Чтение онлайн

– А ведь вам, полагаю, - сказал мистер Домби, - года тридцать два тридцать три.

– Полагаю, что примерно столько, - отвечал Тудль, снова подумав.

– В таком случае, почему же вы не учитесь?
– спросил мистер Домби.

– Да вот я и собираюсь, сэр. Один из моих мальчуганов будет меня обучать, когда подрастет и сам пойдет в школу.

– Так!
– сказал мистер Домби, посмотрев на него внимательно и не очень благосклонно, в то время как тот стоял, обозревая комнату (преимущественно потолок) и по-прежнему проводя рукою по губам.
– Вы слышали, что я сказал только что вашей жене?

– Полли слышала, - отвечал Тудль, махнув через плечо шляпой в сторону двери с видом полного доверия к своей лучшей половине.
– Все в порядке.

– Так как вы, по-видимому, все предоставляете ей, - сказал Домби, обескураженный в своем намерении еще внушительнее изложить свою точку зрения мужу как сильнейшему, - то, полагаю, не имеет смысла говорить о чем бы то ни было с вами.

– Ровно никакого, - отвечал Тудль.
– Полли слышала. Уж она-то не зевает, сэр.

– В таком случае, я вас не задерживаю дольше, - сказал разочарованный мистер Домби.
– Где вы работали раньше и где теперь работаете?

– Все больше под землей, сэр, покуда не женился. Потом я выбрался на поверхность. Разъезжаю по одной из этих железных дорог, с той поры как их построили.

Подобно тому, как последняя соломинка может сломать спину нагруженного верблюда, так это сообщение о шахте сокрушило слабеющий дух мистера Домби. Он указал на дверь мужу кормилицы своего сына; когда тот охотно удалился, мистер Домби повернул ключ и стал ходить по комнате, одинокий и несчастный. Несмотря на все свое накрахмаленное, непроницаемое величие и хладнокровие, он смахивал при этом слезы и часто повторял с волнением, которого ни за что на свете не согласился бы проявить на людях: "Бедный мальчик!"

Быть может, характерно для гордыни мистера Домби, что о самом себе он сожалел через ребенка. Не "бедный я!", не бедный вдовец, принужденный довериться жене невежественного простака, который всю жизнь работал "все больше под землей", но в чью дверь ни разу не постучалась Смерть и за чей стол ежедневно садилось четверо сыновей, но - "бедный мальчик!"

Эти слова были у него на устах, когда ему пришло в голову - и это свидетельствует о сильном тяготении его надежд, страхов и всех его мыслей к единому центру, - что великое искушение встает на пути этой женщины. Ее новорожденный тоже мальчик. Не может ли она подменить ребенка?

Хотя он вскоре облегченно отогнал это предположение как романтическое и неправдоподобное, - но все же возможное, чего нельзя было отрицать, - он невольно развил его, представив мысленно, каково будет его положение, если он, состарившись, обнаружит такой обман. В состоянии ли будет человек при таких условиях отнять у самозванца то, что создано многолетней привычкой, уверенностью и доверием, и отдать все чужому?

Когда несвойственное ему волнение улеглось, эти опасения постепенно рассеялись, хотя тень их осталась, и он принял решение наблюдать внимательно за Ричардс, скрывая это от окружающих. Находясь теперь в более спокойном расположении духа, он пришел к выводу, что общественное положение этой женщины является скорее благоприятным обстоятельством, ибо оно уже само по себе отдаляет ее от ребенка и сделает их разлуку легкой и естественной.

Том временем между миссис Чип и Ричардс было заключено и скреплено соглашение с помощью мисс Токс, а Ричардс, которой с большими церемониями вручили, словно некий орден, младенца Домби, передала своего собственного ребенка со слезами и поцелуями Джемайме. Затем было подано вино, чтобы поднять дух семейства.

– Не хотите ли выпить стаканчик, сэр?
– предложила мисс Токс, когда явился Тудль.

– Благодарю вас, сударыня, - сказал Тудль, - уж коли вы угощаете...

– И вы с радостью оставляете свою славную жену в таком прекрасном доме, не так ли, сэр?
– продолжала мисс Токс, украдкой кивая ему и подмигивая.

– Нет, сударыня, - сказал Тудль.
– Пью за то, чтобы она опять была дома.

При этом Полли еще сильнее заплакала. Посему миссис Чик, которая, как и подобает матроне, обеспокоилась, как бы чрезмерная скорбь не причинила ущерба маленькому Домби ("молоко пропадет, пожалуй", - шепнула она мисс Токс), поспешила на выручку.

– Ваш малютка, Ричардс, будет превосходно себя чувствовать с вашей сестрой Джемаймой, - сказала миссис Чик, - а вам нужно только сделать усилие, - в этом мире, знаете ли, все требует усилий, Ричардс, - чтобы быть совершенно счастливой. С вас уже сняли мерку для траурного платья, не так ли, Ричардс?

– Да-а, сударыня, - всхлипывала Полли.

– И оно будет прекрасно сидеть на вас, я уверена, - сказала миссис Чик, - потому что эта же молодая особа сшила мне много платьев. И из лучшей материи!

– Ах, вы будете такой франтихой, - сказала мисс Токс, - что муж вас не узнает. Не правда ли, сэр?

– Я бы ее узнал в чем угодно и где угодно, - проворчал Тудль.

Было ясно, что Тудля не подкупишь.

– А что касается стола, Ричардс, - продолжала миссис Чик, - то к вашим услугам будет все самое лучшее. Ежедневно вы будете сами заказывать себе обед; и все, чего бы вы ни пожелали, тотчас вам приготовят, словно вы какая-нибудь леди.

– Да, разумеется!
– с большою готовностью подхватила мисс Токс.
– И портер - в неограниченном количестве, правда, Луиза?

– О, несомненно!
– отвечала в том же тоне миссис Чик.
– Придется только, милая моя, слегка воздерживаться от овощей.

– И, пожалуй, пикулей, - подсказала, мисс Токс.

– За этими исключениями, моя дорогая, - сказала Луиза, - она может руководствоваться своими вкусами и ни в чем себе не отказывать.

– А затем вам, конечно, известно, - сказала мисс Токс, - как она любит своего собственного дорогого малютку, и я уверена, Луиза, вы не осуждаете ее за то, что она его любит?

– О нет!
– воскликнула миссис Чик, полная великодушия.

– Однако, - продолжала мисс Токс, - она, естественно, должна интересоваться своим юным питомцем и почитать за честь, что на ее глазах маленький херувим, тесно связанный с высшим обществом, ежедневно черпает силы из единого для всех источника. Не правда ли, Луиза?

– Совершенно верно!
– подтвердила миссис Чик.
– Вы видите, моя дорогая, она уже совершенно спокойна и довольна и собирается весело и с улыбкой попрощаться со своей сестрой Джемаймой, своими малютками и со своим добрым честным мужем. Не правда ли, дорогая моя?

– О да!
– воскликнула мисс Токс.
– Разумеется!

Несмотря на это, бедная Полли перецеловала их всех с великой скорбью и, наконец, убежала, чтобы ускользнуть от более нежного прощанья с детьми. Но эта хитрость не увенчалась заслуженным успехом, ибо один из младших мальчиков, угадав ее намерение, тотчас начал карабкаться - если можно применить это слово с сомнительной этимологией - вслед за нею на четвереньках по лестнице, а старший (известный в семье под кличкой Байлера * - в честь паровоза) отбивал дьявольскую чечетку сапогами в знак своего огорчения; к нему присоединились и все прочие члены семейства.