Чтение онлайн

Не пишу тебе ничего о нашей семье, поскольку знаю, что этим займется Китти, да к тому же то, что можно о нас сказать, вряд ли тебя обрадует. Как всё, что приходит в упадок, жизнь наша становится все более грустной и бесцветной.

Что до меня, то теперь я более всего тревожусь о бедной жене моей, а вместе с тем и о Мари*. — Из ее писем ты, наверное, знаешь обо всех волнениях, горестях и неприятностях, которые ей довелось пережить за последнее время. — Сейчас ей как будто стало полегче, благодаря деньгам, которые я смог ей послать. — Тем не менее еще два месяца она, по-видимому, должна будет провести в этом отвратительном деревенском заточении. — От Анны, со времени ее приезда в Ливадию*, я получил только одно письмо (без даты). Не знаю, встретилась ли она там (и как) с комичным героем своего нелепого романа*. — Словом, ясно одно, все мы сейчас находимся далеко друг от друга. — Бог даст, в ближайшем будущем мы снова соберемся вместе, и на этот раз никто из нас не будет отсутствовать. — Так до свиданья, и до скорого, моя милая дочь.

С.-Петербург. 7-го октября 1863

Почтеннейший Михаил Никифорович,

Не раз в наших беседах, в Москве * , говорили мы о пагубном направлении нашего Министерства народного просвещения — до того пагубном, что оно вменяет в обязанность всякому благонамеренному русскому противодействовать ему всеми силами * . — При этом, помнится мне, я высказал вам мое убеждение, что направление это, сколько оно вредно, столько же и несостоятельно у нас и лишено всякой raison d’^etre. [6] Так оно в своем начале противно всем чувствам и убеждениям верховного представителя власти. Терпимость же, ему оказываемая, объясняется какою-то страшною мистификациею, только в одной России возможною. Князь Горчаков, с которым я часто имел случай обо всем этом говорить, вполне разделяет и взгляд наш на самое направление, и мое мнение о его несостоятельности. — К тому же он, может быть, единственный человек между нами, который и по своему влиятельному положению, и по своему усердию к общему делу имеет и силу, и волю заявить с успехом, где следует, свой решительный протест против всего этого бесчинства. Но ему нужны факты, ему нужны точные несомненные показания, на которые он мог бы опереться… Что достаточно для личного убеждения, далеко не достаточно для государственного обличения.

Следственно, почтеннейший Михаил Никифорович, без вашей помощи, без вашего содействия и тут не обойдется.

Я знаю, — не будь у нас цензуры, имейте вы право и возможность не ограничиваться намеками, а высказывать дело как оно есть — и называть всё и всех по имени, — то одной вашей полемической деятельности достаточно было бы, чтобы довести до общего сознания всю зловредность теперешней системы и убедить кого следует в необходимости ее скорейшего устранения, — но, по несчастью, одною печатью, при ее существующих условиях, практического результата мы добиться не можем, а крайняя важность дела отлагательства не терпит — и потому, возвращаясь к нашим московским беседам, я не могу не повторить перед вами тогда еще мною вам высказанного убеждения, что вы могли бы оказать огромную услугу — как вы умеете их оказывать — составлением записки, короткой, но очень рельефной, о главных фактах, определяющих настоящий характер всей этой системы, в отношении которой может быть только одно сомнение: безумие ли это или преднамеренное предательство.

Вот что я имел, почтеннейший Михаил Никифорович, представить на ваше благоусмотрение. Буду ожидать вашего решения с полною верою в вашу всегдашнюю готовность служить общей пользе.

Ф. Тютчев

P. S. Известия из Англии удовлетворительные. По-видимому, заговор против нас решительно расстроен — открытие франц<узских> палат выяснит положение*.

P'etersbourg. Mercredi. 23 oct<obre>

Cent fois merci, ma fille ch'erie, de tes bonnes nouvelles au sujet de Daria. Tu ne pouvais pas me faire un plus sensible plaisir. Dieu veuille que le mieux obtenu soit durable et que cette bonne, ch`ere cr'eature rentre dans les conditions de sant'e qui seules donnent quelque agr'ement au fait d’exister… Mais m^eme en vue du r'esultat obtenu, je n’en persiste pas moins `a appeler de tous mes voeux le traitement radical et d'efinitif — et pas pour Daria seulement. Je vous prie, ma fille, de me pardonner ces aspirations terrestres et ces points de vue d’une port'ee un peu vulgaire.

Tu ne me parles pas dans ta derni`ere lettre de la sant'e de ton oncle, ce qui me para^it tout `a fait rassurant, mais j’aimerais bien que tu me donnasses des nouvelles de l’'etat des yeux de Ник<олай> Васильевич. Comment va l’oeil malade? La cataracte m^urit-elle? Et quand pense-t-on pouvoir l’op'erer? — Voil`a assur'ement quelqu’un qui, par sa mani`ere de prendre les choses d'eplaisantes de la vie, est plus 'edifiant que tout un volume de sermons… Il est pourtant vrai de dire que nulle part comme en Russie on ne rencontre de ce christianisme de plein pied, de ce christianisme spontan'e, de ces individualit'es qui ne se font pas chr'etiennes, mais qui naissent telles. C’est comme les belles voix en Italie.

Auriez-vous la complaisance, ma fille ch'erie, de prendre connaissance des petits papiers ci-joints? Ce sont des vers du P<rinc>e Wiasemsky, assez p'enibles d’ailleurs, — et un billet d’accompagnement de Valoujeff — qui me les envoie. La pi`ece de vers pourrait ^etre communiqu'ee `a Katkoff qui ne demanderait pas mieux que de l’ins'erer dans son prochain Русский вестник*. Charge-toi de cette n'egociation, je te prie.

Maintenant voil`a un autre service que tu vas me rendre. Il y a `a Moscou, comme tu sais, un Mr Бессонов, ami et prot'eg'e d’Anna. Le Бессонов en question m’a 'ecrit il y a d'ej`a quelque temps pour me dire qu’il aimerait 'echanger la place, qu’il a maintenant, contre une nomination aux Archives de Moscou, et il me demandait en cons'equence de m’int'eresser en sa faveur aupr`es du P<rinc>e Gortchakoff, ce que je n’ai pas manqu'e de faire. Le P<rinc>e G<ortchakoff> m’a charg'e de lui faire savoir qu’il ne demanderait pas mieux que d’utiliser ses talents et sa capacit'e reconnue et incontestable dans l’int'er^et du service en question, mais qu’il avait pris p<our> r`egle de ne jamais intervenir directement dans les nominations et que c’est p<ar> cons<'equent> avec le P<rinc>e Obolensky qu’il faudrait s’entendre au pr'ealable. Voil`a ce qu’il faudrait que tu fisses savoir `a Бессонов, en y mettant, comme assaisonnement n'ecessaire, toute ta gr^ace discr`ete et efficace. — Et sur ce, ma fille, laissez-moi vous embrasser.

Dieu v<ou>s garde. T. T.

Петербург. Среда. 23 октября

Сто раз благодарю тебя, моя милая дочь, за добрые вести о Дарье. Ты не могла сильнее меня обрадовать. Дай-то Бог, чтобы наступившее улучшение не было кратковременным и это доброе, милое создание вновь обрело то относительное здоровье, которое только и придает некоторую приятность существованию… Но даже радуясь достигнутому результату, я не расстаюсь с заветной мечтой о полном и окончательном исцелении — и не одной Дарьи. Прошу, дочь моя, простить мне эти земные желания и довольно банальные мысли.

В своем последнем письме ты ничего не говоришь о самочувствии твоего дяди, что мне кажется хорошим знаком, но я очень прошу известить меня о состоянии зрения Николая Васильевича. Что больной глаз? Созревает ли катаракта? И когда, полагают, ее можно будет оперировать? — Вот человек, который своим приятием жизненных невзгод преподает такой урок, какого не преподаст целый том проповедей… Но ведь правда, что нигде, кроме как в России, не встретишь христианства столь коренного, христианства столь непосредственного, христиан, которые не воспитываются, а сами рождаются. Так же как дивные голоса в Италии.

Сделай одолжение, моя милая дочь, ознакомься с прилагаемыми листками. Это стихи князя Вяземского — впрочем, довольно тяжеловесные — и сопроводительная записка Валуева, который мне их посылает. Стихотворение можно бы передать Каткову, он с удовольствием поместит его в ближайшем выпуске «Русского вестника»*. Будь добра, снесись с ним.

Вот еще услуга, которую ты мне окажешь. В Москве, как ты знаешь, есть некий господин Бессонов, друг и протеже Анны. Этот Бессонов писал мне какое-то время тому назад, что желал бы переменить свое теперешнее место службы на должность в Московском Архиве и в связи с этим просил меня походатайствовать за него перед князем Горчаковым, что я и не преминул сделать. Князь Горчаков поручил мне ответить ему, что с превеликим удовольствием использовал бы его дарования и его признанное и неоспоримое трудолюбие в интересах данного учреждения, но что он принял за правило никогда прямо не вмешиваться в назначения и что, следовательно, надлежало бы предварительно заручиться согласием князя Оболенского. Именно это и передай Бессонову, пустив в ход, дабы подсластить пилюлю, все твое скромное и действенное обаяние. — И засим, дочь моя, позволь с тобой расцеловаться.

Храни тебя Бог.

Ф. Т.

Samedi. 26 octobre 1863

C’est demain le 8 novembre, ma fille ch'erie, et je tiens `a arriver `a temps pour ^etre aussi de la f^ete*. — Cette date me reporte `a des temps qui sont de la fable pour vous, bien qu’ils aient commenc'e votre histoire, et qui parfois me sont si pr'esents… Je me vois encore, `a la date de ce jour, il y a quelques ann'ees, — courant de tout c^ot'e `a la recherche du m'edecin, le trouvant enfin, attabl'e chez un de ses amis, et l’arrachant non sans peine aux d'elices du festin, pour aller vous faciliter votre arriv'ee dans ce monde… O`u 'etait-elle alors, cette belle et gracieuse r'ealit'e qui ^etes vous — et comment se cachait-elle dans ce petit souffle de vie, `a peine recouvert d’un peu de mati`ere! — Et de se dire que ce moment, o`u vous existiez d'ej`a, vous restera aussi profond'ement 'etranger, aussi profond'ement inconnu que les temps qui ont pr'ec'ed'e la guerre de Troie! — tout comme ta vie actuelle, ton heure pr'esente devait rester lettre close pour ta pauvre m`ere… Ah que l’existence humaine est un 'etrange r^eve!..