Чтение онлайн

Женщину звали Микалая Эльфир Земная. Но представили мне ее только после того, как я громким шепотом поинтересовался у Ира, что это за барышня и с чем ее едят. После таких слов меня удостоили просто ледяным взглядом, но процедуру знакомства, которой спешно занялся Ир, декан, стоит отдать ей должное, выдержала с честью. Правда, растерялась, когда я подал ей руку. Но Том – вот неугомонная душа! – сразу же вякнул со своей задней парты, что с девушками вроде как за руку не здороваются. На что я ответил, что здороваюсь не с девушкой, а с суровым деканом. И добавил, что такого сурового мужика, как она, еще нужно поискать. Я в тот момент куражился, поэтому мысль о том, что сейчас меня будут убивать без суда и следствия, отрезвила слишком поздно. Но, как ни странно, женщина неожиданно улыбнулась. «А вы интересный…» – сказала она и вышла в коридор, оставив Умку таращиться на меня со священным ужасом в глазах.

Пришлось пожать плечами, сдать полуневменяемого гнома на попечение Иру, а самому снова сосредоточить внимание на «колокольчиках».

Классный час на этот раз оказался на удивление информативным. Я смог пообщаться с Томом, который наконец просветил меня на тему его отношений с отцом. Оказывается, Рутберг-старший считался сильнейшим человеческим магом своего поколения. Он жил и нес службу на восточной границе Федерации княжеств, то есть в непосредственной близости от пустыни Наби, откуда происходил Фа. Так вот, сам Дэниз Рутберг происходил из самородков, в свое время изучал магию исключительно в походных условиях, но так и не получил никакого классического образования, поэтому задался целью воплотить в сыне свои так и не сбывшиеся когда-то мечты. Да, он был самым мощным магом-стихийником, но никакого диплома так и не получил. Да и зачем диплом боевому магу, как любил, по словам Тома, говаривать его папаша. Но сына Рутберг-старший отправил учиться с жесточайшим наказом не посрамить честь семьи. И вести себя прилично. Вот из-за этих понятий о приличиях у них и нашла коса на камень. Тому претило желание отца казаться лучше, чем он был на самом деле. Претило делать так, как хотелось Рутбергу-старшему. С одной стороны, проблема выеденного яйца не стоила, но все мы знаем вечную историю отцов и детей, не так ли? Собственно, с этим мне и предстояло разобраться. Я очень надеялся, что смогу побеседовать с Дэнизом уже в эти выходные.

Дальше мы говорили с Машкой, который, пока остальные веселились, возились с котятами и шумно обсуждали футбольные эльфийские будни, сдавленным шепотом поведал мне, что же у него не так с женой. На первый взгляд все обстояло плохо. Очень плохо. На лицо были полное непонимание и подчеркнутая жестокость с ее стороны и отторжение и тихая ненависть с Машкиной. К тому же я бы сам не поверил, если бы не услышал этого от него, но наш Машмул, как оказалось, отчаянно хотел хотя бы изредка видеться с единственной дочерью и общаться с ней. Но жена отчего-то не позволяла ему этого. Пришлось подозвать Илю и выяснить все наверняка. Оказывается, у темных вообще не принято подпускать отцов к детям. Просто беда с ними.

С этой безрадостной ноты я как-то незаметно переключился на другой вопрос. Меня интересовала Инга. Как у них там с Марфой все прошло? Изменилось хоть что-нибудь? Или все осталось на той же стадии? Вот от этого вопроса лицо Или изменилось. Взгляд засветился лукавством и потаенной радостью.

– Она просила передать, что благодарна тебе за все. Кстати, Алый уже составляет черновой вариант договора о перспективах сотрудничества по вопросам поставки благовоний и прочих ароматных средств в Темное королевство.

– Серьезно? – искренне порадовался я за светлого. – Значит, его можно поздравить? – и покосился на Алиэля, ревностно наблюдавшего за нами с другой стороны класса.

Тот сразу же отвернулся. Похоже, он не столько за всеми нами присматривал, сколько следил за Машкой. Беспокоился. Значит, уже подружились. А ведь, когда я только пришел в этот мир, они были чуть ли не смертельными врагами. Ну и что же мне теперь делать с приглашением для Машкиной женушки? Не отменять же, правда? Но и как их помирить, ума не приложу.

Но я решил пока этим не заморачиваться. И отвлекся на Гарри, которая с восторгом рассказывала Ульке и Тому о том, как летала к родителям Фа и как ее приняли в Пустыне. Оказывается, драконы прямо в полете легко могут перемещаться в пространстве. Фа сидел рядом и тихо гордился своими сородичами, которые так благосклонно приняли выверну, принесшую от него отличительный знак. Слово за слово – и Гарри случайно обмолвилась о том, что дом Фа похож на маленький оазис посреди пустыни, вот тогда оживился наш гном-мелиоратор. И принялся расспрашивать Фа, как у ифритов обстоят дела с магической мелиорацией. Ответить тот не успел, поскольку прозвенел звонок.

Ребята стали с неохотой собираться, уходить из нашего уютного класса никому не хотелось. Но их ждали другие пары. Так что очень скоро кроме котят в классе остались Умка, Ир и я. Мерцающий тут же оживился и чуть ли не пинками выставил меня за дверь. Почему? Да просто вспомнил о вчерашнем разговоре и потребовал, чтобы прямо сейчас позвал на гневотерапию Карла. Когда я уже в дверях обернулся и поинтересовался, а чем он сам планирует заняться, они с Умкой хитро переглянулись и сказали, что будут готовиться к завтрашней презентации проекта по мелиорации. О, тут уж я застриг ушами, как бывалый эльф, конечно если выражаться образно. Но меня внаглую выперли из аудитории. Пришлось тащиться к Карлу.

Я был так поглощен своими мыслями, что уже привычно промаршировал через пустующую приемную с девственно чистым секретарским столом и ввалился в кабинет ректора без стука. Вот тут-то и пришла моя смерть.

– А вот и он! Легок на помине! – воскликнул Корешель, обернувшийся на меня из кресла для посетителей.

Ректор, судя по всему, заметивший, как в этот момент изменилось мое лицо, поспешил сотворить для меня отдельный стул. Но я и не подумал его занять. Просто осторожно приблизился и вопросительно посмотрел в глаза Карла, мимоходом покосившись на преподавателя магических единоборств.

Карл кашлянул. Уже это сказало о многом. По спине пробежал неприятный холодок. Что же могло случиться?

– Видишь ли, Андрей, Корешель недоволен твоим классом и очень хотел бы знать, чем твои «колокольчики» так заняты на своей гневотерапии, если приходят к нему на занятия как на каторгу и только мечтают о том, чтобы слинять?

Я глянул на одного, потом на другого, последнему приходилось выворачивать шею, чтобы видеть меня. Вздохнул и решил, что лучше все прояснить сразу, чем танцевать вокруг да около.

– Насколько вы ему доверяете? – Я, не стесняясь, кивнул на Корешеля, потом посмотрел в глаза ректору.

– К чему этот вопрос?! – тут же взвился полуэльф, но ничего предпринять не успел. Карл жестом потребовал, чтобы тот успокоился, и тихо спросил:

– Андрей?

– От вашего ответа зависит, поведу я вас обоих в зал для гневотерапии или пойдете только вы.

– Я и сам мог бы туда попасть, без провожатых, – недовольно пробурчал преподаватель магических искусств, на что я только головой покачал:

– И ничего бы не увидели. Впустить бы вас ребятки впустили, но ни в жисть не показали бы лишнего.

– А с тобой покажут? – тут же спросил у меня Корешель.

– А Карл может тебе доверять?

Андрей

В принципе я не сомневался, что Карл возьмет его с собой. Вот честно, Корешель мне давно был чем-то симпатичен. Достаточно вспомнить наше с ним первое знакомство, когда он сначала скривился, когда понял, что я ни фига не смыслю в его высоком воинском искусстве. А потом безоговорочно принял меня таким, каков я есть, когда оказалось, что мне и необязательно уметь махать мечом, поскольку я интуитивно чувствую, что кого-то из ребят можно составить в пары, а кто-то, например Иля, способна одна выстоять против троих. И все равно я немного нервничал, когда вел их к залу для гневотерапии, на подземные этажи главного корпуса. Откуда тут взялись эти подземелья, если весь университетский городок стоял на реке, понятия не имею. Но для меня в этом мире многое из несуразного и необъяснимого объяснялось очень просто – магия. Я в ней смыслил еще меньше, чем в оружии, поэтому даже не заморачивался на этот счет.