На улице карапузикиВыделывают антрашаПод звуки военной музыки,Что очень уж хороша:Такая она веселаяИ громкая — просто страсть!Пойду-ка в окрестные села яПопрыгать вокруг костра.Там с девушкой незнакомоюБездумно любовь крутну,Ненайденную искомуюНайду-ка еще одну.Под карточкой два арбузикаВыделывают антрашаГреми, духовая музыка:Ты очень уж хороша!
Двинск
1927
Что значит быть царем…
Когда бы быть царем великого народа,Мне выпало в удел, вошел бы я в века:На слом немедленно могучий флот распродалИ в семьи по домам все распустил войска.Изобретателей удушливого газаНа людных площадях повесил без суда,Партийность воспретил решительно и — разомКазнь смертную отверг. И это навсегда.Недосягаемо возвысил бы искусство,Благоговейную любовь к нему внуша,И в людях ожили бы попранные чувства —Так называемые сердце и душа.Отдав народу все — и деньги, и именья,Всех граждан поровну насущным наделя,Покинул бы престол, в порыве вдохновеньяКорону передав тебе, моя земля!Восторженно клянусь, воистину уверенВ своей единственной и вещей правоте,Что все края земли свои раскрыли б двериМоей — несущей мир и рай земной — мечте.Мне подражали бы все остальные страны,Перековав на плуг орудья злой войны,И переставшие вредить аэропланыБлагую весть с земли домчали б до луны.Благословляемый свободным миром целым,Я сердце ближнего почел бы алтарем.Когда бы быть царем мне выпало уделом,Я показал бы всем, что значит быть царем!
1927 г. 20 окт.
Изверги самовлюбленные
Невозможно читать начинающих авторов,Чья бездарность бессмертней талантов иных,У кого и вчера, и сегодня и завтраОдинаково невыразительный стих.И не только читать — принимать невозможно их,Этих извергов самовлюбленных: ониМогут вирши безграмотные и ничтожныеВам читать положительно целые дни.Помню, в молодости принимал я их стаями,Терпеливо выслушивал «опыты» их,И читалось мне, что неудобочитаемо,Где бездарность бессмертней талантов иных…Маляры, офицеры, швейцары, садовники,Столяры и сектанты, медички, дьячкиЛезли все в соловьи, в вожаки и в любовники,В наглой скромности людям втирая очки…В пору, помнится, расположения доброгоОдного «баритона» прослушав всю ночь,Я совсем неожиданно грохнулся в обморокИ, очнувшись, кричал истерически: «Прочь!..»Как они не поймут, что они — обреченныеИ что прока вовеки не будет из них?…Это просто больные иль просто влюбленные,Чья бездарность бессмертней талантов иных!
1929 г.
Распутница
Она идет — вы слышите шаги? —Распутница из дальнего Толедо.Ее глаза темны. В них нет ни зги.В ручном мешке — змея, исчадье бреда.Та путница нехороша собой:Суха, желта, румянец нездоровый…И вьется шарф — отчасти голубой,Отчасти ослепительно пунцовый…Ее ненасыщаемая страстьНепривередлива и небрезглива.Над кем она распространяет власть,Тот подчиняется ей торопливо.Кто б ни был ты: почтенный семьянин,Распутник зрелых лет, невинный отрок, —Уж как пути свои ни измени,Найдет, — и тело с нею распростерто…И женщинам, и девушкам не скрытьТел, обреченных в чувственность трибаде:Лесбийской ей захочется игры —Долой напрядывающие пряди!Когда ж она восхочет всей семьи,Томит в объятьях всех поочередноИ, из мешка не выпростав змеи,Изласканных дает ей жалить со дна…Куда ведет тебя, беспутный путь,Весь в стружках гробовых из-под рубанка?К кому из нас ты вздумаешь прильнутьВ своей ужасной нежности, испанка?
1927 г.
Сахара антрепризы
Гайдаров, Гзовская, Нелидов(Как хорошо иметь друзей!)В Берлине были в роли гидов(Я в прозе жизни ротозей…)Среди Сахары антрепризыМне импресарио ища,Искусно все мои капризыПрикрыв обширностью плащаДоброжелательства к поэту…И вот нашли мне целых три,Которым, правда, алтариИскусства чужды, но монетуАнтрепренеры свято чли,И живо вечер испеклиНа пламени моих горений,Чтоб эмигрантская толпаВпивала звуковые pas«Мороженого из сирени»,Ландо моторного Зизи,Ленивой Нелли в будуареИ той развратнице в муаре,Какую, как ты ни грузиВ шампанское под ананас,Не пустят все же на Парнас!Но автору за мастерскуюСкульптурность вход всегда открыт,Где Фету Пушкин говорит:— О Северянине тоскую!..
1923 г.
У Гзовской
Очей незримые ирисыБлагоуханно-хороши.Ах, нет утонченней актрисыИ артистичнее души!Нередко, невзирая на ночь,Засиживались впятером.— Читайте, милый «Северяныч»,И мы Вам с радостью прочтем, —Твердила ласково и мягкоОна, прищурясь и куря.И пенил душу я в честь Вакха,Живя, сверкая и горя!Красив, как римлянин, ГайдаровВстает и всех лазорит он:Нам звоном бархатных ударовВиолончелит баритон.Ольга Владимировна сценкиРассказывает про детей,Как мальчик плакал из-за пенки,Иль эпизод из жизни швей…Подносит нам «видатель видов»,Ироник с головы до ног,Он, обаятельный Нелидов,Колюче-лавровый венок.Столичный житель, из АзовскаКакой-нибудь провинциал,Пред кем блеснула «пани Гзовска»,Ответно чувствами бряцалС ней, несмотря на тьму и на ночь,Нам было ярко и светло.И был целован «Северяныч»,Как матерью дитя, в чело…
1923 г.
Грустная гнусь
Позвал меня один знакомый,Веселой жизни акробат,Рокфором городским влекомый,В берлинское кафэ «Трибад».Был вечер мглистый и дождливый,Блестел и лоснился асфальтС его толпою суетливой.Мы заказали «Ривезальт».Смотря на танцы лесбиянок —Дев в смокингах и пиджачках,На этих гнусных обезьянокС животной похотью в зрачках…И было тошно мне от этойСтоличной мерзости больной,От этой язвы, разодетойВ сукно и нежный шелк цветной.Смотря на этот псевдо-лесбос,На этот цикл карикатур,Подумал я: «Скорее в лес бы,В зеленолиственный ажур!»И церемонно со знакомымПростясь, я вышел на подъезд,Уколот городским изломом,С мечтой: бежать из этих мест.
1923 г.
Прогулки в Tiergarten
Мы часто по Unter den LindenХодили в Tiergarten нагой,И если б Рейхстаг не был вправо,Его мы задели б ногой.Не очень-то люб нам парламентЗа то, что в нем партий очаг.А мы беспартийные птицыС природой в нептичьих очах…Не нравится нам и TiergartenОн тощ, как немецкий обед…Но больше всего не по вкусуВ том парке «Аллея Побед».«Аллея Побед» — это значит,Что «эти» напали на «тех»,Что «те» побежденные пали,А «эти» содеяли грех…Мы в поисках вечных природы,Хотя получили ErgarzХодили по Unter den LindenВ Tiergarten в кольце из палацц…
1923 г.
Их образ жизни
Чем эти самые живут,Что вот на паре ног проходят?Пьют и едят, едят и пьют —И в этом жизни смысл находят…Надуть, нажиться, обокрасть,Растлить, унизить, сделать больно…Какая ж им иная страсть?Ведь им и этого довольно!И эти-то, на паре ног,Так называемые люди«Живут себе»… И имя БлокДля них, погрязших в мерзком блуде, —Бессмысленный, нелепый слог…
1923
Чем больше — тем меньше
Чем больше книг сухих, научных,Тем меньше лирики в сердцах.Чем больше лиц научно-скучных,Тем меньше смеха на устах.Чем больше поездов курьерских,Тем меньше девственных лесов.Чем больше сабель офицерских,Тем меньше борон и плугов.Чем больше фабрик граммофонных,Тем меньше трудных арф в домах.Чем больше трубок телефонных,Тем меньше тонов в голосах.Чем больше объявлений брачных,Тем меньше браков по любви.Чем больше песенок кабачных,Тем меньше трелят соловьи.Чем больше танцев ресторанных,Тем меньше ценящих балет.Чем больше войн и боли в ранах,Тем меньше, меньше в жизни лет!..
1923 г.
Уничтожьте партийность!
Партийность — источник всех зол и всех бед:Отбросьте партийность и ждите побед, Побед окрыленного духа.Одна только партия пусть да живет,И будет ей доброе имя: Народ Желанное имя для слуха.Нет партий в природе, и, если кричишь,Что кошка ест птицу, то кошка не чиж: Пусть в птицу вцепляется кошка.Но ты не животное, ты — Человек,Кто б ни был ты — негр, англичанин иль грек — Подумай об этом немножко…Зверей дрессировка культурит. ЛюдейКультурит величье вселенских идей, Религия, музы, наука.Культурит еще человеческий родКрылатое светлое слово: Вперед, Любовь, всепрощенье и мука.Так бросьте партийность — причину вражды,Устройте повсюду селенья-сады, Мечтайте о солнечном чуде.Будь счастлив, живуший в долинах у рек,Будь счастлив, что имя твое: Человек! Что все человечество — Люди!