Чтение онлайн

– Соображаю, сэр, - поторопился я ответить.

Действительно, не трудно было сообразить, что находилось в этом флаконе.

Выяснилось, что все не так уж сложно. Однако после трех часов напряженной работы в этой маленькой комнатке мне пришлось напомнить им, - если я не вернусь в свой барак и не попаду на утреннюю перекличку, то едва ли смогу оказаться им полезным. Тогда меня отпустили.

Однако на перекличку я все равно не попал. Когда я вышел из музея навстречу великолепной утренней заре, я был полон самых радужных надежд. Внезапно из предрассветного тумана вынырнул какой-то человек и заглянул мне в лицо. Я узнал противную ухмыляющуюся рожу водителя кеба, доставившего меня в музей.
– Хэлло, мистер Кортней, - ехидно приветствовал он меня, а затем мне на голову обрушился возвышавшийся за музеем обелиск или что-то в этом роде.

– Очнется через несколько минут, - донесся до меня чей-то голос.

– Ну, как, готов он для Хеди?

– Что ты? Конечно, нет.

– Я только так спросил.

– Подготовить для Хеди не так-то просто. Тебе пора бы это знать. Прежде их надо хорошенько напичкать амфетамином, плазмином, а иногда и ниацином меганита. Вот тогда они готовы: Хеди не любит, когда теряют сознание. Знаешь сам, как она злится.

Послышался нервный, недобрый смешок.

Я открыл глаза и произнес:

– Слава Богу!
– так как, увидев грязно-серый потолок, какие бывают в конференц-залах рекламных агентств, решил, что благополучно попал в контору Фаулера Шокена. Неужели я ошибся? Лицо, склонившееся надо мной, не было мне знакомо.

– Чему ты так радуешься, Кортней?
– услышал я.
– Ты что, не знаешь, куда попал?

После этого сомнений уже не оставалось.

– Таунтон?
– выдавил я из себя.

– Угадал.

Я попробовал шевельнуть рукой или ногой, но не смог. Неужели на мне пластиковый кокон?

– Послушайте, ребята, - сказал я как можно спокойнее, - не знаю, что вы тут задумали, но советую вашу затею бросить. Наверное, меня похитили в деловых целях. А это значит, вам придется или отпустить меня, или прикончить. Если вы убьете меня без предупреждения, вам самим смерти не миновать, поэтому убивать вы не станете. Значит, в конце концов вы меня отпустите. Тогда советую сделать это побыстрее.

– Убить тебя, Кортней?
– спросил ехидный голос.
– Да разве мертвых убивают? Всем давно известно, что ты умер на леднике Старзелиус. Неужели не помнишь?

Я снова рванулся, но безуспешно.
– Вас приговорят к выжиганию мозгов!
– завопил я.
– Вы что, с ума сошли? Кто хочет, чтобы ему выжгли мозги?

Мой собеседник невозмутимо проронил:

– Тебя ждет сюрприз.
– И обращаясь к кому-то в сторону, крикнул:

– Передай Хеди, что скоро он будет готов.
– Затем со мной проделали какую-то манипуляцию, что-то щелкнуло, и я оказался в сидячем положении. Кожа туго натянулась на суставах. Теперь ясно - на меня надели пластиковый кокон. Сопротивляться было бесполезно. Лучше поберечь силы.

Зазвенел звонок, и резкий голос приказал:

– Разговаривай повежливей, Кортней. Сюда идет мистер Таунтон.

В комнату действительно ввалился Б.Дж.Таунтон. Таким мне частенько доводилось видеть его на многочисленных банкетах: красный, тучный, расфранченный и неизменно пьяный.

Широко расставив ноги, он уперся руками в бока и, слегка раскачиваясь, смотрел на меня.

– Кортней, - наконец изрек он.
– Очень жаль. Из тебя мог бы выйти толк, если бы ты не связался с этим мошенником и сукиным сыном Шокеном. Очень жаль.

Он был пьян, он позорил нашу профессию, на его совести лежало не одно преступление, но я все же заставил себя быть учтивым.

– Сэр, - начал я, стараясь говорить спокойно.
– Произошло недоразумение. Фирму "Таунтон" никто не провоцировал на убийство представителя конкурирующей фирмы, не так ли?

– Нет, - ответил он, с трудом шевеля губами и пьяно покачиваясь.
– С точки зрения закона провокаций не было. Этот ублюдок Шокен всего-навсего украл мою главную работу, переманил моих сенаторов, подкупил моих свидетелей в сенатской комиссии и стащил у меня из-под носа Венеру!
– Его голос неожиданно поднялся до визга. Затем, уже спокойнее, он продолжал: - Нет, повода мне не давали. Шокен осторожен, он не станет убивать моих людей. Хитрый Шокен, чистюля Шокен, чертов идиот Шокен!
– почти проворковал он.

Таунтон уставился на меня остекленевшими глазами.
– Ублюдок!
– вдруг заорал он.
– Из всех низких, подлых, бесчестных, мошеннических проделок твоя была самой мерзкой. Я, - он ударил себя в грудь и едва удержался на ногах, - я придумал самый верный способ убрать конкурента, но ты повел себя, как трусливая крыса. Ты сбежал, как заяц. Ах ты, собака!

– Сэр, - пролепетал я в отчаянии.
– Ей-богу, не знаю, о чем вы говорите.
– Годы пьянства, - подумал я, - не прошли бесследно. Такое можно плести только с перепоя.

Он неуверенно сел - один из его людей вовремя успел пододвинуть стул, на который Таунтон опустил свой грузный зад. Мечтательно взмахнув рукой, он изрек:

– Кортней, в душе я настоящий художник.

– Конечно, мистер… - автоматически поддакнул я и чуть было не сказал по привычке "Шокен", но вовремя прикусил язык.
– Конечно, мистер Таунтон.

– В душе, - продолжал он, - я артист, мечтатель, творец сказочных иллюзий.
– От его слов у меня действительно начались галлюцинации: мне почудилось на минуту, что передо мной сидит Фаулер Шокен, а не его противник, ненавидящий все, что дорого Шокену.
– Мне нужна Венера, Кортней, и я получу ее. Шокен украл ее у меня, но все равно она будет моей. Проект Шокена о заселении Венеры лопнет как мыльный пузырь. Ни одна его ракета никогда не поднимется с Земли, даже если для этого мне придется подкупить всех его подчиненных и убить всех начальников его отделов. Потому что в душе я артист.

– Мистер Таунтон, - сказал я как можно спокойнее, - вам не удастся так просто поубивать всех начальников отделов. Вас приговорят к выжиганию мозгов, введут вам церебрин. Вряд ли удастся найти кого-нибудь, кто захочет так рисковать ради вас. Никому не захочется двадцать лет жариться в аду.

– А разве, - мечтательно заметил Таунтон, - разве мне не удалось найти пилота, который согласился сбросить на тебя с вертолета контейнер? Разве я не нашел безработного бродягу, который согласился пустить пулю в окно твоей квартиры? К сожалению, оба промазали. А затем ты подложил нам свинью, трусливо сбежав на ледник.

Я молчал. Бегство на ледник не было моей затеей. Одному Богу известно, кто заставил Ренстеда хватить меня лыжами по голове, подсунуть вербовщикам, а вместо меня оставить чей-то труп.

– Чуть было не выпустили тебя из рук, - мечтательно предавался воспоминаниям Таунтон.
– И если бы не преданные мне люди - кебмен и еще кое-кто, - мне бы не заполучить тебя. У меня есть еще немало возможностей, Кортней. Они могут быть хуже или лучше, чем у других, но такая уж у меня судьба - рисовать сказочные картины и ткать фантастические сны. Величие художника в простоте, Кортней. Ты все твердишь: "Никто не захочет подвергнуться выжиганию мозгов". Но ты просто недалекий человек. А я заявляю: "Найди того, кто этого хочет, и используй его". Я говорю так, потому что я - великий человек.