Чтение онлайн

— Иначе как темной жертве удалось тебя пробудить? Ты родился связанным, жизнь и смерть, недопустимые ни одним из законов природы… Ты согласен со мной?

Еще не закончив говорить, Алоцзинь вдруг начал трескаться, как глиняная заготовка.

— За всю твою жизнь, — странно улыбнувшись, произнес юноша. Его голос казался сухим и хриплым, — у тебя не было ничего…9 Ни единого… счастливого дня…

9 ???? (yi wu suoyou) — ничего не иметь (ср. гол как сокол; ни кола, ни двора; нечего взять).

Шэн Линъюань ничего не ответил и только закрыл глаза.

Раздался тихий звон. Молодой глава клана шаманов исчез.

Вдруг, все безмолвствовавшие ранее птицы, с криками устремились в небо, и утренний туман, окутавший лес, медленно рассеялся, открыв взору горный хребет.

Не меняя выражение лица, Шэн Линъюань сжал пальцы и вырвал из своей груди тонкие «нити». Его обгоревшая до черноты одежда восстановилась, и раны тут же начали стремительно затягиваться.

Он коротко глянул на Сюань Цзи и равнодушно произнес:

— Кто-то прикоснулся к заклинанию «грома», которое я оставил. Однако, похоже, это был просто чей-то двойник. Раньше я не знал, кто ты. Прошу прощения.

Губы Сюань Цзи шевельнулись, но юноша все еще не оправился от изумления.

А кто он?

Этот человек… только что пережил удар молнии, и при этом все еще стоял на ногах, как ни в чем ни бывало?

Шэн Линъюань даже не взглянул на то место, где Алоцзинь превратился в пепел. Но сделав несколько шагов вперед, он вдруг кое-что вспомнил. Молодой человек остановился и схватился за дерево. Сюань Цзи подумал, что он, вероятно, хотел что-то сказать, но внезапно увидел, как колени Шэн Линъюаня подогнулись и тот медленно осел на землю.

Глава 40

Не подглядывай.

Сюань Цзи шагнул вперед.

— Эй, ты…

Гу Юэси бросила на Шэн Линъюаня мимолетный взгляд. Никто не знал, что увидели ее всепроникающие глаза, но на лице девушки отразился ужас.

— Не трогай, — меридианы в теле Шэн Линъюаня были разрушены. Дыхание сделалось слабым и прерывистым, он едва нашел в себе силы, чтобы оттолкнуть руку юноши и закашлялся. — Здесь… здесь кровь.

Сюань Цзи лишился дара речи. Ладонь, что едва коснулась его плеча, вновь скрылась в рукаве. Юноша обернулся и громко позвал:

— Старина Ван, подойди, помоги мне!

Но, прежде чем он успел договорить, Шэн Линъюань потерял сознание и упал прямо в его объятия.

Сюань Цзи хотел было увернуться, но тело предало его. Он подсознательно рванулся вперед и поймал Шэн Линъюаня.

Слишком горячо.

— Что я должен сделать? Ты хочешь отправить его в больницу? Сдается мне, это не самое подходящее место. Можно ли вылечить дух меча? — Ван Цзэ подошел ближе и поскреб в затылке. Кто знал, в какой из его извилин только что произошло короткое замыкание. — Это… а в его случае нельзя сделать МРТ?

— Мы не можем просто взять и засунуть его в микроволновку, — Сюань Цзи пришел в себя и сердито произнес. — Быстрее, иди и помоги мне открыть дверь.

Не дожидаясь, пока Ван Цзэ сдвинется с места, он тщательно проверил, нет ли на теле Шэн Линъюаня открытых ран. Закончив осмотр, юноша наклонился, поднял Шэн Линъюаня и отнес его в фургон.

Ван Цзэ отдернул протянутую руку и невнятно пробормотал:

— Разве не ты только что попросил меня «помочь»?

Никто не знал, в какой именно ресторан этот фургон должен был доставить морепродукты, но исходивший от них запах оставлял желать лучшего. К счастью, кожаные сиденья оказались достаточно мягкими для древнего человека. Стоило кому-то коснуться его, и Шэн Линъюань бессознательно приоткрыл глаза. Его тело мгновенно напряглось. Однако все, что он смог увидеть, это лишь забрезживший над Дунчуанем рассвет. На мгновение он даже позабыл, где и когда находится, а затем впал в еще более глубокое забытье.

Наполовину опущенное сиденье ласково окутало его, и мысли Шэн Линъюаня устремились за развеянным по ветру пеплом, обратно в прошлое, к такому далекому клану шаманов.

Воспоминания о детстве превратились в холодные волны, бушевавшие на море в двенадцатый месяц зимы.

Он вспомнил, что тогда он тоже был ранен. Его нутро было обожжено, а тело пылало огнем. Тогда ему было очень холодно, он чувствовал себя так, будто его кровь вот-вот должна была высохнуть. Старый глава клана шаманов бережно укутал его в свой плащ и отнес на гору. В доме великого мудреца было тепло и сухо, пахло лакрицей. Постепенно юноша согрелся, и тугая струна в его сердце лопнула.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем его разбудил звонкий детский голос. Какой-то ребенок, притворяясь беспечным, разгуливал под окном, напевая детские стишки, смысла которых он не понимал. Кто-то явно пытался привлечь его внимание. В тех воспоминаниях тоже был рассвет. Едва юноша открыл глаза, он увидел, как яркий солнечный луч золотой нитью протянулся по вершинам гор, а затем расплескался по склонам. На заднем дворе хижины росла крепкая груша. Она цвела и плодоносила независимо от времени года. В соседней комнате послышались шаги. Кто-то зашел, а потом тут же вышел. Заскрипела деревянная дверь. Каждый раз, когда она открывалась, комната наполнялась ароматом фруктов. Тот ребенок все еще пел свою песню. Воспользовавшись случаем, он попытался пробраться в дом, будто бы опасаясь, что чужак не поймет, какой он очаровательный.

Плоды груши, посаженной великим мудрецом, были величиной с кулак. Одну половину отдавали людям, а вторую съедал Алоцзинь.

Мальчик взбирался на дерево, как обезьяна. Он ел и ел, пока, наконец, вдоволь не наедался. Тогда он снимал с себя одежду, обнажая пшеничную от загара спину, и расхаживал голым по пояс. Он относил груши в пещеру за алтарем и сушил, превращая их в сухофрукты. Алоцзиню казалось, что об этом никто не знал.

Под алтарем находился холодный омут. Шэн Линъюань любил прохладу и ему нравилось коротать время поблизости. Когда ему надоедало читать, он шел в «сокровищницу» Алоцзиня и брал оттуда горсть сушеных груш. Однако, Его Величество отказывался становиться вором, он вел себя открыто и честно, и никогда не пытался спрятаться. К сожалению, Алоцзинь с детства не отличался особой осторожностью. Он даже и не заметил, что его драгоценная «сокровищница» уменьшилась.

— Брат Линъюань, иди сюда, посмотри, я украл у великого мудреца бабочку с человеческим лицом!

— Что… тебе не кажется, что твое баловство переходит все границы? Сейчас же верни ее, не нарывайся на неприятности.

— Эй, только не говори ничего моему отцу. Я просто посмотрю на нее и сразу верну. Брат, как ты думаешь, эта штука действительно может вызывать духов и воскрешать мертвых?

— Мертвые — значит мертвые. Мы умираем, подобно погасшим лампам. Призраков и богов придумали люди, в надежде обмануть самих себя.

— А… но ведь если ты умрешь, у тебя же больше ничего не останется? Можно ли совсем не умирать?

—Что ты такое говоришь? Все умирают, если только…

— Если только что?

— Если только человек не одержим.

— И правда! — маленький Алоцзинь испуганно сверкнул глазами и спросил. — Но разве это так плохо?

— А что в этом хорошего, дитя? — усмехнулся рано повзрослевший принц. Но юный и зеленый Алоцзинь, тем не менее, не собирался так легко оставлять эту тему. Он продолжил горячо допытываться. Мальчишка попросту не мог самостоятельно разобраться в этой путанице.