Чтение онлайн

— Дождалась, — безразлично усмехнулся. — Теперь можешь ехать. Трахать тебя сегодня у меня нет ни сил, ни желания.

— Герман! Не смей так говорить со мной, — угрожающе посмотрела на меня.

— Ой, не шуми. Вали домой! Что не понятно? Я устал!

С этими словами поплелся наверх и, войдя в комнату, закрылся на шпингалет для верности. Залил в себя четверть коньяка и упал на простыни. Прошу, Боже, только без снов!

Утром обнаружил спящую Лику в гостиной на диване. Да, упорства ей не занимать. Почему же Вика не такая? Потому что хоть и любит, но знает предел и себе цену.

— Лика! — позвал её, не приближаясь. Девушка открыла глаза и села. — Какая часть фразы "Вали домой" тебе вчера была непонятна?

— Прошу, не говори так со мной, — пискнула жалобно. — Я немного лезу не в своё дело, знаю. Прости меня. Давай забудем. Съездим и позавтракаем где-нибудь — Лика прильнула ко мне всем телом и смогла дотянуться поцелуем только до нижней губы.

Портить себе утро не было желания и съесть что-нибудь вполне можно. Потом распрощаюсь с ней по дороге, можно даже за завтраком.

Только, видимо, не судьба. Выходя из дома, обнаружил на пороге ту, которую никак не ожидал увидеть в гостях.

— И ты здесь? Отлично, — Элина злорадно оскалилась Лике. Сестру явно потряхивало, чем озадачила меня не на шутку. — Очные ставки всегда беспроигрышны.

Вскинул вверх бровь. О чём она?

— Давай позже обсудим это, — рыжая бестия побледнела.

— Вы можете обсудить всё и без меня, — пожал я плечами, поняв, что быть зрителем в их бабских разборках нет желания.

— Нет, братец. Тебе как раз знать это просто необходимо, — Элина вошла в дом, но проходить дальше прихожей не стала. Сдался и закрыл входную дверь. — Я больше не позволю этой твари водить моего брата за нос.

— Только попробуй, стерва! Заткни пасть! — прошипела рыжая и, мгновенно вернув себе облик змеи, подступила к Элине с вполне воинственной целью.

— Нет уж, пусть говорит, — перехватил Лику за локоть, тормозя. Интрига росла с каждым их словом.

— Беременность этой сучки была липовой, как и выкидыш, — выпалила сестра. — Всё это время эта дрянь водила тебя за нос.

Рыжая нервно захохотала:

— Ничего себе! Какая я, оказывается, способная…

— Её гинеколог, Илья — наш старый друг ещё со школы. Он помогал ей в обмен на сексуальные услуги. Подумай сам! Сколько раз она отказывалась от походов в обычные поликлиники? Даже во время выкидыша требовала именно его. А УЗИ — это просто снятое видео другой пациентки.

Слушая всё это, из себя смог выпустить лишь смешок. Нет, злости и досады уже давно не чувствовал. Сгорел. Даже ненависть иссушилась. Просто очередной вердикт о моей тупости. Свора баб крутила мной, как хотела, а я винил во всём ту, которая бы никогда не позволила себе такого поведения. В груди ещё больше защемило от тоски по ней.

— Нет, Герочка. Это ложь. Разве можно играть такими вещами?

Слушать её абсолютно не собирался. Повернулся к сестре.

— Чего ты вдруг разродилась на откровения?!

— Смерть папы не только тебя изменила, — понуро склонила голову Элина.

Усмехнулся. Бредятина!

— Герочка, — рыжая жалобно смотрела на меня. — Это провокация. Клянусь тебе, я бы никогда… Это происки Вики. Она науськала всю твою семью.

Надоела! Просто размахнулся и влепил ей пощёчину. Лика вскрикнула и попятилась назад, держась за пострадавшую щёку. Смотрел на затравленный взгляд, и снова себя ненавидел. Я стал настолько жалок и мелок, что от бессилия и неспособности разобраться со своими женщинами давно прибегаю к рукоприкладству. Кем ты стал Герман?

— Я невероятно устал. Устал от лжи, истерик и подлостей. Устал от всего, что связано с тобой. Задолбала! Теперь говорю в последний раз, если увижу тебя в радиусе ста метров от моей семьи, если только приблизишься к Вике хоть на шаг, клянусь, я тебя убью. Мне больше нечего терять. Вот увидишь, убью без грамма сомнения и совести.

С этими словами схватил мерзавку под локоть и, открыв входную дверей, вышвырнул на улицу, как вшивую собачонку. Захлопнул, нажал на кнопку связи с охраной, веля выпроводить Лику за территорию, запомнить её и больше никогда и ни под каким предлогом не впускать в дом, под страхом увольнения. При её попытках войти сразу вызывать полицию.

— Прости меня, Гер, — Элина сокрушенно смотрела на мою понурую фигуру.

— Не сейчас, — бросил в ответ…

Я стремился в больницу, желая увидеть жену, узнать как она и сказать самое главное и нужное. Знал, Вика не захочет меня слушать, но должен попытаться.

В палате девушка была не одна. Рядом сидел вездесущий Миша, с утра пораньше. Жена вздрогнула на постели, а этот докторишка тут же встал в оборону.

— Герман, уходи! Я вызову охрану!

— Я только скажу и уйду, — выпалил.

— Ты уже наговорил достаточно! — пресёк собой путь.

— Не лезь! — отмахнулся от него, как от назойливой мухи. — Вика, прости меня, — сразу начал без ужимок и прелюдий, словно у меня лишь пара секунд, в которые обязан вложить главное. — Я ужасно виноват… И мне безумно стыдно. Понимаю, что не смогу ничем это искупить, но, умоляю, дай хоть немного попытаться всё исправить. Я потерял тебя, но умоляю не лишай меня нашего малыша. Прошу тебя, не делай нас врагами.

Выпалив это, смотрел на шокированную жену. Время, словно замерло перед неизбежностью.

— Ты — не враг нам, — проронила супруга еле слышно. — Но видеть тебя я больше не хочу. Уходи. Оставь нас в покое, пожалуйста.

Я ожидал подобного ответа и переубеждать её или что-то доказывать сейчас не имеет смысла. Мы на нулевой точке и, чтобы сдвинуться хоть на миллиметр в плюс, мне нужно здорово попотеть.

— Хорошо, — понуро кивнул. — Ты права. Понимаю. Поправляйся.

Склонив голову, вышел из палаты. В груди ныло от собственного бессилия. Что мне сделать? Как всё исправить? Как вернуть жену и ребёнка? Как вернуть её сердце?

Мысль пришла внезапно, хоть и дерзкая, но вполне действенная. По крайней, мере для начала.

Ты любишь меня. Такие чувства быстро не проходят, даже после моего свинства. Я верну тебя! Я обязан вас вернуть!

ВИКА

Больше не верила. Не могла и не желала. Разум ненавидел его всей душой, а сердце тихо и беспомощно стонало. Нет, я заставлю чувства замолчать. Ради будущего малыша, ради его здоровья. У него теперь только я, а у меня он. И больше никто не нужен.