на главную - закладки

Чтение онлайн

КНИГИ

switch

АВТОРЫ

ЖАНРЫ

Деловая литература

Детективы

Детские

Документальная литература

Дом и Семья

Драматургия

Жанр не определен

Компьютеры и Интернет

Любовные романы

Научно-образовательная

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия и эзотерика

Справочная литература

Старинная литература

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор

Том 5. Стихотворения, проза
на обложку

Бальмонт Константин Дмитриевич
Шрифт:

На пределе

Бесстрастная, своим довольна кругом, В безбрежности, где нет ни в чем огня, Бескровная, и сердце леденя, В лазурности идя как вышним лугом. Бездумная, внимая вечным вьюгам, В бездонности, где целый год нет дня, Бездушная, ты мучаешь меня, Луна небес над самым дальним Югом. Он северней всех северов, тот Юг. Здесь царство льдин возвышенно-кошмарных, С вещаньями разрывов их ударных. Медведь полярный был бы мне здесь друг. Но жизни нет. Ни заклинаний чарных. Безрадостный, я втянут в мертвый круг.

На Южном полюсе

На Южном полюсе, где льется свет по льдине, Какого никогда здесь не увидеть нам, И льдяная гора резной узорный храм, Что ведом Нилу был и неиэвестен ныне. Восходит красный шар в безжизненной пустыне, И льдяная стена, как вызов небесам, Овита вихрями, их внемлет голосам, А кровь небесная струится по твердыне. Но были некогда там пышные сады. Давно окончилось их жаркое цветенье, Лишь в красках, чудится, скользят их привиденья. И в час, когда звезда уходит до звезды, Еще цветут цветы средь всплесков и боренья Не забывающей минувшее воды.

Белый бог

Он мне открылся в северном сияньи. На полюсе. Среди безгласных льдин. В снегах, где властен белый цвет один. В потоке звезд. В бездонном их молчаньи. Его я видел в тихом обаяньи. В лице отца и в красоте седин. В качаньи тонких лунных паутин. Он показал мне лик свой в обещаньи. Часы идут, меняя тяжесть гирь. Часы ведут дорогой необманной. Зачатье наше в мысли первозданной. На снежной ветке одинок снегирь. Но алой грудкой, детским снам желанной, Велит Весне он верить цветотканной.

Белая парча

Я выстроил чертог, селение, овин, Я башню закрепил в стране мечты орлиной, Но птичка белая, мелькнувши, в миг единый Открыла гулкий ход для всех окрестных льдин. Когда ж умолк вдали протяжный шум лавин И снова свиделась вершина гор с вершиной, Над побелевшею притихшею равниной Был уцелевший я, и в днях я был один. Но в мироздании став зябкою былинкой, И слушая душой, как мир безбрежный тих, Всех милых потеряв, я не скорблю о них. Все прошлое златой заткалось паутинкой. И чую, как вверху, снежинка за снежинкой, Безгласные, поют многолавинный стих.

Певец

Он пел узывно, уличный певец, Свой голос единя с игрою струнной, И жалобой, то нежной, то бурунной, Роняя звуки, точно дождь колец. Он завладел вниманьем наконец, И после песни гневной и перуиной Стал бледен, словно призрак сказки лунной, Как знак давно порвавшихся сердец. Явил он и мое той песней сердце. Заворожен пред стихшею толпой, Нас всех окутал грустью голубой. Мы все признали в нем единоверца. И каждый знал, шепчась с самим собой, Что тот певец, понявший всех, – слепой.

Глубинное поручительство

Крест золотой могучего собора Вещательно светился в вышине, И весь вечерний храм горел в огне, Как вечером горят верхушки бора. Что звездный мрак придет еще не скоро, Об этом пели краски на волне, Которая, плеснув, легла во сне, Не пеня больше водного простора. На паперти коленопреклонен, Я видел службу, свечи, блеск церковный, В напев молитв струился с башен звон. И видел, как в глубинах влаги ровной, Паверя в свет, прияла темнота Весь храм могучий с золотом креста.

На дне

Покой вещанный. Лес высокоствольный. Расцвет кустов, горящий кое-где. Синь-цветик малый в голубой воде, Камыш и шпажник, свечи грезы вольной. Обет молчанья, светлый и безбольный. В немых ночах полет звезды к звезде. Недвижность трав в размерной череде. Весь мир – ковчег с дарами напрестольный. И вот, слагая истово персты, И взор стремя в прозрачные затоны, Как новый лист, вступивший в лес зеленый, – Отшельник, там на дне, узнал черты, В гореньи свеч, родные, вечность взгляда, Под звон церквей потопленного града.

Орарь

Когда, качнув орарь, диакон знак дает, Что певчим время петь, народу – миг моленья, В высотах Божеских в то самое мгновенье Кто верен слышит звон и ангельский полет. Когда на сотне верст чуть слышно хрустнет лед В одной проталине, тот звук и дуновенье Тепла весеннего вещают льду крушенье, И в солнце в этот миг есть явно зримый мед. И ветка первая на вербе златоносной, Пушок свой обнажив, сзывает верных пчел. Воскресен благовест их ульевидных сел. Когда жь, когда мой дух, тоскующий и косный, Увидит вербный свет и веющий орарь. И Богу песнь споет. Как в оны дни. Как встарь.

Служитель

В селе заброшенном во глубине России Люблю я увидать поблекшего дьячка. Завялый стебель он. На пламени цветка Навеялась зола. Но есть лучи живые. Когда дрожащий звон напевы вестовые Шлет всем желающим прийти издалека, В золе седеющей – мельканье огонька, И в духе будничном – воскресиость литургии. Чтец неразборчивый, вникая в письмена, Нетвердым голосом блуждает он по чащам. Как трогателен он в борении спешащем. Бог слышит. Бог поймет. Здесь пышность не нужна. И голос старческий исполнен юной силой, Упорный свет лия в зов: «Господи, помилуй!»

Колокол

Люблю безмерно колокол церковный. И вновь как тень войду в холодный храм, Чтоб вновь живой воды не встретить там, И вновь домой пойду походкой ровной. Но правды есть намек первоосновной В дерзаньи с высоты пророчить нам, Что есть другая жизнь, и я отдам Все голоса за этот звук верховный. Гуди своим могучим языком. Зови дрожаньем грозного металла Разноязычных эллина и галла. Буди простор и говори как гром. Стократно-миллионным червяком Изваян мир из белого коралла.

Вершина

От часа одного лучей и ласки солнца Забыла вся земля дождливость трех недель. Внутри перебродил свой срок прождавший хмель, Шуршит кузнечиков чуть слышно веретенце. Цветочек желтенький раскрыл жучку оконце, И тот, смарагдовый, как в мягкую постель, Забрался в лепестки. Бессмертная кудель Спешит, отвив, завить живое волоконце. В лесу зардевшемся повторное «Тук! Тук!». То не весенний знак. Стучит осенний дятел. Дней летних гробовщик роняет мерно звук. Рассказ прочитанный из нежных выпал рук. Но, если что-нибудь из чары час утратил, Восторг законченный – вершина всех наук.
1-91011121314151617181920212223-97
Поделиться с друзьями:
© 2024 xBook

Почта для связи: xbook.shoplift810@passfwd.com