Чтение онлайн

– Уж я об этом позабочусь, - важно и самоуверенно говорит Кати.

И когда Нипернаади уже уходит, хозяин Хансуоя кричит ему вслед:

– Тоомас, не забудь выбрать себе лошадь, самую лучшую в моей конюшне!

Нипернаади не пошел на конюшню. Уже вечер, на небе появились холодные свинцово-серые тучи. Порывистый ветер гуляет над голыми полями, холодны, пронизывающий. Лийз появляется из амбара, проходя мимо Нипернаади, останавливается, будто хочет что-то сказать, но нет, презрительно улыбается и исчезает в доме. Нипернаади вздыхает и лезет на сеновал. Здесь уже лежит батрак Моормаа, попыхивает зажатой в кулак трубкой. И когда Нипернаади укладывается рядом Моормаа говорит:

– Слышал я, ты завтра уходишь с нашего хутора? Последний раз покурю еще твою трубку из розового корня, потом верну. Хороша трубочка, дорогая и сладкая трубка, на ярмарке такую поди не купишь?

– Нет, Моормаа, - отвечает Нипернаади, - такую и в городе не купишь. Она сделана далеко, за границей, и стоит добрую корову. И все-таки я дарю ее тебе. Кури себе на радость и вспоминай друга Тоомаса. Почему бы мне не отдать тебе трубку из розового корня, если уж я оставляю на этом хуторе кое-что подороже?

Он вздохнул, потер лоб и грустно произнес:

– Знаешь, Моормаа, моя невеста остается у вас здесь хозяйкой. И станет женой Яака. Помнишь, как мы пришли сюда, заливались себе счастливо, как две щебетушки-пташки. И вот Яак женится на моей невесте, а я завтра ухожу отсюда один. Ах, дьявол, в жизни не видел такого дикаря! Отбирает самое дорогое и вышвыривает. Когда я вернусь в свою усадьбу, велю запрячь в сани шестерку горячих коней и по первому снегу прилечу сюда обратно. Надену меховой полушубок, шикарную шапку и лаковые сапоги. И в таком виде — прямо как с картинки, въеду в ворота Хансуоя, Кати от испуга упадет в обморок. Верно, подумает про себя — глупая же была, дурочка была, упустила такого замечательного парня и вышла за медведя, он же пень неотесанный! А я с форсом пройдусь по двору и на Кати даже не взгляну.

Побеседую по-приятельски с Яаком, угощу его водкой, великодушно похлопаю по плечу. А когда хозяин Хансуоя пригласит меня в дом, посмотрю с сомнением на дверь его хутора и скажу: «Нет, ты меня, конечно, извини, Яак, но в эту дверь я никак не пролезу, неужели и вправду ваши считают эту дыру дверью и ходят через нее в дом?» И когда Кати услышит мои насмешки, она покраснеет от стыда и своей бедности и сильно раскается, что в своем время отпустила меня с пустыми руками. До счастья-то было рукой подать, но слепота и глупость затмили ей разум, - и она выпустила счастье, как дым в окошко. Нет, Моормаа, ты только не думай, что я беден и убог. У меня поместье и большая господская усадьба, совсем недалеко отсюда.

– Да-а, Яак говорил, что ты богатый хозяин, - сказал Моормаа.
– А я давно уже хочу уйти отсюда, не возьмешь ли меня в батраки? Как я работаю, ты сам видел.

– Ты хочешь ко мне в батраки?
– обрадовался Нипернаади.
– Хочешь бросить этого матадора? Приходи, когда вздумаешь, я тебя тут же возьму. И работу твою и усердие я видел, и платить стану больше, чем бедный Яак.

– Где же стоит твой хутор?
– спросил Моормаа, пряча в карман потухшую трубку.

– Поместье мое недалеко отсюда, - живо ответил Нипернаади, - как выйдешь к Хярмасте, сворачивай по большаку налево, и топай по нему пока не увидишь старую корчму, от нее повернешь направо. Дойдешь до мельницы в Валлику, тут дорога пойдет круто в гору, а как поднимешься, так и увидишь красные трубы моего белого дома. А там только назови мое имя, тебя любой доведет до самых моих дверей. Но ты смотри, не обманывай, приходи непременно!

– Не обману, - ответил батрак, - будешь платить больше, так непременно приду!

– Платить буду больше, - торжественно произнес Нипернаади.
– Я хочу зимой валить лес, и рабочие мне позарез будут нужны. Ну, дьявол, я им покажу, кто я такой и на что способен! Вон в щель видишь: в дальней комнате огонек горит — это старый Яак воркует с моей Кати, что же мне теперь — с ума сходить? Этот старый шут шестидесяти лет, этот трухлявый пень, это чучело гороховое будет развлекаться с моей невестой, а я должен спокойненько на это смотреть?

– Если бы он так обошелся с моей невестой, - как бы между прочим заметил Моормаа, - я бы раскроил ему башку дубиной!

– Башку дубиной?
– переспросил Нипернаади.
– Это прекрасная, замечательная мысль. Почему бы мне не сделать то же самое? Точно, чего тут взвешивать да прикидывать, замечательная идея! Ну, погоди, совратитель!

Он быстро поднялся, слез по лестнице, и батрак услыхал, как он торопливым шагом направился к хутору. Моормаа достал трубочку розового корня, раскурил и, зевая, стал посасывать сладкую трубку. Нипернаади возвратился едва ли не через час. Тяжело дыша, он устало опустился рядом с батраком.

– Ну что, каюк Яаку?
– поинтересовался Моормаа.

– Да нет, - буркнул Нипернаади.
– Они уже заперлись, и я не смог войти.

– Где же ты пропадал так долго?
– полюбопытствовал батрак.
– Я-то думал- теперь ты уж с ним посчитаешься.

– Стоял под окном и слушал — тяжело дыша ответил Нипернаади, - слушал, как они там шепчутся, шепчутся и милуются, этот жуткий разбойник и моя Кати. И тут сердце мое не выдержало, что-то страшное зарычало во мне — и я бросился как безумный прочь, по ночным полям. Да-да, эту ночь я уже не переживу!

– Я бы на твоем месте подпустил им красного петуха — хладнокровно заметил Моормаа.

– Красного петуха?
– повторил Нипернаади, дрожа как в лихорадке.
– И правда, идея отличная, почему бы не подпустить им красного петуха? То-то повеселятся в свою первую счастливую ночку! Ах ты ж, господи, что-то надо сделать, обязательно. Дорогуша, у тебя спички есть?

Батрак пошарил в карманах, нашел спички и протянул их Нипернаади.

– Соломы прихвати, - наставлял он, - иначе хутор не запалить. Сначала сунь под стреху соломы, а уж потом поджигай.

Нипернаади снова спустился по лестнице и на какое-то время пропал. Когда он появился, Моормаа уже храпел, крепко сжимая в кулаке подаренную трубочку.

– Моормаа, - Нипернаади потряс батрака, - дорогуша, хутор не занимается. На таком студеном ветру со спичками делать нечего, только искра вспыхнет, тут же и гаснет. Слышишь, Моормаа, что же мне теперь делать?

Но батрак не пошевельнулся, продолжал спокойно похрапывать. Нипернаади постоял перед ним, вздохнул и уселся перед чердачной дверцей. Неподвижными глазами он смотрел в темноту, слушал зарывания осеннего ветра и дрожал. Долго он сидел перед дверцей, потом тяжко вздохнул и улегся рядом с Моормаа. Потом уснул.

Проснулся он поздно. Моормаа давно уж работал. Нипернаади встал, выглянул наружу. Осеннее утро сеяло мелким дождичком, со свистом завывал ветер. Нипернаади слез и встал посреди двора. Появилась и Кати.

– Ну что, уходишь?
– спросила она, подойдя поближе.
– Я ведь как думала - Нипернаади будет уходить, непременно провожу его. Хоть до границы хутора. Но сам видишь — работы по горло, ни на минутку нельзя отлучиться.

– Так что будь здорова, милая Кати, - грустно произнес Нипернаади.
– Я заспался, давно уже пора бы выйти!