на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 5. Стихотворения, проза
на обложку

Бальмонт Константин Дмитриевич
Шрифт:

Два голоса

Она мне говорит: «Я ласкою объемлю». И он мне говорит: «Я горячей горю». Я слушаю его. И ей любовно внемлю. Обоим им в душе воздвиг по алтарю. Я в колебании качаюсь и творю. Душой звенящею я музыку приемлю. И звон малиновый поет мою зарю. И океанами рассвет объемлет землю. Она мне говорит. И женскому я рад. Но он мне говорит. Я с ним в ином законе. По влаге пламенной плыву в огнистом стоне. И вот уж лунный ход размеренных сонат, Как ветр, отяжелев набатом благовоний, Вступает в солнечность ликующих симфоний.

Зовы звуков

Звук арфы – серебристо-голубой. Всклик скрипки – блеск алмаза хрусталистый. Виолончели – мед густой и мглистый. Рой красных струй, исторгнутый трубой. Свирель – лазурь, разъятая борьбой, Кристалл разбитый, утра ход росистый. Колоколец ужалы – сон сквозистый. Рояль – волна с волною в перебой. Но как среди плодов душисто манго, Струя истомно-пряный аромат, Мне хочется всегда уйти назад – Туда, где был, где сини воды Ганга, И дальше, до лиан, в яванский сад, К тоске ручьистой звуков гамеланга.

Мертвые звезды

Сердца к сердцам и к безднам кличут бездны, В ночи без слов к звезде поет звезда. И зов дойдет, но, может быть, тогда, Когда звезда – лишь гроб себя железный. Прекрасен полог ночи многозвездный, Но жизнь творит лишь там, где есть вода. Когда ж она иссохла навсегда, Звезда – лишь знак изящно-бесполезный. Там русла рек, где влага не течет. Там бродят лишь бесплотнейшие тени, Без жажды, без любви, без вожделений. И нет цветов там, чтоб собрать с них мед. Нет больше тайн. И чарой песнопений Душа там в плен другую не возьмет.

Люби

«Люби!» – поют шуршащие березы, Когда на них сережки расцвели. «Люби!» – поет сирень в цветной пыли. «Люби! Люби!» – поют, пылая, розы. Страшись безлюбья. И беги угрозы Бесстрастия. Твой полдень вмиг – вдали. Твою зарю теченья зорь сожгли. Люби любовь. Люби огонь и грезы. Кто не любил, не выполнил закон, Которым в мире движутся созвездья, Которым так прекрасен небосклон. Он в каждом часе слышит мертвый звон. Ему никак не избежать возмездья. Кто любит, счастлив. Пусть хоть распят он.

Он

Он проточил и пробуравил горы. Разрезал исполинский материк, И корабельный караван возник Там, где лесные ширились просторы. Он звезды разместил в ряды и хоры. Он мысль свою, как мчащийся двойник, Пошлет в пространство искрой, искра – крик, Чрез океан ведет переговоры. Задачи нет, которую бы он Не разрешил повторностью усилья. Он захотел – и он имеет крылья. До Марса досягнуть – надменный сон. И сбудется. Но в безднах изобилья Он должен гнаться до конца времен

Она покоится

Она покоится. Две белых чаши – груди. Два неба голубых – закрытые глаза. Ее ли в том вина, что в высях бирюза То дремлет в тишине, то в грозном рдеет гуде. Через нее в борьбе с богами равны люди. И станет сказкою, свой миг прожив, гроза, Бессмертным жемчугом – минутная слеза. И дикая резня – в напевном будет чуде. Она покоится. До нежного бедра Точеная рука чуть льнет в изгибе стройном. Ей суждено пребыть видением спокойным, – В веках оправданной, вне зла и вне добра. Она покоится меж звезд, где дышит мера, И в несмолкающих гекзаметрах Гомера.

Она

Когда пред нею старцы, стражи лона, Склонились друг до друга, говоря: «Смотрите, розоперстая заря!» – Она возникла в мире вне закона. Как сладкий звук, превыше вихрей стона, Как царская добыча для царя, Как песнь весны, как пламя алтаря, Как лунный серп в опале небосклона. Как миг любви, что сам себе закон, Как звон оков законченного плена, Как в ливне быстрых радуг перемена. Как в сне веков единый верный сон, Дочь лебедя, волны вскипевшей пена, Грань торжества, звезда средь жен, Елена.

Путь к ковчегу

Ты мне сказала: Видишь дождь бегущий? Но над дождем семирасцветный мост. Там реки красок. Духи там и кущи. Кователи рубинов, снов и звезд. «Беги. Наш путь к ковчегу прям и прост. Хоть прикоснись. Я встречу лаской ждущей. Ах, птицы райской так уклончив хвост, А крылья райской – взгляд любви берущей. Я побежал. Спешил. Устал. Продрог. Но был мгновенье в семицветном храме, На пресеченьи десяти дорог. Домой пришел лишь с мокрыми руками. Но ты сказала: Сделал все, что мог» – И целовала алыми губами.

Бог Приключенья

Бог Приключенья, меж богов богатый, Повел меня в безвестную страну. Там лето за собой ведет весну, И снова лето, зной и ароматы. Как ожерелье, горные там скаты. Струит рубин живую пелену, И сердолик, мягча, зовет ко сну, А пробуждают яркие гранаты. Когда в опал ударишь бирюзой, Играет конь грозы, звенит уздечка, И серебром течет из тучек речка. Блистает в чаше розы, за грозой, Алмаз. Зовется ангельской слезой. Ее тебе принес я для колечка.

Поясок

Чтобы всегда мечте она светила, Соткал я ткань ей из лучей луны, Сорвал цветок с опасной крутизны, И он, курясь, служил ей как кадило. Когда в луне еще взрастала сила И с ней взрастал разбег морской волны, Из пены сплел я нежность пелены, Она ее как перевязь носила. Когда ж растаял этот поясок, Вольнее стали падать складки платья, Столь сделалось естественным объятье, Как до цветка прильнувший мотылек. Что дальше, вам хотел бы рассказать я, Но не велит она сгущать намек.

Заревая

Пред тем как здесь твое возникло тело, В утробе, где зиждительная мгла, Та женщина, что мать тебе была, Лишь яблоки пурпуровые ела. И ты глядишь всегда светло и смело, Не зная чары ни добра, ни зла. Высокая, румяна и бела – С какого-то иного ты предела. Ты – яблоня, в которой по листам Еще не пробежало слово гнева. К тебе еще не приближалась Ева. И ветки не сломал твоей, Ты вся еще с цветами в разговоре, И пьет твой рот пурпуровые зори.
1-67891011121314151617181920-97
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com