Чтение онлайн

Главная тема разговоров в Англии — ужасная катастрофа с ирландским почтовым поездом. Полагают, что керосин (известный как сильное анестезирующее средство) почти мгновенно лишил несчастных обожженных людей всякой чувствительности. На моей нервной системе все еще сказываются последствия катастрофы в Стэпльхерсте, в которую я попал три года назад. У меня до сих пор бывают внезапные приступы страха, даже когда я еду в двуколке, — беспричинные, но тем не менее совершенно непреодолимые. Прежде я с легкостью правил экипажем, запряженным парой лошадей, в самых многолюдных кварталах Лондона. Теперь я не могу спокойно ездить в экипаже по здешним сельским дорогам и сомневаюсь, смогу ли когда-нибудь ездить верхом. Мой секретарь и бессменный спутник так хорошо изучил эти странные припадки, овладевающие мною в железнодорожных вагонах, что немедленно извлекает бренди, которое вызывает прилив крови к сердцу и общее повышение тонуса. Не помню, говорил ли я Вам, что после катастрофы мои часы (хронометр) перестали точно ходить. Вот почему ирландская катастрофа, естественно, вызывает в моей памяти все ужасы, которые я видел в тот день.

Единственную здешнюю новость Вы знаете не хуже меня, а именно, что страна гибнет, что церковь гибнет, и обе они так привыкли гибнуть, что будут превосходно жить дальше…

26 сентября 1868 г.

Дорогой мой Плорн,

Я пишу тебе сегодня это письмо, потому что много думаю о твоем отъезде и хочу, чтобы ты увез с собой несколько моих прощальных слов, над которыми мог бы время от времени спокойно подумать. Нет надобности говорить, что я нежно люблю тебя и что мне очень, очень тяжко с тобою расставаться. Но жизнь наполовину состоит из разлук, и эти горести должно терпеливо сносить. Меня утешает глубокая уверенность, что ты избрал наиболее подходящий для себя путь. Мне кажется, что свободная и бурная жизнь подходит тебе больше, чем какие-либо кабинетные или конторские занятия; а без этой подготовки ты не смог бы выбрать себе какое-либо другое подходящее дело.

До сих пор тебе всегда недоставало твердости, силы воли и постоянства. Вот почему я призываю тебя неуклонно стремиться к тому, чтобы как можно лучше выполнять любое дело. Я был моложе тебя, когда мне впервые пришлось зарабатывать на жизнь, и с тех пор я всегда неизменно следовал этому правилу, ни на минуту не ослабляя своей решимости.

Никогда никого не обманывай в сделках и никогда не обращайся жестоко с людьми, которые от тебя зависят. Старайся поступать с другими так, как бы ты хотел, чтобы они поступали с тобой [217] , и не падай духом, если они не всегда оправдывают твои ожидания. Для тебя будет гораздо лучше, если следовать величайшему из установленных нашим Спасителем правил не удастся другим, чем если это случится с тобой.

Я дал тебе с собою Новый завет — по той же причине и с тою же надеждой, которая заставила меня написать для тебя его переложение, когда ты был ребенком; потому что это — лучшая из всех книг, какие когда-либо были или будут известны миру, и еще потому, что она излагает лучшие из всех правил, какими может руководствоваться человек, стремящийся быть честным и верным долгу. Когда твои братья один за другим уезжали из дому, я писал каждому из них те же слова, которые сейчас пишу тебе, и заклинал их руководствоваться этой книгой, отложив в сторону все человеческие толкования и измышления.

Ты, конечно, помнишь, что дома тебе никогда не докучали религиозными обрядами и пустыми формальностями. Я всегда старался не утомлять своих детей подобными вещами до тех пор, пока они не достигнут того возраста, когда смогут составить себе собственное о них мнение. Тем яснее поймешь ты теперь, что я торжественно внушаю тебе истину и красоту христианской религии в том виде, в каком она исходит от самого Христа, а также, что невозможно далеко уклониться от истинного пути, если смиренно, но усердно ей следовать.

Еще одно лишь замечание по этому поводу. Чем глубже мы это чувствуем, тем меньше мы расположены об этом распространяться. Никогда не отказывайся от полезной привычки молиться по утрам и вечерам. Я никогда от нее не отказывался и знаю, как это утешает.

Надеюсь, в будущем ты всегда сможешь сказать, что у тебя был добрый отец. Ты не можешь лучше выразить ему свою привязанность или сделать его более счастливым, нежели выполняя свой долг.

Любящий тебя отец.

Гэдсхилл, Хайхем близ Рочестера, Кент,

воскресенье, 4 октября 1868 г.

Уважаемый Финлей,

Я чрезвычайно обязан Вам за Ваше искреннее и дружеское письмо. Я глубоко уважаю Вашего тестя и его газету и весьма расположен к жителям Эдинбурга. Поэтому излишне было бы уверять Вас в том, что, если б я не придерживался твердых взглядов по парламентскому вопросу, теперь мною овладели бы сомнения.

Однако я непоколебимо убежден, что в нынешнем моем положении я гораздо полезнее и счастливее, нежели когда-либо мог быть в парламенте [219] . Я обдумывал эту возможность несколько недель назад, когда получил трогательное предложение от жителей Бирмингема, и решительно отказался от нее раз и навсегда.

Пожалуйста, передайте мистеру Расселу, что я высоко ценю его доверие и надеюсь засвидетельствовать это лично в Эдинбурге накануне рождества. Во всей Шотландии не найдется человека, от которого мне было бы более лестно получить подобное предложение.

Всегда Ваш.

Октябрь 1868 г.

…Недавно я сделал пробу, прочитав некоторые места из сцены убийства в Оливере Твисте, однако до сих пор не могу решить, как быть дальше. У меня нет ни малейшего сомнения, что, осуществив свой замысел, я легко смогу привести в ужас аудиторию, но не отпугну ли я таким образом будущих слушателей? Как Вы считаете?

Отрывок состоит из трех коротеньких частей: 1) Фейджин посылает Ноэ Клейпола выследить Нэнси. 2) Сцена на Лондонском мосту. 3) Фейджин будит Клейпола, который рассказывает Сайксу о случившемся; и наконец, само убийство и муки убийцы, которому кажется, что его преследует жертва.

Я тщательно отобрал нужные места и даже кое-что изменил, чтобы добиться наиболее сильного впечатления. Сегодня я попросил Чеппелов как сторону, заинтересованную в успехе предприятия, просмотреть отрывок и сообщить свое мнение…

Гостиница Кеннеди, Эдинбург,

8 декабря 1868 г.

…О боже, нет! Никто ни на минуту не предполагает, что англиканская церковь последует за ирландской! [221] Во всем необъятном мире притворства и фальши нет даже намека на подобную мысль. Все знают, что англиканская церковь, как обеспеченное постоянным доходом учреждение, обречена и была бы обречена — даже в том случае, если б рука ее не перерезала постоянно ее собственное горло. Однако, как заметила старая дама в перчатках в одной из моих рождественских книг, «будем вежливы, или умрем!»…