Чтение онлайн

Ну никак ему не везло. Даже там, где мужики были в море и в лачугах оставались только женщины и дети, не впускали его. Так он и брел вдоль берега, голодный и холодный. Наконец, добравшись до Сирвасте, зашел в трактир и спросил, нет ли там его друга Яана Вайгупалу. Помещение с длинной лавкой у большой печи было темное и тесное. Ни души в ней не было, один трактирщик, позевывая, восседал за стойкой.

– Яан Вайгупалу?
– переспросил сонный хозяин.
– Сроду не слыхал такого имени.

– Он непременно должен был подойти сюда к этому времени, - сказал незнакомец, немного отодвинул лавку от печи и сел, припечатал спину к горячему боку печки. Он блаженствовал, а хозяин тем временем перечислял здешних людей.

– А тебя самого как зовут?
– спросил он.

– Нипернаади. Меня зовут Тоомас Нипернаади, я тут неподалеку работал в лесу, но пока шел от корчмы к корчме, спустил все денежки и вот пришел сюда кругляк грузить. Меня позвал сюда мой друг Яан Вайгупалу, здесь, мол, есть работа на погрузке кругляка.

– Ни об одном Яан, Вайгупалу я слыхом не слыхивал, - мрачно отозвался хозяин, поняв, что у незнакомца нет денег.
– А кругляк верно, в порту грузят, баржи уже целую неделю стоят, и евреи нанимают работников. Хотят поскорее увезти отсюда свой лес.

Но Тоомас Нипернаади разомлел у печи и не хотел закруглять разговор.

– Смешно, - заметил он удивленно, - что моего друга Яана Вайгупалу тут нет. Сам написал мен, чтобы я непременно пришел тога-то и тогда-то в Сирвасте, в трактир. Другого тут ведь нет?

– Нет, - буркнул хозяин, - здесь вообще ничего нет. Только рыбаки да их жалкие лачуги. Редко когда зайдет в гавань судно, возьмут кругляк, дрова и поминай как звали. Бедный народец, даже выпить не в силах. Рыбакам и хочется водки, да нет у них денег. Приходят сюда и предлагаю вместо денег рыбу, салаку. А что мне тут делать с этой рыбой?

– Я предложу кое-что получше, - вдруг сказал Нипернаади.

Торопливо пошарил в карманах. Достал нож, зеркальце, пробочник, записную книжку. Выложил на стойку и чуть ли не самодовольно спросил:

– Ну, гляди, что ты за это дашь? Красивые вещицы, да? Зеркальце вставлено в дорогую замшу, а буквы и виньетки на записной книжке золотые. И нож тоже редкостный, у него шесть лезвий, и еще штука, чтоб ногти чистить, ножницы, штопор, ушничек из слоновой кости, пилка, ключ для часов и сотня других чудес. Ты видал раньше что-нибудь подобное?

– Этим вещам цена невелика, - сказал хозяин, разглядывая вещи.
– И ножницы от ножа отломились, и уховертка из слоновой кости напополам сломана. Но если пообещаешь потом все это выкупить, могу дать пару бутылок пива.

– Пару бутылок пива?
– презрительно воскликнул Нипернаади.
– Ты что, из ума выжил? Эти вещи стоят не меньше десяти крон, а ты предлагаешь мне пару пива. Нет, я вижу, ты не деловой человек; недаром твой трактир пуст, как мехи.

Хозяин оттолкнул рукой вещички Нипернаади::

– Нет, больше дать не могу. Что мне делать с твоим сломанным ножом и зеркальцем? Кто их у меня купит?

– Да я сам!
– убежденно заявил Нипернаади.
– С завтрашнего дня буду грузить здесь кругляк, и уж тогда пьянкам да гулянкам конца не будет. А если ты так, то я со своим другом Яаном Вайгупалу пойду в Ристмяэскую корчму.

Трактирщик снова стал перебирать вещицы, попробовали их на зуб, поскреб ногтем и спросил:

– А сколько бы ты хотел? Какова твоя цена?

Нипернаади подумал.

– Знаешь, - сказал он наконец, - я заложу эти вещи на неделю, а ты дашь мне пять рюмок водки, два унта хлеба, одну селедку и пустишь сегодня переночевать. А в субботу я выкуплю свои сокровища.

– Нет, нет, - запротестовал хозяин, - ни за что. Это слишком много.

Нипернаади взял вещицы, положил в карман и двинулся к двери.

– Всего хорошего, - сказал он. В Ристмяэ хозяин наверняка поразумнее будет. Эх, предчувствую я, какие там будут пьянки да гулянки. А в день расчета позову в Ристмяэскую корчму всех грузчиков — вот это будет пир горой!

Взялся за ручку двери, приостановился. Прислушался — не позовет ли хозяин? Не позвал, только ветер гудел и свистел за стеной. Оглянулся — хозяин снова склонился над стойкой и, похоже, собирался вздремнуть.

– Какова же будет твоя последняя и окончательная цена?
– спросил Нипернаади, возвращаясь к стойке.

– Три рюмки водки, два фунта хлеба и селедка, - ответил хозяин, приподняв голову.

– А ночлег?

– Ночлега не будет!
– твердо ответствовал корчмарь.
– И речи быть не может.

Нипернаади выложил на стойку нож, записную книжку, пробочник и зеркальце, подсел к печке и сказал:

– Да смилуется господь бог над тобой, скрягой! Но я здорово промотался за эти недели, и в кармане не осталось ни цента. Зато и пожил я, надо признаться, в свое удовольствие! Пока толстопузый трактирщик взял меня за чуб и не сказал: «Отправляйся-ка снова на меня за чуб и не сказал: «Отправляйся-ка снова на заработки!» Так я и попал сюда. Ну, давай же скорее водки, хлеба и селедку. А Ночлег — не велика забота — у меня тут поблизости обитает тетка, еще и обрадуется, когда меня увидит, времени-то ого-го сколько прошло. Она живет в нескольких километрах отсюда, немолодая, имеет большой дом, восемь лодок и сети у нее лучшие во всей округе. Ее зовут Катарина Йе, ты наверняка слыхал о ней. Богатая милая женщина, но мне, пьянице, не наследовать ее состояния. Не по душе мне сидеть на одном месте и возиться с этими лодками, сетями.

Он ел не торопясь, с удовольствием, сладкая истома разлилась по всему его телу. Он наслаждался каждым кусочком, долго подробно рассказывал о делах богатой тетушки и в конце концов чуть не задремал у печки.

– Дружище Вайгупалу, видно, задерживается, - сказал он сонно, - но он непременно будет, еще сегодня.

За окнами смеркалось. С моря тяжко задувал ветер, шум и рокот волн все усиливался. С неба иголками сыпалась ледяная изморось.

– Сегодня больше никто не придет, - заявил хозяин, забирая стакан и тарелку Нипернаади, - Сейчас закрою ставни и запру двери, чего жечь дорогой керосин!

– Нет, нет, - возразил Нипернаади, борясь со сном.
– Яан Вайгупалу будет непременно, этот человек никогда не обманывает. А как запьет — только через неделю остановится. Эх, дьявол, вот у него и размах, и здоровье, а денег!...

– Не верю я в твоего Вайгупалу, - сказал хозяин, - не слыхал я прежде такого имени!

Нипернаади оторвался от печки и скрепя сердце двинулся к двери.

– Зачахнешь ты в этой дыре, - презрительно сказал он.
– В тебе нет и капли крови делового человека. Уж лучше тебе стать рыбаком или крестьянином, а то — завтра же топать со мной грузить кругляк. За полный день тебе, конечно, не заплатят, но хоть что-то заработаешь. А пока будешь здесь киснуть, у тебя горб вырастет, да и на пропитание наверняка не хватит.