Чтение онлайн

–  Ах, зачем ты это устроил, Каллигон? Наконец-то я обрёл в обители внутренний покой, перестал всех бояться и не мучился угрызениями совести. Жил по Заповеди Господней, не желая жены ближнего моего; мало что жены, но ещё и названой матери! А теперь опять? Страх перед Велисарием, Фотием, удивлённые взгляды слуг и душевный разлад от грехопадений… Ты мне жизнь сломал, понимаешь, подлый?

Евнух улыбался в ответ и твердил одно:

–  Ничего, хозяйка живо вправит тебе мозги, и уже не пикнешь в её объятиях!

По дороге попали в шторм и едва не погибли у острова Милос. Там послушник чуть было не сбежал. Свесил с кормы канат и пытался слезть по нему на берег, но упрямца перехватили. Опасаясь новых выходок с его стороны, порученец Нино запер юношу в трюме, выпуская на короткое время для прогулки по палубе под присмотром самых рослых матросов.

Прибыли в Сиракузы под конец ноября и застали госпожу на дорожных тюках: та переезжала в захваченный супругом Неаполь. Но в связи с возвращением Феодосия задержалась.

Он стоял перед ней потупясь, глядя в пол и не зная, с чего начать. Начала она:

–  Что молчишь, сквернавец? Или новый обет-молчанку задумал? Мне тут Каллигон поведал о твоих приключениях…

Молодой человек промямлил:

–  Я действительно ехать не хотел… Силою заставили…

–  Так уж я тебе неприятна, олух?

Посмотрел на неё с мольбой:

–  Нет, не в этом дело… Просто на душе камень. Совестно грешить. Не могу больше.

–  Ах, какие мы стали праведники, прямо-таки святые! Покажи-ка спину: крылышек ещё не видать?

–  Я серьёзно, Нино…

–  Ну а я шучу разве? Снаряжать корабль на твою поимку - разве это шутки? А ещё пришлось кое с кем поквитаться из-за тебя - шесть рабов Божьих на моей и на твоей совести.

У того дрожь прошла по телу:

–  Что же это? Я не понимаю…

Антонина в нескольких словах пояснила, как погибли Македония, Агриппина, Улиарис, Евгений и Ставракий с Ираклием. Юноша стоял бледный, весь в холодной испарине. Выдавил чуть слышно:

–  Македонию жалко. Я её любил. И Ставракий был добрый человек.

Женщина вспылила:

–  Македонию жалко, а меня не жалко? Сам сбежал, а меня оставил выкручиваться и платить по общим счетам!

Он упал на колени и воскликнул с горечью:

–  Прикажи тогда и меня зарезать! Чтобы разом со всем покончить!

Бывшая танцовщица встала:

–  Ты совсем ополоумел, приятель.
– Подала ему руку.
– Поднимайся живо. Что ещё за глупости? Подойди поближе. Ближе, я сказала. Поцелуй меня.
– Притянула грубо.
– Ну, целуй же, увалень!
– Обняла за шею и губами присосалась к его губам.

Понемногу Феодосий начал оттаивать, и его ладони заскользили у неё по спине, грудь прижалась к груди, а живот к животу, и во рту соприкоснулись два языка. Молодой человек отстранил лицо, выдохнул с усилием и уткнулся носом Антонине в плечо. Разрыдался по-детски. Дама принялась его гладить, тихо успокаивать:

–  Ну, не надо, не надо, глупый. Мы с тобой опять вместе, и вести себя будем более разумно. Чтобы доносители больше не застали врасплох.

Хлюпнув носом, он поднял лицо и спросил наивно:

–  Может быть, останемся просто любящими мамой и сыном? Этим избежим всех проблем…

Издевательски усмехнувшись, та произнесла:

–  Мамой, сыном, говоришь?
– и опять приникла низом живота к его животу.
– А вот это твёрдое у тебя - что ещё такое? Разве так относится к маме сын?

Феодосий затрепетал:

–  Нет, не надо, Нино, как ты можешь?

Но она, опустившись на колени, поднырнула головой под его тунику. Он затрепетал ещё больше, весь покрылся пятнами, закатил глаза и пробормотал:

–  Господи, прости… Это искушение… выше воли моей…

Велисарий понимал, что противник сформирует колоссальное войско и в письме осторожно называл восемьдесят тысяч, думая на самом деле о пятидесяти-шестидесяти и желая получить подкрепление. Но никак не предполагал, что Витигис соберёт под свои знамёна сто пятьдесят тысяч! Перевес в силе был более чем десятикратный. Да к тому же ромеи оказались рассредоточены: часть - осталась в Неаполе, часть ещё на Сицилии, часть в - Далмации, часть под командованием Бесса очищала от готов Нарнию… И хотя без боя сдались Апулия и Саминия, радости от этого было немного. Непосредственно в Риме с Лисом находилось не более десяти тысяч человек, далее с теми, кто пришёл добровольно служить византийцам.

А Витигис между тем приближался. Чтобы окружить Рим, он был вынужден перейти Тибр по единственному мосту около Фламиниевых ворот. Здесь-то и хотел задержать неприятеля Велисарий: мост довольно узкий, можно нападать с двух сторон и уничтожать врага методично. Половину войска он оставил в городе, половину вывел за стены и укрыл в рощице, а на башнях моста посадил готов, согласившихся у него служить.

Это была ошибка.

Ненадёжные готы с ходу возвратились к своим соплеменникам и открыли мост. Лис ещё не знал об измене и сначала подумал, что, по плану, сможет с лёгкостью атаковать первые отряды Витигиса. И внезапно у моста столкнулся с лавиной кавалерии и пехоты, перешедшей реку. Завязалась яростная схватка. Велисарий бился в первых рядах, наравне с другими, и рубил противника со всего плеча. Готы кидали дротики, чтобы поразить коня полководца - тёмно-дымчатого с белой мордой (греки называют такую масть «фалион», а германцы - «балан»), - но попасть всё никак не могли. В этой стычке погибло не менее тысячи, сам же Лис не был даже ранен.

В то же время по мосту шли всё новые и новые силы неприятеля и вступали в бой. Византийцы дрогнули, отступили и побежали к Риму, чтоб успеть укрыться за его воротами. Но уже смеркалось, и защитники города не могли разобрать, где свои, где чужие, и решили не открывать вовсе. Зря кричал Велисарий: «Это я! Пропустите внутрь своего командира!» - в сумерках распознать его, покрытого грязью, было невозможно. «Мы тебе не верим, - отвечали со стен, - говорят, что Велисарий уже убит. Как ты можешь быть Велисарием?»

Готы атаковали и прижали противника к стене вплотную. Многие из ромеев попадали в ров с водой. Лис направил часть своих людей к боковым воротам, чтобы убедили караульных распахнуть створки и прислать подмогу, и с остатками гвардии продолжал отражать наскоки. Наконец пришло подкрепление, неприятель попятился, и солдаты Юстиниана вместе с полководцем беспрепятственно проскользнули в город. От усталости многие попадали прямо в траву у дороги, приходили в себя, тяжело дыша. Велисарий распорядился оказать помощь раненым и, понурый, поскакал к особняку, где остановился. Понял с очевидностью, что осады не избежать. Хуже нет - сидеть, голодать и обороняться. Да ещё с такой горсточкой защитников, совершенно жалкой по сравнению с армией Витигиса. Да, Италия - это вам не Африка, готы - не вандалы, а Витигис - не Гелимер…