Чтение онлайн

– Милая моя девочка...
– начала она снова.

– Еще не женщина?
– улыбнувшись, сказала Эдит.

– Какая ты сегодня странная, дорогая моя. Позволь тебе сказать, милочка, что майор Бегсток принес любезнейшую записку от мистера Домби, который предлагает позавтракать с ним завтра и отправиться в Уорик и в Кенилуорт. Ты поедешь, Эдит?

– Поеду ли я?
– повторила она, сильно покраснев, и, прерывисто дыша, повернулась к матери.

– Я знала, дорогая, что ты поедешь, - беззаботно отозвалась та.
– Я спросила, как ты говоришь, для приличия. Вот письмо мистера Домби, Эдит.

– Благодарю вас. У меня нет ни малейшего желания читать его, последовал ответ.

– В таком случае, пожалуй, я отвечу на него сама, - сказала миссис Скьютон, - хотя у меня была мысль просить тебя взять на себя роль моего секретаря, дорогая моя.

Так как Эдит не шевельнулась и не дала никакого ответа, миссис Скьютон попросила майора придвинуть к ней столик, и откинуть крышку, и достать ей перо и бумагу, каковые галантные услуги майор оказал с великой покорностью и преданностью.

– Передать привет от тебя, Эдит, дорогая моя?
– осведомилась миссис Скьютон, не выпуская пера из рук, прежде чем приписать постскриптум.

– Все, что вам угодно, мама, - не оборачиваясь, отозвалась та с величайшим равнодушием.

Миссис Скьютон написала то, что ей было угодно, не добиваясь более точных указаний, и вручила письмо майору, который, приняв это драгоценное поручение, сделал вид, будто прячет письмо у сердца, но вследствие ненадежности своего жилета поневоле опустил его в карман панталон. Затем майор весьма элегантно и рыцарски распрощался с обеими леди, на что старшая ответила, не изменяя обычной своей манере, тогда как младшая, не переставая глядеть в окно, наклонила голову чуть заметно, так что любезнее было бы по отношению к майору обойтись без всякого поклона и предоставить ему сделать заключение, что она ничего не слышала или не заметила.

"Что касается перемены в ней, сэр, - размышлял на обратном пути майор (день был солнечный и жаркий, и майор приказал туземцу с легким багажом, идти впереди, а сам шествовал в тени заброшенного на чужбину принца), - что касается перемены, сэр, томления и тому подобного, то на эту удочку Джозеф Бегсток не попадется. Нет, сэр! Это не пройдет! Ну, а что касается разногласия между ними или пропасти, как выражается мамаша, - будь я проклят, сэр, если это не похоже на правду! И это очень странно! Ну, что ж, сэр!
– пыхтел майор.
– Эдит Грейнджер и Домби - прекрасная пара; пусть решают спор поединком. Бегсток ставит на победителя!"

Майор, увлеченный своими мыслями, произнес эти последние слова вслух, вследствие чего злосчастный туземец остановился и оглянулся, полагая, что они обращены к нему. Раздраженный до последней степени нарушением субординации, майор (хотя в тот момент он раздувался от прекраснейшего расположения духа) ткнул туземца между ребер своею тростью и с небольшими промежутками не переставал подталкивать его вплоть до самой гостиницы.

Не менее раздражен был майор, когда одевался к обеду, во время каковой процедуры на темнокожего слугу сыпался град всевозможных предметов, начиная с сапога, кончая головной щеткой и включая все, что попадалось под руку его хозяину. Ибо майор кичился тем, что великолепно вымуштровал туземца, и за малейшее нарушение дисциплины карал его, применяя такого рода наказания. Добавим к этому, что он держал туземца при себе как средство, отвлекающее от подагры и всех прочих недугов, духовных и телесных; и туземец, по-видимому, недаром получал жалованье, которое, впрочем, было невелико.

Наконец майор, расточив все снаряды, бывшие в его распоряжении, и наградив туземца таким количеством новых кличек, что у того были все основания подивиться богатству английского языка, подчинился необходимости повязать галстук; нарядившись и почувствовав прилив жизнерадостности после своих упражнений, он спустился вниз развлекать Домби и его правую руку.

Домби еще не приходил, но правая рука была на месте, и зубные сокровища были, по обыкновению, к услугам майора.

– Ну, сэр, - сказал майор, - что вы поделывали с тех пор, как я имел счастье вас видеть? Прогулялись?

– Гуляли не больше получаса, - ответил Каркер.
– Мы были так заняты.

– Дела?
– сказал майор.

– Нужно было покончить с разными мелочами, - отозвался Каркер.
– Но, знаете ли... Это совсем несвойственно мне, воспитанному в школе недоверия и обычно не расположенному к общительности, - начал он, перебивая себя и говоря обаятельно чистосердечным тоном, - но к вам я чувствую полное доверие, майор Бегсток.

– Вы делаете мне честь, сэр. Мне вы можете доверять.

– В таком случае, понимаете ли, - продолжал Каркер, - мне кажется что мой друг... пожалуй, следовало бы сказать наш друг...

– Вы имеете в виду Домби, сэр?
– воскликнул майор.
– Мистер Каркер, вы видите меня - вот я стою здесь, перед вами? Видите вы Дж. Б.?

Он был в достаточной мере толстым и в достаточной мере синим, чтобы его увидеть; и мистер Каркер сообщил, что имеет удовольствие видеть его.

– В таком случае, сэр, вы видите человека, который пойдет в огонь и воду, чтобы услужить Домби, - заявил майор Бегсток.

Мистер Каркер улыбнулся и сказал, что в этом не сомневается.

– Знаете ли, майор, - продолжал он, - возвращаясь к тому, с чего я начал, я нашел, что сегодня наш друг был менее внимателен к делам, чем обычно.

– Да?
– отозвался обрадованный майор.

– Я нашел его слегка рассеянным и не расположенным к сосредоточенности.

– Ей-богу, сэр, - вскричал майор, - тут замешана леди!

– Действительно, я начинаю верить, что это так, - ответил Каркер.
– Мне казалось, вы шутили, когда как будто намекнули на это; я ведь знаю вас, военных...

Майор разразился лошадиным кашлем и потряс головой и плечами, как бы говоря: "Да, мы веселые ребята, этого нельзя отрицать". Затем он схватил мистера Каркера за петлю фрака и, выпучив глаза, зашептал ему на ухо, что она - необычайно обаятельная женщина, сэр. Что она - молодая вдова, сэр. Что она из хорошей семьи, сэр. Что Домби влюблен в нее по уши, сэр, и что это прекрасная партия для обеих сторон; ибо у нее красота, хорошее происхождение и таланты, а у Домби богатство; чего же еще может желать супружеская пара? Заслышав шаги мистера Домби за дверью, майор оборвал свою речь, заключив, что завтра утром мистер Каркер увидит ее и будет судить сам; от умственного напряжения и разговора хриплым шепотом у майора слезились глаза, и он сидел пыхтя, пока не подали обед.

Подобно некоторым другим благородным животным, майор показал себя во всем блеске во время кормежки. В тот день он сверкал ослепительно за одним концом стола, а мистер Домби испускал более слабое сияние за другим, тогда как Каркер ссужал свои лучи то одному, то другому светилу или направлял их на оба вместе, в зависимости от обстоятельств.

За первым и вторым блюдом майор обычно бывал серьезен, так как туземец, исполняя тайный приказ, окружал его прибор всевозможными соусниками и бутылочками, и майор был не на шутку занят, вытаскивая пробки и смешивая содержимое на своей тарелке. Вдобавок у туземца, на столике у стены, находились различные приправы и пряности, коими майор ежедневно обжигал себе желудок, не говоря уже о странных сосудах, из которых он наливал неведомые жидкости в стакан майора. Но в тот день майор Бегсток, даже несмотря на эти многочисленные занятия, находил время быть общительным, и общительность его выражаюсь в чрезвычайном лукавстве, направленном на то, чтобы просветить мистера Каркера и обнаружить состояние духа мистера Домби.

– Домби, - сказал майор, - вы ничего не кушаете. В чем дело?

– Благодарю вас, - ответил этот джентльмен, - я ем; у меня сегодня нет аппетита.

– Что же с ним случилось, Домби?
– спросил майор.
– Куда он делся? У наших друзей вы его не оставили, в этом я могу поклясться, так как я ручаюсь за то, что сегодня за завтраком никакого аппетита у них не было. Во всяком случае, я готов поручиться за одну из них; но за которую - не скажу!

Тут майор подмигнул Каркеру и преисполнился таким лукавством, что его темнокожий слуга принужден был, не дожидаясь приказаний, похлопать его по спине, иначе тот, вероятно, исчез бы под столом.