Чтение онлайн

– А ты почем знаешь, что я на вокзал?
– с потаенной тревогой спросил он, отодвигаясь от собеседника.

– Эх, друг сердечный, мало ли мы чего знаем, да помалкиваем только! Ну да ты это брось! Чай испугался: за "легавого" меня принял!

– Чего мне бояться-то, - недружелюбно отозвался Козырь, внимательно разглядывая незнакомца.
– Ты вот говори толком зачем меня звал-то.

В это время вошел в комнату буфетчик, неся на подносе графин с водкой и обычную закуску: два копченых ельца, несколько кусочков чайной колбасы и два ломтя черного хлеба. Ни салфетки, ни вилок здесь не полагалось. Сунув принесенное на стол, буфетчик остановился в вопросительной позе.

– Что думаешь, - подмигнул ему незнакомец, - денег у нас нет! Вот они!
– И он выбросил из кармана целую пригоршню серебряной мелочи, отсчитал следуемое за поданное и крикнул буфетчику: - Получай и... проваливай!

Козырь машинально выпил, налитый ему стаканчик, недоумевая, с кем это его свела судьба.

– Вот что, брат! Слушай меня внимательно. Кто я, что я - тебе до этого нет никакого дела! Помни, что я худого тебе не желаю. Знаю откуда ты идешь, что сегодня ночью делал! Знаю, кого вы с Егориным сегодня ночью в Томь свезли!

Козырь вскочил, как ужаленный.

– А-а, так ты вот про что!
– злобно прошептал он, сунув руку за голенище, где у него хранилось "перо", но в это мгновение незнакомец быстро схватил Козыря за правую руку и, стиснув ее, как в железных тисках, спокойно сказал:

– Брось! Не шали!..

9. ЗАЛЕТНЫЙ В РОЛИ ШЕРЛОКА ХОЛМСА

Залетный как ни был пьян, но, услышав эти слова, имеющие столь серьезное значение для лиц, "формуляр которых не особенно чист", очнулся и дико озираясь, присел на кровати. Выраже-ние его лица было растерянное и испуганное, как у человека, над ухом, которого выстрелили из пушки.

– Облава, говоришь ты, - сиплым с перепоя голосом спросил он и, сильно пошатываясь, прошелся по комнате, что-то ища глазами.

– А, Кондратий Петрович, друг любезный, тебя ли я вижу.
– Сейчас только заметил Егорина Залетный.
– Какими судьбами занесло тебя в эту юдоль нищеты, порока и преступления!
– и Залетный по-театральному вытянул правую руку, усиленно балансируя левой.

– Будет тебе шута-то ломать, очнись, - досадливо отозвался Егорин.

– Очнуться, это мы можем, в один момент! Только необходимо опрокидончик совершить! Любаша, царица сердца моего, посмотри-ка там в шкафчике, не осталось ли от вчерашнего пиршества.

Молодая женщина молча повиновалась и поставила перед Залетным довольно объемистый графинчик, на дне которого еще оставалось несколько рюмок водки.

Залетный дрожащими руками налил себе по стаканчику. Брезгливо морщась, выпил, после чего низко опустил свою голову, и некоторое время молчал.

– Н-ну, теперь можно, как будто отошло немножко, хотя, говоря по душе, мыслительные способности мои несколько подмочены, но все же, друг, я к вашим услугам. Полагаю, что разговор наш будет иметь, так сказать, конфиденциальный характер, а потому прошу оставить нас одних!

Голубок и Люба вышли.

– Слушай, Залетный, - заговорил Егорин, близко подсаживаясь к нему, перво-наперво скажи мне, хочешь ли ты пять тысяч заработать.

Залетный удивленно посмотрел на Егорина.

– Шутить изволишь, Кондратий Петрович, сорвалось у него.

– Какие шутки - дело говорю. Пять тысяч твои будут, только сумей содействовать! Слушай, вот все по порядку: дней десять тому назад свели меня с одним "фраером" - купчиком из Иркутска. "Обвели" мы его и "похерили" понимаешь, но только вот деньги, другому достались. Перехитрили меня! Вчерашней ночью мы "дело" закончили, а сегодня я было в номер, а мне вот такое письмецо преподносят...
– и Егорин протянул Залетному таинственный документ, писанный двойником Василия Ивановича.

Залетный взял письмо, внимательно перечел его и зачем-то даже посмотрел на оборотную чистую сторону.

– Ловко сделано!
– сказал он, совершенно трезвым и серьезным тоном.

Перспектива заработать пять тысяч и рассказ Егорина вышибли из него все остатки хмеля.

– Да понимаешь, какая вещь, - продолжал Егорин, - этот самый "человек в маске", ведь как ловко прошел в номер под видом как будто самого Василия Ивановича.

Залетный кивнул головой.

– Судя по тому, - медленно и раздумчиво заговорил он, - что никто в гостинице не заметил ничего странного во внешности "второго" Василия Ивановича, грим и костюм последнего были вполне выдержаны. Отсюда следует, что сей ловкач имел прямую возможность близко и внимательно наблюдать за настоящим Василием Ивановичем.

– Должен тебе сказать, - вставил Егорин, - что дня за три до того, как мы с тобой разыграли "фраера", я получил по городской почте письмо такими же вот печатными буквами, также подписанное. Просились взять в пай и обещали всякое содействие. Я, понятно, не обратил на это внимание, а на самом деле вон что вышло.

– Так, так-то ты ни на кого подозрения не имеешь. "Наводчики" в этом деле были.

– "Наводчик"-то положим был, только не зрячий, а слепой, - ответил Егорин, - так что он повредить мне не мог.

Залетный задумчиво покачал головой.

– Да, темное дело... Тут, брат, надо подумать! А из своих-то ребят никто "продать" не мог.

– Нет, тут толковать нечего. Прямо ума не могу приложить. Затем вот и к тебе пришел, действуй по горячим следам!

– Ты с кем орудовал-то.

– С Козырем, с Сенькой, да этот-то ни причем! Сегодня утром совсем из Томска убрался.

– Ладно, будем действовать! Давай на первые расходы рублей сто!

– А ты не запьешь.
– Недоверчиво спросил Егорин. Залетный встал, гордо выпрямился и стукнул себя кулаком в грудь.

– Кондратий, что ты говоришь. Кого ты перед собой видишь! Чтобы я Артемий Залетный, да в таком деле продал! Да знаешь ли ты: в 89 году, в Москве, когда у баронессы фон Элнгер бриллиантов на семьдесят тысяч взято было, призывает меня покойник Сергей Ипатыч, в сыскном я у него правая рука был, призывает и говорит: действуй, говорит, Артемий! На расходы пожалуйте! Сейчас это он написал ордер. "Сколько" - двести рублей надо, говорю. "Изволь, друг любезный". Так-то. А ты говоришь - не запьешь! Эх...
– Ну ладно, разве я сумлеваюсь, денег-то у меня с собой ста рублей нет. На вот возьми пока пятьдесят! Пойду теперь.
– Продолжал Егорин, надевая фуражку. Ты в случае чего заходи ко мне. Ну прощай...

И Егорин, пожав Залетному руку вышел из комнаты.

Занималось раннее утро, дверь пивной была полуоткрыта и Голубок уже орудовал за стойкой, откупоривал бутылки для какого-то раннего гостя.

Егорин, кивнув ему головой, вышел в двери, точно крадучись, воровской походкой, и скрылся в густом утреннем тумане, окутавшим еще спящую улицу...

Залетный, проводив, своего гостя, торопливо оделся, сунул в карман кисет с табаком, спички и засаленную записную книжку:

– Я ухожу, Голубок!
– крикнул он хозяину, подойдя к задней двери пивной.
– Если кто из наших забредет, так скажи, чтобы вечером понаведовались. Дело мол есть, понял?