Чтение онлайн

– Это мыло, им моют руки, а не едят – это не вкусняшка… Большие кнопки на стене – источник электричества… А, электричество… Это что-то вроде молнии, только совершенно безопасно, есть в каждом доме. Нет, амулета призыва под кнопками не спрятано. И да, это не та молния, какую вызывает Сяо Чжэн, а другая. Ее дает электростанция и распространяет по электросети… А это кондиционер, он продувает помещение ветром. Эй! Не нужно его затыкать, нас никто не отравит!.. А, воду из-под крана пить нельзя, она грязная…

Подставив ладони, сложенные чашей, под кран, Шэн Линъюань набрал в них воды и стал разглядывать с плохо скрываемым изумлением. Прозрачная и прохладная, она привычным образом омывала пальцы. Так почему она грязная? Никаких посторонних запахов у нее не было. Впрочем, высказывать свое недоумение он не стал.

– Вы что, брезгуете нашей колой? – сообразив, что император присматривается к воде из-под крана, поинтересовался Сюань Цзи. С этими словами он вскрыл пакет, в который упаковали жаренного в масле цыпленка – по номеру тут же поплыл, заполняя каждый уголок, насыщенный аромат жирного куриного мяса. Обычно Шэн Линъюань был равнодушен к вкусной пище, но фастфуд привлек даже его царственное внимание.

Еще в те дни, когда он был заточен в мече, Шэн Линъюаню доводилось наблюдать, как маленький демон готовит дома, и, надо сказать, у того всегда получалось роскошное пиршество. Еще тогда Шэн Линъюань решил: маленький демон явно имеет выдающиеся кулинарные способности, а сам он – из крайне редко встречающихся чудесных от рождения существ, и поэтому ему роскошь в повседневной жизни привычна. Но теперь, поглядев на пищу у него в руках, Шэн Линъюань стал подозревать, что в современном мире «роскошь» доступна всем, поэтому в ней нет ничего выдающегося.

Кстати о пище: судя по всему, им дали простое куриное мясо, сложенное в какую-то пеструю кожу, которую маленький демон первым делом разорвал, снял и скомкал. Оттуда высыпались сочащиеся маслом кусочки, уложенные, по-видимому, кое-как. Ни палочек, ни чашек с рисом, ни каких-нибудь других приборов или закусок не наблюдалось. Присмотревшись к пестрой коже, Шэн Линъюань с ужасом обнаружил, что там… иероглифы!

В его бытность бумагу еще не изобрели, поэтому записи делались на бамбуковых дощечках либо вырезались на каменных плитах. Разумеется, записывалось только самое важное, и каждый такой предмет был на вес золота. С не меньшим трепетом к своим книгам-листьям относились и шаманы. Они видели в них величайшую драгоценность, и любые письмена почитались у них как священные… А теперь что? Современники заворачивают в письмена сочащуюся маслом еду!

Естественно, Шэн Линъюань решил не делать необдуманных замечаний, но, нахмурившись, с неодобрением подумал: «Пусть роскошь стала привычной (это ничего, ведь всякое бывает), но это… Грубейшее попрание всех приличий…»

Уловив его мысли у себя в голове, Сюань Цзи опешил:

– Да у нас иероглифы везде можно найти! И на упаковке для еды, и на туалетной бумаге! Это же партиями печатается… И никакая это не роскошь!.. А, ладно, потом сами поймете.

Переубеждать бывшего императора он не стал. Тем более Сюань Цзи так проголодался, что у него аж живот к спине прилип. Поэтому он с нетерпением спросил:

– Ваше величество, вы есть-то будете?

Припомнив лекарственный вкус так называемой колы, Шэн Линъюань покачал головой и сдержанно отказался:

– Благодарю за приглашение, но, пожалуй, воздержусь. Я уже не нуждаюсь в пище, поэтому не стоит обо мне беспокоиться. Но если ты…

Он подумывал кое-что добавить насчет еды маленького демона. У того были крылья – и у жареной курицы тоже, стало быть, оба примерно равны, так почему подобное ест подобное?.. Впрочем, маленький демон не собирался ни скорбеть по несчастному родственному созданию, ни проявлять к его гибели хоть малейший такт – вместо этого он вцепился зубами в жареное крылышко и отодрал от него сразу половину.

– А? И что такого? Ну ем и ем, – между делом выдал он.

Конечно, золотистая корочка на мясе, приготовленном каким-то неведомым способом, аппетитно хрустела, но Шэн Линъюаню в этом хрусте слышалось копошение мышей…

– Нет-нет… ничего…

Посчитав, что наблюдать за чужой трапезой – поведение предосудительное, бывший император отвел глаза и снова заинтересовался обстановкой комнаты.

Перед ним был стандартный гостиничный номер, а это значит – минимум квадратных метров. Сразу у двери поставили две односпальные кровати. Их застелили белоснежным постельным бельем, а сами они выглядели довольно мягкими, причем настолько, что даже император, живший три тысячи лет назад, не побрезгует. Правда, и тут проявилась небрежность потомков: полога над постелью не наблюдалось.

Единственное панорамное окно не имело ни штор, ни створок, зато с тридцать первого этажа открывался великолепный вид на город – Дунчуань разливался внизу морем неоновых огней, да так, что даже звезды меркли. В свете тысяч фонарей вырисовывались спутанные нити дорог и эстакад. А поскольку горы обрамляли город, высотки строились то выше, то ниже, и со стороны казалось, что они каскадом спускаются к подножию. Что тут сказать? От зрелища захватывало дух и кружилась голова. И не сравнить со скромным уездным городком вблизи ущелья Чиюань.

Была поздняя ночь, и километровые пробки уже рассосались, однако улицы не опустели: куда ни посмотри – полно пешеходов. Из театра внизу (он был такой же частью торгово-развлекательного комплекса, как и гостиница) высыпали зрители. Кажется, очередной концерт (или какое-то шоу) закончился далеко за полночь. И теперь возле театра на обочине прыгали какие-то девушки с неоновыми табличками в руках – по трое-четверо в стайке.

Шэн Линъюань застыл перед окном и не мог оторваться от людей, освещенных неоновыми огнями. Он рассматривал их во все глаза. А тем временем Сюань Цзи, внимательно наблюдая за бывшим императором со спины, обнаружил, что в спокойном равнодушии Шэн Линъюаня впервые появились хоть какие-то оптимистичные нотки.

Конечно, радостью такие чувства не назовешь, но все же черные грозовые тучи в душе бывшего императора перестали сгущаться. И нет, он не скрыл эти бушующие чувства усилием воли, как делал прежде, – они действительно замолкли. И тогда на поверхность вышел немой вопрос, в котором слышалось необъяснимое волнение: «Так сколько же людей живет в Дунчуаньских землях?»

«В районе Дунчуань? – переспросил Сюань Цзи, набивая рот картошкой фри. – Точно не скажу… Наверное, сто тысяч?..»

Ответ шокировал Шэн Линъюаня. Сюань Цзи чуть ли не кожей чувствовал его растерянность. Скорее всего, древнему человеку просто невозможно вообразить такие цифры, пускай он и Владыка людей.

Кажется, это потрясение породило в бывшем императоре пусть слабый, но вкус к жизни. Ну что ж, неудивительно. Легенды и сказания многих народов, описывая всевозможных оборотней и призраков, нередко выделяют у них одну общую черту: это неутолимая жажда жизни, отчаянное желание соприкоснуться с миром живых; снова почувствовать вкус еды и других благ, которые они знали до смерти или обращения. И ради этой возможности любая нечисть пойдет на самые чудовищные деяния, на массовые убийства – настолько их привлекают соблазны мира людей.