Чтение онлайн

– Поднимайтесь. В ближайшие двенадцать часов вам не грозит никакая опасность.

Я выбрался наверх и заметил, что купол обсерватории потемнел.

– Вы - Гроуби?
– спросил он.

– Да, - ответил я. Ни один мускул не дрогнул на моем лице.

– Сведения о вас мы получили с борта "Рикардо", от курьера. Бог знает, какова цель вашего приезда. Но это не моего ума дело.
– Я заметил, что он держит руку в кармане.
– Вы появились на плантациях "Хлорелла", вы - прирожденный работник рекламы, вас переводят в Нью-Йорк и случайно или преднамеренно, не знаю, похищают у музея "Метрополитен"; вы убиваете девушку и исчезаете… А теперь вы на Луне. Кто знает, для чего вы здесь. Ну, в этом разберутся другие. Сюда скоро придет один из членов центра нашей организации, чтобы проверить вас. Вы хотели бы что-нибудь сказать? Ну, например, сознаться, что вы агент-провокатор или подвержены маниакально-депрессивному психозу?

Я промолчал.

– Хорошо, - сказал он. Где-то хлопнула дверь.
– Это, наверное, она.

В обсерваторию вошла Кэти.

– Митч!
– воскликнула она, не веря своим глазам.
– Боже мой, Митч!
– Кэти засмеялась каким-то истерическим смехом.
– Этого ты не ожидал, правда? Так ты не остался на льду?

Астролог вытащил из кармана револьвер.

– Не прикажете ли?..

– Нет, Уоррен. Все в порядке. Я его знаю. Пожалуйста, оставьте нас одних.

Он вышел. Кэти, вся дрожа, упала в кресло. Я же не мог сдвинуться с места. Моя жена - важная шишка у "консов". А я-то воображал, что знаю ее. Как же я ошибался! Она постоянно лгала мне, а я этого даже не подозревал.

– Ты, кажется, ничего не собираешься мне объяснить?
– произнес я наконец. Кэти, по-видимому, уже овладела собой.

– Ты удивлен? Звезда рекламы якшался с "консисткой"? Боишься, что это всплывет на поверхность и отразится на твоей карьере?
– Когда я посмотрел на нее, ее деланная насмешливая улыбка тут же исчезла.

– Проклятье!
– не выдержала она.
– Когда я взялась за ум, мне от тебя нужно было только одно - чтобы ты исчез и никогда больше не появлялся мне на глаза. Какую же ошибку я совершила, помешав Таунтону убить тебя!

– Значит, это по твоей указке Ренстед подсунул меня вербовщикам?

– Бездарная работа! Но ради Бога, скажи, что ты здесь делаешь? Что означают твои дикие выходки? Почему ты не можешь оставить меня в покое?
– Она уже кричала.

Кэти - "конс". Ренстед - "конс". Они сами решают, что лучше для бедняги Митча, и, не задумываясь, действуют. Таунтон тоже лезет решать мою судьбу. Двигают меня, как пешку, по шахматной доске.

– Шахматная королева, - отчеканил я и, подойдя к Кэти, вдруг залепил ей пощечину. Настороженность в ее взгляде исчезла, теперь в нем было просто удивление.

– Ну-ка, зови сюда этого, который вышел.

– Митч! Что ты собираешься делать?
– Теперь она больше походила на прежнюю Кэти.

– Я сказал тебе, зови его.

– Ты не смеешь мне приказывать…

– Эй, ты!
– заорал я.
– Чертов колдун!

Он вбежал в комнату и наткнулся на мой кулак. Удар сбил его с ног. Когда я начал обыскивать его, Кэти, как дикая кошка, бросилась на меня сзади. Я извлек из кармана астролога револьвер и оттолкнул Кэти - она упала и с удивлением смотрела на меня, потирая ушибленное бедро.

– А ты, однако… большой мерзавец, - удивленно произнесла она.

– Тут станешь кем угодно, - согласился я.
– Шокен знает, что ты на Луне?

– Нет, - она потерла большой палец об указательный.

– Опять лжешь.

– Мой маленький правдолюб, - издевательски протянула она.
– Мой маленький рекламный чародей и пожиратель огня…

– Советую разговаривать повежливей, не то получишь вот этой штукой по физиономии.

– Боже мой, ты действительно на это способен.
– Она прикрыла лицо рукой, с опаской поглядывая на револьвер.

– Рад, что ты это поняла. Еще раз спрашиваю - Фаулер Шокен знает, что ты на Луне?

– Как сказать, - она продолжала коситься на револьвер.
– Он действительно посоветовал мне совершить эту поездку, чтобы забыть о тяжелой утрате.

– Позвони ему и пригласи сюда.

Она не ответила и даже не пошевельнулась.

– Слушай, - разозлился я.
– Это говорит Гроуби. Тот самый Гроуби, в которого стреляли, на которого бросались с ножом, которого обворовывали и похищали. У него в мире был один-единственный друг, и того отравили на его глазах несколько часов назад. С ним пыталась позабавиться садистка, которая неплохо знала анатомию. Он убил ее и не жалеет об этом. Он попал в лапы к "Хлорелле", да так, что ему не выбраться оттуда. Его обвиняют в убийстве и саботаже. Женщина, которую он считал своей любимой, - лгунья, фанатичка и дрянь. Гроуби терять нечего. Могу выйти на улицу, отдать себя в руки полиции и рассказать все, что знаю. Они не поверят мне, но все же займутся расследованием. Рано или поздно, но подтверждение они получат. Пусть в это время я уже буду казнен. Это не имеет значения. Мне терять нечего.

– А что ты от этого выиграешь?
– спокойно спросила она.

– Хватит упрямиться. Звони Шокену.

– Только после того, как сделаю еще одну попытку, Митч. Одно твое слово особенно больно задело меня. Ты назвал меня "фанатичкой". Да, я уговорила Ренстеда подсунуть тебя вербовщикам. Во-первых, потому что хотела спрятать тебя подальше от наемных убийц Таунтона. А во-вторых, хотела, чтобы ты узнал жизнь простого человека. Я думала… Не знаю, что я думала… Считала, что ты увидишь, сколько вокруг несправедливости. Это трудно заметить, живя среди избранных. Легче увидеть снизу, на дне жизни. Я думала, что потом, когда ты вернешься, мы с тобой найдем общий язык и будем работать вместе ради единственной настоящей цели. Но этого не получилось. О, все это твой проклятый ум, такой блестящий и такой извращенный! Сейчас тебе хочется только одного - снова попасть в число избранных, есть, пить и спать лучше других. Как жаль, что ты не фанатик, а все тот же прежний Митч. Ну вот, я сделала еще одну попытку.

А теперь можешь поступить так, как считаешь нужным. Не беспокойся, что этим причинишь мне горе. Хуже не будет, чем тогда, когда мы ночи напролет кричали друг на друга. Или когда я уходила по заданиям "консов" и не могла тебе об этом сказать, хотя и видела, как ты ревнуешь. Или когда отправила тебя на плантации "Хлореллы", надеясь превратить работника рекламы в нормального человека. Или когда, любя тебя, не могла полностью принадлежать тебе, потому что между нами лежала тайна. Мне было очень больно. И удар револьвером - ничто по сравнению с этой болью.

Наступила пауза, которая, казалось, длилась вечность.

– Позвони Шокену, - неуверенно сказал я.
– Попроси его прийти сюда. Затем уходи и прихвати с собой этого звездочета. Еще не знаю, что я скажу Шокену. Но даю тебе и твоим друзьям два дня на то, чтобы вы переменили штаб-квартиру, условные знаки и всю вашу остальную идиотскую ерунду. Позвони Шокену и убирайся отсюда. Больше не хочу тебя видеть. Никогда.

Мне не удалось уловить выражение ее лица, когда она взяла трубку и набрала номер.

– Пожалуйста, третьего секретаря мистера Шокена. Говорит доктор Нэвин, вдова мистера Кортнея. Мое имя есть в списке, если не ошибаюсь. Благодарю вас. Второго секретаря мистера Шокена, пожалуйста. Говорит доктор Нэвин, вдова мистера Кортнея. Могу я поговорить с личным секретарем мистера Шокена? Мое имя есть в списке… благодарю… Хелло, мисс Грайс. Это доктор Нэвин. Могу я поговорить с мистером Шокеном? Конечно… благодарю вас.
– Она повернулась ко мне:

– Придется чуть-чуть подождать.
– Несколько секунд мы молчали. Наконец она произнесла: