Том 6. Созревание плодов. Соляной амбар
Шрифт:
Английскую ноту Вильгельм переслал австрийцам с сопроводительным примечанием, что-де Германское правительство –
«…ни в какой мере не солидаризируется с предложением Грея, напротив, оно решительно отказывается от его рассмотрения и передает его лишь для того, чтобы удовлетворить Англию… Германское правительство поступает так, придерживаясь той точки зрения, что чрезвычайно важно, чтобы Англия в данный момент не стала на сторону России и Франции»…
Австрия отказалась от предложения Грея. Старичок Франц-Иосиф недоумевал, – из-за чего, собственно, такой сыр-бор? – Сербия просит пощады, зачем война? – И, чтобы выудить у Франца-Иосифа подпись на объявление войны, его министр Берхтольд соврал ему, сказав, что Сербия – первая– уже напала на австрийские войска…
Российский министр иностранных дел Сазонов слал телеграммы во все концы мира. Император Николай слал телеграммы Вильгельму, – просил «во имя старой дружбы» повлиять на Австрию, дабы избежать «бедствия», – подписывался – Никки. Вильгельм отвечал, поучая необходимости монархов сообща наказывать цареубийц, и подписывался – Вилли. Австрийские войска шли к Белграду. Лихновский, германский посол в Лондоне, запросил Грея, – намерена ли Англия воевать из-за Сербии? – Грей молчал. Вильгельм молчание принимал за отказ от войны, полагая, что Англия не может воевать из-за Ирландского восстания, Франция молчала.
Генеральные штабы – это учреждение. Российские генералы доказывали, что раз Австрия мобилизовалась, то и России надо мобилизоваться, на то они и генеральные штабы, – а то можно пропустить время, ибо на мобилизацию в России самое меньшее требовалось три недели. В Российском генеральном штабе на подпись императору изготовлены были два императорских указа – на мобилизацию четырех военных округов и на всеобщую мобилизацию. Генеральный штаб настаивал на втором указе, – Николай подписал первый, сообщив, что к вечеру подписан будет и второй. Приказ срочно опубликовали. Сейчас же к Сазонову приехал германский посол Пурталес с нотою, что-де –
«если Россия продолжит подготовку к мобилизации, то Германия объявит мобилизацию, а мобилизация означает войну».
В десятом часу вечера пришла телеграмма к Николаю от Вильгельма, – Вилли мог бы даже выступить посредником между Австрией и Россией, если бы Никки не мобилизовался. В одиннадцать часов вечера Николай объявил, что приказа о всеобщей мобилизации не будет, и телеграфировал об этом Вилли, – генералы из генерального штаба пришли в ужас. Генералы рвали телефоны на дачу к императору, – император прятался от телефонов. Генералы убедили наутро Сазонова ехать к императору на дачу и вымолить у него подпись под мобилизационным приказом.
Сазонов поехал. Сазонов убедил императора:
«…в течение почти целого часа министр доказывал, что война стала неизбежна… поэтому лучше, не опасаясь вызвать войну нашими к ней приготовлениями, тщательно озаботиться последними, нежели из страха дать повод к войне быть застигнутыми ею врасплох»…
Николай –
«был крайне взволнован»…
Сазонов сбежал в императорскую прихожую и позвонил оттуда по телефону в Санкт-Петербург начальнику генерального штаба генералу Янушкевичу, сообщив «высочайшее повеление» о всеобщей мобилизации и закончив свой разговор, в расчете на императорское безволие, мудрейшею фразой, –
«Теперь вы можете сломать телефон!»…
Янушкевич так и поступил, спрятавшись от телефона.
В два часа пятнадцать минут ночи, когда по всей Российской империи шли уже приказы о всеобщей мобилизации, Николай вновь телеграфировал Вильгельму:
«Мы далеки от того, чтобы желать войны. Пока будут длиться переговоры с Австрией по сербскому вопросу, мои войска не предпримут никаких вызывающих действий», –
и подписался уже не Никки, но – Николай.
Телеграмма до Вильгельма не дошла, – неизвестно, кто ее украл, какие штабы. В полночь с 31-го на 1-е августа по-европейски – или с 8-го на 19-е июля по-российски – германский посол Пурталес передал Российской империи германский ультиматум двенадцатичасового срока: – или демобилизация, или война. В седьмом часу вечера 19-го июля, не дождавшись ответа у себя в посольстве, Пурталес приехал за ответом к Сазонову, –
«три раза подряд он спрашивал Сазонова, согласна ли Россия отменить мобилизацию, и трижды Сазонов ответил отказом».
Посол передал ноту с объявлением войны.
«После вручения ноты граф Пурталес, потерявший всякое самообладание, отошел к окну и, взявшись за голову, заплакал»… Англия и Франция пребывали в гробовом молчании. Генеральные штабы – это учреждения. Еще задолго до 1914-го года германским стратегом генералом графом Шлиффеном был разработан план германского завоевания Европы. По плану надо было в первую очередь напасть на Францию, обойдя французские крепости через Бельгию, взять Париж, разгромить Францию – и тогда уже нападать на Россию. Шлиффен умер до мировой войны, но план его остался. Война России была объявлена. Франция и Англия молчали. Вильгельм сказал Мольтке-младшему, начальнику германского генерального штаба:
– «Итак, мы двинемся всеми нашими силами только на восток!..»
Мольтке-младший возразил императору: –
«Это невозможно… Наступление миллионных армий… результат многолетней кропотливой работы… Раз план разработан, его нельзя менять!»
Мольтке-младший записал в своем дневнике:
«Это было для меня ударом, – меня это поразило в самое сердце»…
Генеральный штаб и сердце Мольтке-младшего оказались сильнее императора: 3-го августа Германия объявила войну Франции, но напала не на Францию, а на Бельгию, которой войны не объявляла.
И только тогда заговорила Англия: или немедленно Германия очищает Бельгию от своих войск – или война с Германией.
В полночь с 4-го на 5-е августа европейского счисления Англия воевала с Германией.
6- го Австрия объявила войну России.
7- го Франция и Англия воевали с Австрией.
Генеральные штабы – это… Российскому генеральному штабу требовалось три недели, чтобы мобилизоваться, – и надо было армии свезти к границам. Германскому генеральному штабу требовалось напасть на Бельгию, обойти французские крепости, свалиться на Париж, взять Париж, – так немцы и действовали, в десять дней прошед Бельгию и нависнув над Парижем. Из Парижа телеграфировали в Петербург на седьмой день германо-французских военных действий:
«Французские армии перейти в наступление в ближайшем уже едва ли смогут… Весь успех войны зависит всецело от наших (то есть русских) действий в ближайшие недели и от переброски на русский фронт германских корпусов»…
Российские войска не были еще мобилизованы, – французский и английский послы ночевали в российском министерстве иностранных дел, умоляя:
– Скорей! скорей!
Послы сулили деньги и просили в средствах не стесняться.
Даже генерал Янушкевич считал невозможным русское наступление. Французский посол Палеолог умолял – и умолил: – 31-го июля по русскому счислению верховный главнокомандующий императорский дядя Николай Николаевич, «сжалившись», сообщил Палеологу о том, что –