Чтение онлайн

– Что за несносное создание появилось здесь?
– сказала миссис Скьютон.
– Я не могу его вынести. Уходите, кто бы вы ни были!

– Сударыня, у вас не хватит духу прогнать Дж. Б.!
– запротестовал майор, останавливаясь на полпути и держа трость на плече.

– Ах, так это вы? Пожалуй, можете войти, - заявила Клеопатра.

Итак, майор вошел и, приблизившись к софе, приложил к губам ее прелестную руку.

– Садитесь как можно дальше, - сказала Клеопатра, лениво обмахиваясь веером.
– Не подходите ко мне, потому что сегодня я ужасно слаба и чувствительна, а от вас пахнет солнцем. Вы какой-то тропический!

– Черт возьми, сударыня!
– сказал майор.
– Было время, когда Джозеф Бегсток поджаривался и обжигался на солнце; было время, когда благодаря тепличной атмосфере Вест-Индии он поневоле достиг столь пышного расцвета, что прославился под кличкой Цветок. В те дни, сударыня, никто не слыхал о Бегстоке, - все слышали о Цветке - Нашем Цветке. Быть может, сударыня, Цветок немного увял, - заметил майор, опускаясь в кресло, стоявшее значительно ближе, чем то, которое было ему указано его жестоким божеством, - но все же это стойкое растение и такое же непреклонное, как вечнозеленое дерево.

Майор под покровом темноты закрыл один глаз, замотал головой как арлекин, и, чрезвычайно довольный собой, подошел к границам апоплексии ближе, чем когда бы то ни было.

– Где миссис Грейнджер?
– осведомилась Клеопатра у своего пажа.

Уитерс высказал предположение, что она у себя в комнате.

– Прекрасно, - сказала миссис Скьютон.
– Ступайте и закройте дверь. Я занята.

Когда Уитерс скрылся, миссис Скьютон, оставаясь в той же позе, томно повернула голову к майору и спросила, как поживает его друг.

– Домби, сударыня, - ответствовал майор с веселым горловым смешком, чувствует себя хорошо, насколько это возможно в его положении. Положение его отчаянное, сударыня. Он увлечен, этот Домби. Увлечен!
– воскликнул майор. Он пронзен насквозь!

Клеопатра бросила на майора зоркий взгляд, поразительно противоречивший тому деланному небрежному тону, каким она сказала:

– Майор Бегсток, хотя я мало знаю свет, но не сокрушаюсь о своей неопытности, потому что он весь пропитан фальшью, связан угнетающими условностями; природа остается в пренебрежении, и редко можно услышать музыку сердца, излияния души и все прочее, поистине поэтическое; однако я не могу не понять смысла ваших слов. Вы намекаете на Эдит, на мое бесконечно дорогое дитя, - продолжала миссис Скьютон, проводя указательным пальцем по бровям, - и в ответ на ваши слова вибрируют нежнейшие струны!

– Прямота, сударыня, - ответил майор, - всегда была отличительной чертой рода Бегстоков. Вы правы. Джо это признает.

– И этот намек, - продолжала Клеопатра, - вызывает одни из самых, если не самые нежные, волнующие и священные эмоции, на какие способна наша огрубевшая, к сожалению, натура.

Майор приложил руку к губам и послал воздушный поцелуй Клеопатре, как бы для того, чтобы изобразить эмоцию, о которой шла речь.

– Я чувствую, что слаба. Чувствую, что мне недостает той энергии, которая в такую минуту должна поддерживать маму, чтобы не сказать родительницу, - заметила миссис Скьютон, вытирая губы кружевной оторочкой носового платка.
– Но, право же, я не могу не чувствовать слабости, касаясь вопроса, столь знаменательного для моей дорогой Эдит. Тем не менее, злодей, так как вы дерзнули его затронуть, а он причинил мне острую боль, - миссис Скьютон прикоснулась веером к левому своему боку, - я не премину исполнить свой долг.

Майор под покровом сумерек все раздувался и раздувался, мотал из стороны в сторону багровой физиономией и подмигивал рачьими глазами, пока у него не начался приступ удушья, который побудил его встать и раза два пройтись по комнате, прежде чем его прекрасный друг мог продолжать свою речь.

– Мистер Домби, - сказала миссис Скьютон, обретя, наконец, возможность говорить, - был так любезен, что вот уже несколько недель назад удостоил нас здесь своим визитом, сопровождаемый вами, дорогой майор. Признаюсь разрешите мне быть откровенной, - что я существо импульсивное, и в сердце моем, так сказать, читают все. Я прекрасно знаю свою слабость. Враги мои не могут знать ее лучше, чем я. Но я не жалею об этом. Я предпочитаю, чтобы безжалостный свет не погасил жар моего сердца, и готова примириться с этим справедливым обвинением.

Миссис Скьютон оправила косынку, ущипнула себя за увядшую шею, чтобы разгладить складки на ней, и продолжала, весьма довольная собой:

– Мне, а также дорогой моей Эдит, в чем я не сомневаюсь, доставляло бесконечное удовольствие принимать мистера Домби., Мы, естественно, были расположены к нему как к вашему другу, дорогой мой майор; и мне казалось, что в мистере Домби чувствуется та бодрость, которая действует в высшей степени освежающе.

– Чертовски мало бодрости осталось теперь у мистера Домби, сударыня, сказал майор.

– Прошу вас, молчите, несчастный!
– воскликнула миссис Скьютон, бросив на него томный взгляд.

– Дж. Б. безмолвствует, сударыня, - ответил майор.

– Мистер Домби, - продолжала Клеопатра, растирая розовую краску на щеках, - не ограничился одним визитом; быть может, он нашел нечто приятное в наших простых и непритязательных вкусах - ибо есть обаяние в природе, она так сладостна, - и сделался постоянным членом нашего вечернего кружка. А я и не помышляла о той страшной ответственности, какую брала на себя, когда поощряла мистера Домби...

– Располагаться здесь, сударыня, - подсказал майор Бегсток.

– Грубиян!
– сказала миссис Скьютон.
– Вы угадываете мою мысль, но выражаете ее отвратительным языком.

Тут миссис Скьютон облокотилась на стоявший около нее столик; свесив кисть руки, по ее мнению, грациозно и изящно, она начала помахивать веером и, разговаривая, лениво любовалась своей рукой.

– Пытка, какую я перенесла, - сказала она жеманно, - когда истина постепенно мне открылась, была слишком ужасна, чтобы о ней распространяться. Вся моя жизнь - в моей ненаглядной Эдит; видеть, как она меняется изо дня в день, моя очаровательная девочка, которая буквально похоронила свое сердце после смерти этого прекраснейшего человека, Грейнджера, видеть это мучительнейшая вещь в мире.

Мир миссис Скьютон был не очень жесток, если судить о нем по тому впечатлению, какое производило на нее мучительнейшее испытание; но это между прочим.

– Говорят, что Эдит!- просюсюкала миссис Скьютон, - жемчужина моей жизни, похожа на меня. Мне кажется, мы действительно похожи.

– Есть на свете один человек, сударыня, который никогда не согласится с тем, что кто-то на вас похож, - сказал майор, - а зовут этого человека старым Джо Бегстоком.

Клеопатра имела поползновение размозжить голову льстецу веером, но, смягчившись, улыбнулась ему и продолжала:

– Если моя прелестная девочка унаследовала от меня какие-нибудь хорошие качества, злодей (злодеем был майор), то она унаследовала также и мою безрассудную натуру. У нее очень сильный характер - говорят, у меня необычайно сильный характер, хотя я этому не верю, - но если ее что-нибудь взволнует, она становится восприимчива и чувствительна в высшей степени. Что же должна испытывать я, видя, как она томится! Меня это губит.

Майор, выдвинув двойной подбородок и поджав синие губы, выразил всей физиономией глубочайшее сочувствие.