Чтение онлайн

Оказавшись в коридоре, он проследовал в приёмную к дяде и вошёл без доклада. У Юстина сидел Амантий - евнух, занимавший должность препозита священной спальни - главный распорядитель всей частной жизни самодержца и тем самым - очень высокопоставленное лицо. Впрочем, вполне конкретное лицо Амантия было безобразно - жёлтое, безбородое, высохшее; у него не хватало нескольких зубов, а оставшиеся росли вкривь и вкось; голосок был скрипучий, резкий.

–  О, прошу прощения за вторжение, - Пётр приложил к груди руку.
– Мне казалось, дядя, что вы один.

–  Ничего, входи, - разрешил командир телохранителей.
– От тебя не держу секретов. С чем пожаловал, дорогой племянник?

–  С сущей безделицей, даже говорить неудобно при кире Амантии.

–  Говори, не бойся.

–  Я хочу отпроситься со службы на полчаса раньше.

–  Да, действительно, дело пустяковое. Разумеется, разрешаю, можешь быть свободен. Не иначе, как собрался на свидание к бабе.
– И комит экскувитов, подмигнув, громко рассмеялся.

Евнух закивал в подтверждение:

–  Дело молодое, конечно. У тебя, Юстин, нет детей и внуков. Так пускай хоть внучатые племянники скрасят старость.

–  Вот и я о том же.
– Дядя взял кувшин и разлил по чаркам, что стояли перед ним и Амантием, тёмное вино.
– За твоё здоровье, Петруша. Прояви себя настоящим мужчиной нынче. Не спасуй и надень тушу юной свинки на железный вертел!

Препозита прямо передёрнуло:

–  О, мой друг, у меня вянут уши от подобных пошлостей!

–  Да какие ж пошлости?
– удивился дядя.
– Это жизнь.
– И махнул племяннику: - Ну, ступай, ступай, не мозоль глаза, мы здесь обсуждаем государственные вопросы…

Пожилые выпили, а счастливый молодой человек быстро удалился.

Ходу от Большого императорского дворца до Царского портика было несколько минут, а до четырёх часов оставалось много времени, и влюблённый решил медленно пройтись, чтобы успокоиться и не выглядеть чересчур взволнованным. Миновал галерею Дафны и по лестнице, напоминавшей улитку (Кохилей), он спустился во двор. Обогнул ипподром с левой стороны - там, где высилась Золотая колонна, потолкался в толпе в начале Месы, у бесчисленных лавочек менял, ювелиров, ростовщиков (этот квартал в Константинополе назывался Агриропратией); постоял у колонны Константина на одноименном форуме, от которого шли торговые ряды - Артополий. Город жил обычной суетной жизнью, и никто не предполагал, что сегодняшнее событие - встреча Феодоры с Петром - круто повернёт всю историю Византийской империи. В том числе не знали и они сами. Мало кому известные молодые люди: он - фактически писарь при телохранителях василевса, а она без пяти минут простая монашка… Но пройдёт двадцать лет, и по их желанию, воле, прихоти будут строиться и рушиться города, погибать народы, перекраиваться границы… А тогда, в далёком 511 году, юноша хотел одного - благосклонности этой девушки, и она хотела того же; впрочем, упомянём, что поступками барышни двигало и ещё одно обстоятельство. Прежде чем послать Петру приглашение на свидание, Феодора гадала по внутренностям кур - как её учила одна ясновидящая из Антиохии. И гадание подтвердило: велика вероятность, что Пётр - именно тот мужчина, покровитель, лидер, о котором говорила ворожея. А она предрекла Феодоре: «Ты, молодка, перетерпишь множество невзгод, но однажды встретишь человека, брак с которым вознесёт тебя на вершину мира; будешь в одной постели с полубогом». Пётр - пол убог? Почему бы нет? Ведь простые израильтяне тоже не признавали Мессию в Иисусе из Назарета…

Сын Савватия прогулялся до Дома Ламп: здесь, в витринах, выставлялись модные одеяния для богачек Византия; повернул назад и едва дошёл до Царского портика, как заметил свою знакомую: та стояла у памятной книжной лавки и с тревогой вглядывалась в толпу - очевидно, выискивая его. Да, она была очень привлекательна (вновь отметил про себя кавалер): хрупкая, изящная, с удивительными глазами цвета морской волны; лишь улыбка немного злая из-за тёмного зуба; но ведь зуб можно выбелить - заплатить лекарю, он и выскоблит…

–  Здравствуйте, сударыня. Не меня ли вы ждёте?

Мириады искорок вспыхнули у неё в зрачках. Радостно ответила:

–  Безусловно. Я не знала, согласились ли вы прийти.

–  Как, а мальчик-посыльный? Разве не принёс нам записку?

–  К сожалению, мы не встретились. Может, разминулись. Может, не дошёл…

–  Вот мерзавец! Попадись он мне - уши надеру.

–  Ну, не надо так волноваться. Гнев не красит ваше чело. Мало ли какие у парня были обстоятельства - обвинять, не зная, нельзя. Да и Бог с ним совсем. Главное, что наши с вами дороги пересеклись.

–  Полностью согласен. Не желаете ли покушать в трактире? Мы найдём поприличнее, где не собираются пьяные гвардейцы и не пляшут на столах бесстыжие девки.

Феодора неожиданно изменилась в лице и произнесла тихо:

–  Нет, спасибо. Я не голодна.

Он истолковал её реакцию однозначно:

–  Бросьте, не стесняйтесь. Если приглашаю обедать, это ещё не значит, что потом потребую непременной близости. Почему молодой человек и девушка просто так не могут скоротать вечер за стаканчиком доброго вина и отведать жаркое с фригийской капустой? В этом нет ничего зазорного. Посидим, поболтаем, каждый расскажет о себе поподробнее… Надо же узнать друг о друге больше.

Та совсем смешалась. Помолчав, сказала:

–  Я бы предпочла не трактир, а какой-нибудь милый сад. Сели бы под дерево и под сенью крон поболтали вволю.

–  На голодный желудок? Мне-то нипочём, а вот вас не имею право оставлять без приятного лакомства.

–  Что ж, тогда давайте купим вина и сладостей. Там, в саду, и полакомимся.

–  Воля ваша.

Забрели в мандариновую рощу по другую сторону стены Константина, близ цистерны Мокия. Пётр расстелил на траве свой гвардейский плащ. Улыбнулся по-детски:

–  Про стаканчики мы и не подумали! Неприлично, конечно, но придётся пить прямо из кувшина.

–  Ничего, не страшно. А тем более, что ножа тоже нет. И придётся яблочный пирог рвать руками.

–  А давайте кусать прямо с двух сторон.

–  Этак мы измажемся все в начинке.

–  Велика беда! Рядом Ликос - подойдём, умоемся.

Весело болтая, осушили кувшинчик, закусили выпечкой. Раскраснелись, перешли на «ты». Сын Савватия, полулёжа, подперев голову рукой, глядя на неё зачарованно, снова попросил:

–  Фео, расскажи о себе подробнее.

Та ответила с явным неудовольствием:

–  Да куда ж подробнее! Все, что было можно, я уже рассказала.

Пётр удивился.

–  Ничего себе! Знаю только о твоём детстве и о том, что училась в Египте.

–  Этого достаточно.

–  Нет, позволь. Так несправедливо. Я тебе поведал о своей жизни, о Юстине и Октагоне. Ты должна отплатить мне той же монетой.

Девушка совсем помрачнела:

–  Никому я ничего не должна. Понимаешь?

–  Ну, прости, пожалуйста, может быть, я выразился не совсем деликатно. Но по сути-то правильно! Получается, хочешь от меня что-то скрыть.

Посмотрела в сторону:

–  Не исключено, что хочу.

–  Ты меня пугаешь.

–  Если расскажу, испугаешься ещё больше.

–  Ой, ну хватит надо мной насмехаться.

–  Я не насмехаюсь, поверь.

–  Нет, ну, Фео, шутка затянулась. Хорошо: не хочешь - не говори. Мне претит с тобой пререкаться.

Посмотрела на него с грустью. И сказала медленно: