на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 4. Классические розы
на обложку

Северянин Игорь Васильевич
Шрифт:

Локарно

Страна Гюго, страна Верхарна, Край Данта и Шекспира край! Вы заложили храм в Локарно, Земной обсеменили рай… Цветущие с дороги вехи Влекут к себе издалека: Вы позаботились о чехе, Вы пригласили поляка. Так! В неизбывной жажде мира Вы совершили мудрый шаг: Недаром семиструнна лира — Отныне немец вам не враг… Усемерив свои усилья, Задавшись целью всеблагой, Вселенной озарили крылья Вы семицветною дугой. В ней — верный знак, что день погожий Ненастному на смену дню Уже спешит. Склонись, прохожий: Тебя крестом я осеню! Пусть солнце в небе лучезарно Еще не плещется, звеня… Пусть! — веры символом Локарно Нам озаряет сумрак дня!

1925

Литавры солнца

Стихи 1922–1934 гг.

Литавры солнца

Гремят лучистые литавры Светила пламенного дня, И, в страхе, прозные центавры Бегут, скрываясь от меня. Я слышу солнечное пенье, Я вижу жизнь со всех сторон — Победоносное лученье! Победоносный перезвон! Кто в солнце музыки не слышит, Тот строф поэта не поймет. И полной грудью тот не дышит, И полным сердцем не живет! Тому, кто уготовил лавры Мне на чело, прияв меня, Гремите, пламные литавры Ночь побеждающего Дня!

1923

Балтика

Соловьизы

О, как для соловья тихи Душистые ночные бризы… Я соловей: свои стихи Я называю соловьизы Овей, весна моя, овей Колоратурные напевы, Что выхрусталит соловей В честь невозможной в мире девы? Земная страсть, земная грусть, Все то, чем дышит грудь людская, Не вовсе чужды мне, и пусть Я их пою, их допуская… Но переливных соловьиз — Не в этом основная тема: Она — внеразумный каприз И внерассудная поэма!

1923

Убитая яблоня

Один из варваров зарезал яблоню И, как невинности, цветов лишил… Чем я пленю тебя? чем я тебя пленю, Раз обескровлена система жил? Да, жилы яблони — все ветви дерева! Да, кровь древесная — цветущий сок! О, вера вешняя, ты разуверена, И снегом розовым покрыт песок… Чем восторгну теперь, мой друг, тебя пленя, В саду, куда с собой любить привел, Когда зарублена злодеем яблоня — Жизнь для художника, для зверя — ствол?!.

1924

Весна и лето

Сирень, певучая новелла, Сиреневела. И колокольцы белолилий Светло звонили. Не забывали нежно-чутки Вод незабудки. И освещали, точно грозы, Все в росах розы. Несло клубникой из долины: Цвели жасмины. Кружились при ветрах и громах Снега черемух. Как золота под мотыльками, Рожь с васильками! И мотыльков летучий ярус — Как перлопарус. Раззвездился так шустро-прыток Рой маргариток. Зелено-бронзные букашки Вползли в ромашки. Малиловел смешной затейник, Колюн-репейник, Что носит кличку так неплохо Чертополоха. Зеленец леса. Синь озерец. Орел-надгорец. Гремели из полей зеленца Литавры солнца. Алокорончато пестрели В ручьях форели. Гудели, как струна виолы, Мохнатки-пчелы. И бабочки-бирюзобрюшки Вились, где стружки. Звенели, как оркестры струньи, В лесах певуньи. Бросали соловьи-солисты Призывосвисты. Лягушки квакали, расхорясь, Рефрэн: «Amores». Все это жило, расцветало И вдруг не стало. Все вместе называлось это — Весна и лето!

1922

Взор неизмеримый

Я топью прохожу необозримой… Но я крылат! и что мне грани гор, Что взор завидел мой неизмеримый, Неизмеримый взор. Но кто же я: зверями зверь гонимый Иль Человек, чьи взоры — глубь озер? Как глубь озер — мой взор неизмеримый, Неизмеримый взор. Порок, пороком непреоборимый, И зверь, и человек, и метеор, И песнь, и мысль, — и взор неизмеримый, Неизмеримый взор!

1924 г.

Прелюдия («Очаровательные разочарованья…»)

Очаровательные разочарованья Мне в жизни выпали в безрадостный удел. И если я найти потерю захотел, Ее найдя, терял иметь ее желанье. Так все несозданное страстно ищет форм И воплощающего в жизнь запечатленья. Но только создано, как скуки хлороформ Ввергает явленное к жизни — в усыпленье.

1922 г.

В дубраве

Мира не переделаешь, Благородства в него не вложишь. Черное подло, как белое, Повсюду одно и то же. Все партии отвратительны, Потому что они партийны. Поэтому с людьми мучительно: Их подлость почти стихийна. В деревне ли жить ли, в городе ль, Ах, люди повсюду люди. Уж лучше к простору озер идти: Там все же их меньше будет. Вздохнешь на безлюдьи чуточку От вздора, вражды и каверз, Спасительную взяв удочку, К зеленой идя дубраве…

1927 г.

Я к морю сбегаю…

Я к морю сбегаю. Назойливо лижет Мне ноги волна в пене бело-седой, Собою напомнив, что старость все ближе, Что мир перед новою грозной бедой… Но это там где-то… Сегодня все дивно! Сегодня прекрасны и море, и свет! Сегодня я молод, и сердцу наивно Зеленое выискать в желтой листве! И хочется жить, торопясь и ликуя, Куда-то стремиться, чего-то искать… Кто в сердце вместил свое радость такую, Тому не страшна никакая тоска!

Toila

17 окт. 1930 г.

Город

Когда хорошеет урод

Смехач, из цирка клоун рыжий, Смешивший публику до слез, Был безобразней всех в Париже, И каждый жест его — курьез. Но в частной жизни нет унылей И безотрадней Смехача: Он — циник, девственнее лилий, Он — шут, мрачнее палача. Снедаем скорбью, напоследок Смехач решил пойти к врачу. И тот лечить душевный недуг Его направил… к Смехачу!.. В тот день в семье своей впервые Урод был истинным шутом: Как хохотали все родные, Когда он, затянув жгутом Свою напудренную шею Повиснул на большом крюке В дырявом красном сюртуке И с криком: «Как я хорошею!..»

1923 г.

В девять лет…

М.А.Д.

В девять лет, быв влюбленным, расстаться, Через тридцать пять лет повстречаться, В изумленьи расширить зрачки, Друг на друга смотреть бессловесно, Помнить то, что друг другу известно. А известно-то что? Пустячки! Может быть, оттого и прелестно…

Париж

18 февр. 1931 г.

1-8910111213141516171819202122-46
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com