Чтение онлайн

Hier, on a recu ici de Wilna une nouvelle des plus significatives. Voici ce que c’est. Une d'eputation des paysans du Royaume de Pologne s’est rendue aupr`es de Мих<аил> Ник<олаевич> Муравьев pour le prier de vouloir bien les prendre sous sa protection, — disant qu’ils ne pouvaient pas compter sur celle des autorit'es de Varsovie. La d'eputation devait se composer de deux mille personnes, et ce n’est qu’`a la demande de Mour<avieff> qu’elle a 'et'e r'eduite `a vingt. — Quelle r'ev'elation et quelle lecon! — Hier, `a d^iner chez Катков, on m’a assur'e qu’on avait eu la nouvelle que l’assassin de Domeiko* `a Wilna a 'et'e arr^et'e et d'ej`a pendu. — Il para^it que d'ecid'ement `a Wilna la crise s’est faite et que m^eme la majeure partie de la soci'et'e polonaise est en pleine r'eaction contre les terroristes… C’est lundi dernier, le 5, que les notes ont d^u ^etre remises `a Gortch<akoff>*. — Mais maintenant tout cela n’a plus qu’un int'er^et de curiosit'e. — La coalition est p<our> le moment d'esorganis'ee — gr^ace `a l’Angleterre*. Napol'eon III est flou'e. Il faudra voir ce que le ressentiment de cet 'echec, le plus grave qu’il ait subi, le portera `a faire. — Car il est impossible qu’il se r'esigne `a la situation qui lui est 'echue, et on peut, selon moi, s’attendre de sa part aux r'esolutions les plus extr^emes.

Je ne suis pas parvenu `a voir Anna `a leur passage, attendu que le convoi Imp<'erial> n’est pas entr'e `a la gare de Moscou. Anna m’a 'ecrit de Wladimir*. Elle me dit dans sa lettre que maintenant, que la voil`a r'eduite `a la soci'et'e intime, elle se fait l’effet d’un naufrag'e chez quelque peuplade primitive. — On pr'etend qu’ils ne reviendront qu’`a la fin de novembre. — Moi, je pars demain, tr`es d'ecid'ement, p<our> P'etersb<ourg>. Ah, que j’aurais mieux aller vers vous, f^ut-ce m^eme pour rester avec vous jusqu’`a l’arri`ere-automne. — Quant `a ma pauvre m`ere, qui est plus folle que jamais, elle s’est mise en t^ete qu’on va m’envoyer en Sib'erie et que je ne la quitterai que p<our> prendre le chemin de l’exil. Toutes ces extravagances me portent horriblement sur les nerfs. — Ah, du calme, du calme `a tout prix. — Que Dieu v<ou>s prot`ege.

Москва. Четверг. 8 августа 1863

Тебе, моя милая дочь, адресованы эти строки, которые, я надеюсь, придут к вам не позже 15-го*. Знайте, что я много бы дал, чтобы быть в этот день с вами… Не могу выразить, как я по вас скучаю, и по той и по другой.

Сегодня утром я присутствовал в Кремле при выходе государя. Погода нынче великолепная. Небо синее, солнце ослепительное. — И встреча, устроенная государю народом, не уступала им в яркости. Жаль, что тебя не было там со мной, моя милая дочь, ты бы сумела по достоинству оценить этот прекрасный день.

Вчера здесь было получено из Вильны известие чрезвычайной важности. И вот какое. Депутация крестьян из Царства Польского явилась к Михаилу Николаевичу Муравьеву умолять его, чтобы он согласился взять их под свою защиту, — дескать, на варшавские власти надежды мало. Депутация предполагалась двухтысячная, и только по просьбе Муравьева ограничились двадцатью выборными. — Какое разоблачение и какой урок! — Вчера на обеде у Каткова меня уверяли, будто пришло донесение, что убийца Домейко* схвачен и уже повешен. — Судя по всему, перелом в Вильне явно наступил и даже большая часть польского общества настроена против террористов… В прошлый понедельник, 5-го, Горчакову должны были вручить ноты*. — Однако теперь это вызывает только любопытство. — Коалиция в данный момент в полном разброде — благодаря Англии*. Наполеон III в дураках. Надо еще будет поглядеть, куда после этого поражения, самого тяжелого из всех, что он потерпел в жизни, заведет его ярость. — Ибо невероятно, чтобы он смирился с положением, в которое попал, и, мне кажется, можно ждать от него любых крайностей.

Мне не удалось повидаться с Анной, бывшей тут проездом, так как императорский поезд не останавливался на московском вокзале. Анна написала мне из Владимира*. Она говорит в своем письме, что теперь, когда ее круг общения столь тесен, она чувствует себя жертвой кораблекрушения в окружении горстки аборигенов. — Говорят, они вернутся не ранее конца ноября. — Я же уже точно еду завтра в Петербург. Ах, как бы я хотел покатить вместо этого к вам, пусть даже с условием задержаться у вас до поздней осени. — Что до моей бедной матери, у которой голова плоха, как никогда, то ей втемяшилось, будто меня ссылают в Сибирь и я покидаю ее только затем, чтобы отправиться по этапу. Все эти чудачества страшно действуют мне на нервы. — Ах, покоя я жажду, покоя! — Да хранит вас Господь.

Прошу вас убедительно, почтеннейший Иван Сергеевич, делать с моими виршами что вам угодно — т. е. изменить, поправить и усилить… Спешу, уезжаю сегодня и поручаю себя вашему дружественному расположению. — Когда будете писать к Анне? Вам пред<анный> Ф. Тютчев

P. S. Вместо слова бессмысленной, не лучше ли неистовой?

P'etersbourg. Lundi. 26 ao^ut 1863

Merci, ma fille ch'erie, de votre bonne lettre qui m’a fait grand plaisir. J’esp`ere que celle-ci t’arrivera `a point nomm'e pour te souhaiter la bienvenue `a Moscou. — Et moi aussi j’ai ressenti comme une f^acheuse privation ton absence de Moscou pendant les deux mois de s'ejour que j’y ai fait* et qui m’ont laiss'e un tr`es bon souvenir, un souvenir lumineux en d'epit du mauvais temps. J’y ai 'et'e t'emoin de quelque chose, `a quoi on ne saurait contester une signification historique. C’est l’accueil fait par l’opinion aux d'ep^eches du P<rinc>e Gortchakoff*. — C’est peut-^etre la toute premi`ere fois o`u la fibre nationale a vibr'e au contact de la diplomatie russe. Aussi les quelques lignes, que j’ai 'ecrites `a la h^ate sous le coup m^eme de l’impression*, ont-elles eu un sort tout particulier. — Comme s’'etait le premier bulletin de la victoire remport'ee, arriv'e de Moscou, elles ont 'et'e aussit^ot communiqu'ees en haut lieu, `a l’Imp'eratrice d’abord, qui avait, `a ce qu’il para^it, exprim'e des doutes sur l’impression que le ton g'en'eral des d'ep^eches produirait `a Moscou. — Puis la lettre ayant 'et'e lue par l’Empereur, celui-ci a dit qu’elle aurait d^u ^etre communiqu'ee `a Mlle Anna, pour l’amener `a des sentiments plus favorables au Vice-Chancelier. C’est le P<rinc>e Gortch<akoff> lui-m^eme qui m’a cont'e cela. — Hier j’ai d^in'e chez lui `a Tsarsko"i'e et j’ai recueilli des d'etails tr`es curieux sur ce qui s’y est pass'e dans ces derniers temps, dans la question Constantin. — L’Empereur, au dire de tout le monde, s’est admirablement conduit dans toute cette affaire. Il a su concilier dans une mesure parfaite sa tendresse tr`es vive pour son fr`ere avec une fermet'e `a toute 'epreuve. Aussi on peut consid'erer le r`egne malencontreux de celui-ci comme fini*. C’est demain, le 27, qu’il quitte Varsovie, avec femme et enfants, et se dirige par Vienne et le Danube en Crim'ee. Tous ceux qui l’ont vu ici s’accordent `a dire qu’il faisait piti'e `a voir, tant il se sentait 'ecras'e par la d'efaveur publique. C’est demain aussi que partiront les r'eponses du P<rinc>e Gortchakoff, tr`es laconiques cette fois, et d'eclarant la question ferm'ee, sinon d'ecid'ee*. Elles ne tarderont pas `a para^itre dans les journaux. — L’Empereur s’en va le 31 en Finlande, o`u il fera le 3 septembre l’ouverture de la Di`ete*. Le 4 il assistera `a une grande f^ete que Mad<ame> Aurore* lui donne dans sa maison de campagne, pr`es d’Helsingfors; le 8 il sera de retour `a Tsarsko"i'e et quelques jours apr`es il part p<our> Livadia. — Et ceci me ram`ene `a ce qui est l’objet de mes soucis non moins que des tiens, `a notre pauvre ch`ere Daria*. Assur'ement, une fois la cure finie, ce qu’elle aurait de mieux `a faire, c’est d’aller rejoindre l’Imp<'eratrice> en Crim'ee — si c’est pour y passer l’hiver, mais cent fois non si c’est pour en revenir au mois de novembre. Mais, alors, que doit-elle faire d’ici dans quelques semaines? O`u et comment passera-t-elle l’hiver? Je ne puis songer `a cette pauvre ch`ere fille non seulement sans tristesse, mais m^eme sans remords.

Mille amiti'es `a tout le monde. Dis `a mon fr`ere et `a grand-maman que j’esp`ere toujours les revoir en octobre. Que Dieu v<ou>s garde, ma fille, je vous embrasse du fond du coeur. T. T.

Петербург. Понедельник. 26 августа 1863

Спасибо, милая моя дочь, за хорошее письмо, оно доставило мне большое удовольствие. Надеюсь, мое письмо придет к тебе вовремя, чтобы поздравить с приездом в Москву. — Все два месяца, которые я провел в Москве, мне также очень не хватало тебя*, хотя от самого пребывания у меня остались очень приятные воспоминания, воспоминания радужные, несмотря на плохую погоду. Я был там свидетелем таких вещей, историческое значение которых неоспоримо. Я имею в виду то, как были восприняты общественным мнением депеши князя Горчакова*. — Может быть, поистине впервые действия русской дипломатии затронули национальные струны души. Поэтому несколько строк, которые я набросал сразу же, под первым впечатлением*, имели совершенно особую судьбу. — Они явились первым поступившим из Москвы сообщением об одержанной победе и потому тотчас же были переданы в высшие сферы, прежде всего императрице, которая будто бы высказывала ранее сомнения относительно того, какое впечатление произведет в Москве общий тон депеш. — Государь, прочитав письмо, сказал, что его следовало бы передать мадемуазель Анне, дабы внушить ей более благосклонное отношение к вице-канцлеру. Все это мне рассказал сам князь Горчаков. — Вчера я обедал у него в Царском и узнал очень любопытные подробности о том, как на днях решалась судьба Константина. — Государь, по всеобщему мнению, держался во всей этой истории безупречно. Несмотря на самую нежную привязанность к брату, он сумел проявить непоколебимую твердость. Итак, злосчастное правление Константина можно считать оконченным*. Завтра, 27-го, он, с женой и детьми, покидает Варшаву и через Вену по Дунаю направляется в Крым. Все, кто его видел, сходятся в том, что на него было жалко смотреть, столь подавлен он был всеобщим неодобрением. Ответы князя Горчакова, на этот раз очень лаконичные, объявляющие вопрос закрытым, если не разрешенным, также будут отправлены завтра*. Газеты сразу же их опубликуют. — 31-го государь уезжает в Финляндию и 3-го сентября открывает там сейм*. 4-го он будет присутствовать на большом празднике, который госпожа Аврора* дает в его честь в своем загородном доме под Гельсингфорсом; 8-го он вернется в Царское и через несколько дней уезжает в Ливадию. — Это обстоятельство возвращает меня к тому, что меня беспокоит не меньше, чем тебя, — к нашей бедной милой Дарье*. Бесспорно, лучшее, что она может предпринять, закончив курс лечения, это отправиться в Крым к императрице — в том случае, если можно будет остаться там на всю зиму, если же придется вернуться из Крыма в ноябре, то ехать туда — сущее безумие. Но что тогда ей делать через несколько недель? Где и как проведет она зиму? Когда я думаю о нашей бедняжке, я испытываю не только грусть, а и угрызения совести.

Шлю всем дружеские приветствия. Скажи моему брату и бабушке, что я надеюсь увидеться с ними в октябре. Да хранит тебя Бог, дочь моя, сердечно тебя обнимаю. Ф. Т.

St-P'etersbourg. Lundi. 23 septembre/5 octobre

Ma fille trois fois ch'erie. Si les pens'ees humaines avaient l’heureuse facult'e de se convertir d’elles-m^emes en lettres 'ecrites, pli'ees, cachet'ees et exp'edi'ees `a la poste — assur'ement il ne se passerait pas de jour o`u tu n’en eusses recues deux ou trois de moi, tant mes pens'ees sont habituellement dirig'ees vers vous, vous entourant et vous couvant avec une affectueuse sollicitude. — Aujourd’hui enfin, sous une forme plus palpable, je te les exp'edie, sur l’avis de Kitty, tout droit `a Gen`eve, aux Eaux vives, maison P'etroff*, dans l’espoir qu’elles t’y trouveront encore. Ce que j’appris en dernier lieu `a ton sujet, c’est-`a-d<ire> au sujet de ta cure et de ses r'esultats, m’a fait plaisir, mais cette certitude acquise d’un mieux d'ej`a r'ealis'e dans l’'etat de ta sant'e ne conjure gu`eres, h'elas, quant aux appr'ehensions de l’avenir et d’un avenir tout `a fait imminent. Quelle r'esolution vas-tu prendre en vue de l’hiver prochain? Que te dira `a ce sujet ta voix int'erieure, la seule conseill`ere que tu aies? J’attends cette d'ecision avec un vif et tendre int'er^et, reconnaissant mon incomp'etence `a 'emettre un avis qui ne soit h'eriss'e d’inconv'enients, dans la situation donn'ee. La seule chose dont j’ai l’intime conviction, c’est que je me sentirai tr`es heureux de te revoir. — Ind'ependamment de tes lettres, j’ai eu derni`erement de tes nouvelles par le Comte G. Stroganoff* — dix jours apr`es qu’il t’avait vue, `a Ouchy, chez la Grande-Duchesse. J’aurais aim'e t’y voir moi aussi. — Ces beaux sites, qui ne vous emp^echent pas d’^etre malheureux quand on y est, ont une magie irr'esistible, vus de loin. L’exp'erience ne sert de rien et bien que reconnue, cette illusion d’optique devient la plus pressante des r'ealit'es. — Est-ce en pr'esence de ces beaux sites que tu liras ces lignes 'ecrites dans une demi-obscurit'e — entre 4 et 5 heures du soir, aux derni`eres lueurs d’un soleil qui est beaucoup plut^ot une conjecture qu’une certitude? — Les vendanges ici n’ont pas encore commenc'e — et en fait de Mont-Blanc, j’ai devant les yeux le Gostinnoi-Dvor, tout mouill'e de pluie.

Je ne te parle pas de ce qui concerne la famille, sachant que Kitty s’acquitte de ce soin — et d’ailleurs ce qu’il y aurait `a en dire ne serait gu`eres r'ejouissant. C’est quelque chose de triste et de terne, comme l’est tout d'eclin, de plus en plus accus'e.

Quant `a moi, dans le moment donn'e, c’est sur ma pauvre femme surtout, et sur Marie*, par ricochet, que s’arr^ete et s’'epuise ma plus vive sollicitude. — Ses lettres probablement t’auront inform'ee de tous les tracas, d'eboires et d'ego^uts, par lesquels elle a pass'e dans ces derniers temps. — En ce moment-ci, gr^ace `a l’argent que j’ai pu lui envoyer, elle a d^u se sentir un peu soulag'ee. — Pas moins, elle en a encore pour deux mois peut-^etre de cette abominable r'eclusion `a la campagne. — D’Anna je n’ai eu qu’une lettre (sans date) depuis son arriv'ee `a Livadia*. J’ignore si elle y a revu (et comment) le grotesque h'eros de son absurde roman*. — Enfin, ce qui est certain, c’est que nous sommes, `a l’heure qu’il est, grandement dispers'es. — Plaise au Ciel de nous r'eunir prochainement sans que personne manque au rendez-vous. — Au revoir donc, `a bient^ot, ma fille ch'erie.

С.-Петербург. Понедельник. 23 сентября/5 октября

Бесконечно милая моя дочь. Если бы человеческие мысли обладали счастливой способностью сами обращаться в письма, написанные, сложенные, запечатанные и отправленные по почте, я уверен, не проходило бы дня, чтобы ты не получала от меня два или три письма, ибо мысли мои постоянно обращены к тебе, опекают тебя, окружая заботой и лаской. — И вот сегодня посылаю их тебе в более осязаемой форме, по совету Китти, прямо в Женеву, на Воды, в дом Петрова*, в надежде, что они тебя еще там застанут. Последние известия о тебе, то есть о твоем лечении и о его результатах, меня порадовали; однако, хотя и можно с уверенностью утверждать, что в состоянии твоего здоровья наступило несомненное улучшение, это, увы, не снимает опасений за будущее, и за будущее самое близкое. Какое решение ты примешь относительно зимы? Что скажет тебе на этот счет твой внутренний голос, единственный твой советчик? Жду твоего решения с живейшим интересом и участием, поскольку признаю свою неспособность предложить в сложившейся ситуации что-либо, не сопряженное со множеством неудобств. Единственное, в чем я глубоко убежден, это в том, что буду безмерно рад тебя увидеть. — Независимо от твоих писем, я недавно получил о тебе известия от графа Г. Строганова* — через десять дней после того, как он видел тебя в Уши, у великой княгини. Я тоже был бы не прочь повидать тебя там. — Эти прелестные уголки природы обладают неотразимым очарованием, когда смотришь на них издалека, хотя пребывание там не мешает чувствовать себя несчастным. Опыт ничего не меняет, и признавая, что это оптический обман, тем не менее воспринимаешь его как самую очевидную реальность. — Неужели эти строки, написанные в сумерках, между 4 и 5 часами вечера, при последних лучах солнца, более похожих на мираж, чем на реальность, неужели ты будешь читать их посреди всех этих красот природы? — У нас здесь сбор винограда еще не начался, а вместо Монблана перед глазами у меня Гостиный двор, весь мокрый от дождя.