Чтение онлайн

Президентство Полка (1845–1849). Присоединение Техаса снова поставило на очередь вопрос о рабстве. За последние несколько лет на сцену выступила партия аболиционистов, образовавшаяся в Новой Англии и руководимая Вильямом Ллойдом Гаррисоном; органом ее был Либеретор (Liberator). Большинство конгресса (как виги, так и демократы), избегавшее всяких поводов к возбуждению раздоров по этому щекотливому вопросу, отвергало все петиции, представляемые аболиционистами; последние имели в палате депутатов только двух защитников в лице старого Джона-Куинси Адамса и его последователя Джошуа Гиддингса. Южане горой стояли за присоединение Техаса, ясно обнаруживая, что главная их цель заключается в распространении рабовладения на громадной территории, расположенной к югу от 36°30′ широты, даже если бы Союзу грозила из-за этого война с Мексикой. Таким образом, вопрос о присоединении Техаса ставился исключительно в интересах южан, и в этом именно смысле это дело давало тон всей избирательной кампании 1844 года. Но если Джемс Полк при народном голосовании получил, с помощью могучей организации демократической партии, 1 337 243 голоса, то за Клэя подано было 1 299 062 голоса противников расширения рабовладельческой территории. Таким образом, создана была та почва, на которой в период 1845–1860 годов должна была сосредоточиться борьба между двумя географическими делениями страны («Севером» и «Югом»). Это деление соответствовало непримиримой противоположности двух экономических укладов, двух политических принципов и двух различных культур.

Война с Мексикой (1846–1848). Избранник Юга, Полк представлял в правительстве политику присоединения; он оставался ей глубоко верен. Начались переговоры с Мексикой, которая отказалась признать притязания Соединенных Штатов на часть Техаса, расположенную между рекой Нуэсес и Рио-Гранде дель Норте. Федеральное правительство распорядилось оккупировать эту территорию небольшой армией, находившейся под командой генерала Захария Тэйлора. В апреле 1846 года этот отряд, расположившийся лагерем на левом берегу Рио-Гранде, был атакован мексиканским генералом Ариста и отбил это нападение. Полк немедленно обратился к конгрессу с специальным посланием (11 мая 1846 г.), в котором он заявил, что фактически Мексика и Соединенные Штаты ведут войну. Конгресс послушно вотировал заем в 10 миллионов долларов и призвал на службу 50 000 волонтеров. Тэйлор разбил мексиканцев при Пало Альто (8 мая) и при Резака де ла Пальма (9 мая) на левом берегу Рио-Гранде. 18 мая он переправился через реку и вступил в Матаморас. Вскоре после того в Мексике вспыхнула революция. Президент Паредес был низвергнут (август); 8 августа Санта-Анна покинул Кубу, высадился в Вера-Крусе 15 августа и снова оказался «первым гражданином» Мексики, но не в качестве главы несуществовавшей партии мира, как на это надеялись в Вашингтоне, а, конечно, в качестве «вождя партии войны против завоевателей, вторгшихся в мексиканские пределы. В сентябре Тэйлор пошел на Монтерей, предоставил гарнизону условия почетной капитуляции и заключил с неприятелем двухмесячное перемирие. За это соглашение, превышавшее его чисто военную компетенцию, он получил выговор, а в ноябре узнал, что часть своих войск он должен отправить под команду генерала Скотта; последнему поручено было предпринять экспедицию против Вера-Круса, за которой должен был последовать поход на столицу Мексики. Раньше чем отпустить лучших своих офицеров и солдат, Тэйлор разбил Санта-Анну при Буэна-Виста (23 февраля 1847 г.); вся северо-восточная Мексика была завоевана. В ноябре 1847 года Тэйлор передал команду над своей армией генералу Булю и возвратился в Соединенные Штаты. Тем временем Скотт высадился (9 марта 1847 г.) в Вера-Крусе с 12 000 человек; он осадил и взял город 29 марта и двинулся на Мехико, разбил мексиканцев при Серро-Гордо (18 апреля), в мае вступил в Пуэблу, снова одержал победу при Контрерасе (19 августа), при Черубуско (20 августа), при Молино дель Рей (8 сентября) и при Чапультепеке (13 сентября). На следующий день, 14 сентября, он вступил в Мехико.

Мир в Гвадалупе-Гидальго. В 1846 году Мексика подверглась также нападению с севера. Генерал Кирней, совершив поход через пустыню, от форта Ливенворса до Санта-Фе, овладел Новой Мексикой (август 1846 г.). Учредив там правительство, он двинулся дальше на Калифорнию, которая, как оказалось, была уже завоевана полковником Фремонтом и коммодором Стоктоном. Прибыв в Монтерей, генерал Кирней вступил в отправление обязанностей губернатора и провозгласил (8 февраля 1847 г.) присоединение Калифорнии к Соединенным Штатам. В то же самое время полковник Донифан, во главе тысячи миссурийцев, «вторгся в северные провинции, разбил 28 февраля мексиканский отряд и овладел городом Чигуагуа. Совершенно обессиленное, мексиканское правительство начало переговоры, в то время как войска Соединенных Штатов продолжали занимать его столицу, и 2 февраля 1848 года подписало Гвадалупе-Гидальгский договор, по которому оно уступало Соединенным Штатам весь Техас (с границей по реке Рио-Гранде) и обе провинции, Новую Мексику и Калифорнию; за это Соединенные Штаты должны были уплатить 15 миллионов долларов и выплатить долги Мексики американским гражданам на сумму до 3,5 миллиона долларов.

Орегон. В то самое время, как вашингтонское правительство вело войну с Мексикой, оно мирным путем закончило конфликт с Англией по вопросу о северо-западной границе Соединенных Штатов. Спор шел о том, кому — Соединенным Штатам или Англии — будет принадлежать Орегонская область (берега Пэджет-Саунда и Вилламетская долина), занятая пионерами той и другой национальности. Один из пунктов демократической программы во время президентской избирательной кампании 1844 года гласил: «Весь Орегон вплоть до 50°40′». Полк при вступлении в отправление президентских обязанностей заявил, что права Соединенных Штатов на эту территорию ясны и неоспоримы. В конце концов в Вашингтоне согласились на компромисс (июнь 1846 г.): раздел установил пограничную линию по 49° северной широты и оставил Англии в конце этой линии весь остров Ванкувер.

Возобновление вопроса о рабстве. Еще до вступления генерала Тэйлора в Монтерей пенсильванский депутат Вильмот (в августе 1846 года) при обсуждении билля, разрешающего президенту затратить два миллиона долларов при мирных переговорах, предложил следующую поправку: «Определение- выраженным и основным условием при приобретении Соединенными Штатами какой бы то ни было территории от Мексиканской республики и при расходовании исполнительной властью сумм, отпущенных в ее распоряжение в силу настоящего билля, должно быть недопущение рабовладения в какой-либо части указанной территории». Это и есть знаменитое вильмотовское предупреждение (Wilmot proviso), которое было вотировано палатой депутатов, но не сенатом, и которое снова выдвинуло на первый план вопрос о рабстве. В течение следующей сессии (1846–1847) в распоряжение президента на ведение мирных переговоров отпущен был кредит в три миллиона долларов, но без каких бы то ни было оговорок, подобных» предложенной Вильмотом поправке. По заключении мира в Гвадалупе-Гидальго (февраль 1848 г.) вопрос о том, как поступить с приобретенными от Мексики территориями, вызвал раскол в существовавших тогда партиях и подготовил те течения общественного мнения, которые вскоре должны были привести к гражданской войне.

До этого момента обе партии — демократы и виги — отличались строго национальным характером. Они имели сторонников во всех штатах, и северных и южных, и как бы они ни расходились по очередным вопросам о банках, таможенных тарифах, общественных работах, правах отдельных штатов, они сходились в одном пункте, а именно: на необходимости не поднимать вопроса о рабстве, так как по буквальному смыслу конституции этот вопрос предоставлялся на окончательное, безапелляционное решение каждого из тех штатов, в которых этот институт существовал. Но следовало ли толковать эту сторону конституции так, что она требует молчания также по вопросу о введении рабства в территориях, которые подлежали неограниченной юрисдикции конгресса? Компромисс 1820 года разрешил это сомнение для бывшей Луизианской области: рабство, допущенное к югу от 36°30′ и в штате Миссури, было запрещено к северу от этой параллели. Возникал вопрос: должен ли этот компромисс применяться как нечто само собою разумеющееся к территориям, приобретенным от Мексики по Гвадалупе-Гидальгскому договору? Этот вопрос поднят был депутатом Вильмотом в 1846 году, но не был разрешен и к моменту открытия президентской кампании 1848 года.

Аболиционисты. Кампания эта привела к избранию кандидата вигов генерала Захария Тэйлора (вице-президентом был избран Фильмор) 163 голосами против 127 голосов, поданных за демократического кандидата Льюиса Касса. Наряду с этими двумя главными кандидатурами выставлена была третья, весьма интересная кандидатура. Партия аболиционистов, которая в течение довольно продолжительного времени оставалась небольшой группой под руководством Вильяма-Ллойда Гаррисона, с 1832 года начала широко развиваться благодаря основанию многочисленных противорабовладельческих обществ в свободных штатах. Эти общества ставили себе задачей — не при помощи политики, а путем чисто морального и религиозного влияния и пропаганды — добиться от конгресса, чтобы он, не вмешиваясь в дела отдельных штатов, на, что он не имел никакого права, воспретил рабовладение в территориях и начал с отмены рабства в округе Колумбии (федеральная столица) и во всех тех местах, на которые распространялась его конституционная юрисдикция. Для противодействия этой пропаганде пущены были в ход самые насильственные средства: в южных штатах издания аболиционистов задерживались почтовыми учреждениями и не доставлялись адресатам; на конгрессе применялся несправедливый регламент (gag rule), который оставался в силе от 1836 до 1845 года; он давал возможность отвергать, не рассматривая, все петиции аболиционистских обществ.

Партия «свободной земли». В 1840 году в рядах аболиционистов произошел раскол. Гаррисон, во главе небольшой группы резко настроенных лиц, продолжал греметь против безнравственности компромисса, допускаемого конституцией по вопросу о рабстве. Остальные аболиционисты, верные конституции и старавшиеся найти прежде всего политические средства для проведения своих идей, основали в 1840 году партию свободы (Liberty party J, выставившую в 1844 году кандидатом на пост президента Вирнея, который получил 62 000 голосов. В 1848 году, после мексиканской войны и провала «вильмотовского предупреждения», часть северных вигов отделилась от своей партии и примкнула к старым сторонникам Вирнея. Аналогичный раскол произошел в среде демократической партии, часть которой (главным образом в штате Нью-Йорк, под названием Barnburners) также примкнула к бывшей партии свободы. Объединившись, эти три группы составили партию свободной земли (Free soil party), которая организовала свой национальный съезд (конвент) в Буффало (9 августа 1848 г.) и выставила кандидатами на пост президента и вице-президента Мартина ван Бюрена, бывшего демократического президента, и Чарльза-Фрэнсиса Адамса, внука Джона Адамса, одного из основоположников независимости Соединенных Штатов. Программа этой организации носила явно антирабовладельческий, хотя и не революционный, характер. Она признавала, что федеральное правительство не имеет никакого права вмешиваться в дела тех штатов, где существует рабство, но подчеркивала право правительства воспрепятствовать законодательным путем введению рабства в территориях: «Мы принимаем вопрос, который навязывают нам рабовладельцы; но на их требование ввести рабство в новых штатах и территориях мы спокойно и бесповоротно отвечаем: мы не уступим рабству ни новых штатов, ни новых территорий (по more slave states, по more slave territory)». Ван Бюрен и Адаме получили 291 000 голосов избирателей, но ни одного голоса в коллегии президентских выборщиков. Таково было начало великой республиканской партии 1856 и 1860 годов.

Возобновление конфликта между французскими канадцами и английской партией (1815–1835). Война 1812 года между Англией и Соединенными Штатами на время ослабила резкий характер внутренних раздоров в Канаде. Но немедленно после заключения Гентского договора борьба между франко-канадскими депутатами и английской партией возобновилась в местном парламенте. Она продолжалась с различной степенью интенсивности от 1815 до 1828 года при губернаторе Друммонде (преемнике Прево), Джемсе Шербруке, герцоге Ричмонде, переведенном из Ирландии в Канаду, и при графе Дэлгоузи. Франко-канадцы обвиняли некоторых высших сановников в растрате; они упрекали колониальные власти в пристрастном отношении к английскому элементу и в скандальном. предоставлении некоторых земельных концессий сторонникам правительства. Располагая большинством в палате, они не переставали требовать контроля над финансовой политикой правительства. Иногда губернатор, потеряв терпение, распускал собрание, но обыкновенно переизбирались те же самые депутаты, за исключением немногих, поведение которых могло казаться сомнительным и которых избиратели заменяли более ярыми патриотами. Когда в 1827 году депутаты выбрали президентом Папино, главу франко-канадской партии, губернатор отказался утвердить это избрание; палата настаивала на своем и была распущена. Сменившее ее собрание состояло из 80 членов; но, хотя почти все это были французы, палата находилась в довольно хороших отношениях с Джемсом Кемнтом, преемником Дэлгоузи. Оппозиция снова приняла резкие формы в управление лорда Эйлмера (1830). Холера, занесенная европейскими иммигрантами и в 1832 году истребившая десятую часть населения Квебека, почти совершенно не отвлекла умы от политических распрей. 21 мая 1832 года, во время выборов депутата, в Монреале вспыхнули волнения; английские войска должны были пустить в ход оружие, причем три канадца были убиты. Брожение продолжалось еще несколько лет и носило все тот же характер национальной вражды.

Английское правительственное расследование. Франко-канадцам удалось привлечь на свою сторону часть английского населения колонии. Обе провинции посылали в Лондон петицию за петицией. Один из этих документов, резюмировавший в 92 пунктах жалобы Нижней Канады, покрыт был почти 100 000 подписей. Английское правительство, поставленное в тупик между двумя партиями, побуждаемое английским общественным мнением, обвинявшим канадцев в желании основать французскую католическую республику на берегах реки св. Лаврентия, распорядилось произвести расследование. Три комиссара переправились через Атлантический океан, для того чтобы ознакомиться с положением дел на месте. Одному из них, лорду Госфорду, удалось снова привлечь на сторону правительства симпатии Верхней Канады и приморских провинций (Новый Брауншвейг и Новая Шотландия). Напротив, Нижняя Канада не хотела слушать никаких увещеваний и открыто вспоминала эпоху американской революции. 28 августа 1837 года палата была распущена, а Папино и несколько офицеров милиции были арестованы. Тогда по деревням были разосланы революционные воззвания, и повсюду начали образовываться тайные общества. Вожди народного движения собрались 23 октября в Сен-Шарле и составили декларацию прав человека. В Квебеке и Монреале появились свои «сыны свободы».

Восстание 1837–1838 годов. Духовенство тщетно пыталось успокоить революционное движение, в котором, впрочем, принимала участие лишь незначительная часть населения. Инсургенты, собравшись в числе 800 человек в Шамбли, разбили при Сен-Шарле королевские войска, но в свою очередь сами были разбиты и рассеяны при Сент-Эсташе. В декабре восстание Нижней Канады было подавлено. Арестовано было 10 депутатов, 11 адвокатов, несколько врачей и журналистов, которые до суда просидели несколько месяцев в монреальских тюрьмах. 13 Верхней Канаде Мэккензи, во главе 3000 инсургентов, овладел 4 декабря городом Торонто, но был прогнан лойялистами и укрылся на одном из островов вблизи Ниагары. Отдельные, отряды продолжали совершать набеги на пограничные области в течение всей зимы.