративши их в пыль, Нежный дух ты услышишь, нежней, чем жасмин, И красиво пьяней, чем ваниль. В аромате таком есть фиалка весны, И коль на ночь подышешь ты тем ароматом, Ты войдешь в благовонно стозвонные сны, Ты увидишь себя в Вертограде богатом, В Вертограде двенадцати врат, Где оплоты подобны сияющим латам, И рядами в стенах гиацинты горят, И рядами алеют и льются рубины, И рядами, как возле озер – берега, Изумруды, сапфиры горят, жемчуга, Кто-то шепчет тебе «Ты единый! Посмотри, посмотри: – Здесь заря – до зари. Любишь?» – «Счастье! Люблю.» – «Повтори! Повтори!» «О, люблю!» – Как сияют вершины!

Ладан

Есть ладан и ладан. Есть ладан простой, Хоть свет от него золотой. И дух его, синий расцвет фимиама, Есть чара вечернего храма. Есть ладан, который – от утренних рос, От ночи, от зорь, и от слез. И столько ль молитв, как сердечного зноя, В пахучем дыханьи бензоя.

Во храме ночном

Во храме ночном Бряцают кадила. Башенный звон притих. Ладан, бензой, киннамом, Реет Небесная сила, И стройный поется стих. «Сестра ожиданий моих, Звезда исканий полночных. Огонь мгновений урочных, Когда нельзя не любить. Ценный камень, в котором Пламени – жаждущим взором Поют воссиявшим хором. В тайну – лучистая нить. Несокрушимость, основа Для золотого, Жданного, Столь осиянного, Храма. Весь мир для тебя лишь лучистая рама, Весь мир для того лишь возник, Чтоб из сердца, где вспыхнул клад, Где вот эти огни горят, Вырвался крик, Пламенно-жаркий, И знающий также, как сладостна тишь, В молитве безгласной и яркой, Когда как звезда ты горишь, Когда как Луна ты, как Солнце, как Бог, Как радуга молний, как шепот, как вздох, Как зов из-за дали морей, Наконец возвестивший: „Пора! Приходи, я тебя увенчаю всем блеском расцветших ветвей“. О, сестра! Я хотел бы все звезды, все души замкнуть Для тебя, здесь, в душе просветленной моей; О, сестра! Ты – путь». Ладан, бензой, киннамом, Бряцанье пахучих кадил. «Брат, ты отрада, ты мой, ты мой дом, Брат, сколько счастья в огне голубом. Звезды Господь – для тебя засветил, Для тебя вес цветы расцветил».

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13-59

Поделиться с друзьями:

Чтение онлайн

КНИГИ

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 3. Стихотворения

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт: