Чтение онлайн

— Но я тоже люблю тебя…

— Нет, — мотнул головой. — Ты любишь мысль быть со мной.

— Убирайся, — гортанно просипела девушка.

Я лишь усмехнулся. Положил обратно распашонку и взял с кресла игрушечного зайца. Сунул подмышку и направился к выходу.

— Я немного даже рад, что больше ничего нас не связывает. Да простит меня наше неродившееся дитя.

Я стремительно вышел, услышав как в дверь что-то влетело и разбилось. Плевать.

Сел в машину. Что дальше? Поехать к Тохе и надраться до поросячего визга? Там по-любому будет Таня, а она та же Вика. Нет. Мысль пришла внезапно. Свернул в направлении кладбища. Найду ли? Мама знала где. Говорила когда-то сектор и номер ряда. Тогда игнорил, но мозг высек их в памяти.

В церквушке на входе купил свечку и прихватил из машины зайца. Идти пришлось долго, но нашёл. Одинокая мраморная плита с крестом. О дате рождения и фото нет и речи. Лишь имя и дата смерти. Опал на одно колено и посадил игрушку рядом со свечкой в стекляном стекле, чтобы сберечь пламя от ветра. Коснулся холодного камня.

— Привет. Это… это папа, — последнее слово застряло в горле и, осев прямо на снег коленями, понял, что не могу сдержать слёзы. — Прости меня…

Ткнулся лбом в плиту, выпуская всю спрятанную и заглушенную годами боль, наружу. Оплакивая до конца и основательно то, что старался отвергать. Со слезами ушли все эмоции, оставив меня абсолютно пустым. Таким же камнем, как этот мемориал. Посмотрел на буквы, убирая в мозгу лишние и образовывая в "Бермуд Герман". Лучше бы меня. Уж я-то заслужил.

Сидел так на земле пока не закоченели ноги и руки. Пора. Поднялся и, взглянув в последний раз, вдруг пообещал:

— Я потом приду ещё, сынок, — дрогнул уголком рта и направился к машине.

Все чувства и эмоции размотало в хлам. Хотелось добить это крепким. Порулил в ближайший бар. Знакомого бармена надоумил вызвать мне такси, как только меня понесёт. Справился на пятёрку.

Проснулся по утру с дикой болью в голове. Гостевая спальня. Я сплю у подножия постели, прям поверх одеяла. Осмотрелся. Никого. За окном было светло и солнце стояло в зените. День вовсю шёл своей жизнью. Вика, видимо, тоже давно проснулась и уехала на работу.

Попытался что-нибудь вспомнить. Хрен там. Бог с этим. Главное, дома, а не в постели с какой-нибудь телкой из бара. Спустил ноги. Подождал, когда голова успокоится. Поплелся в ванную, чтобы умыть лицо и согнать вялость.

Но войдя замер на пороге, в ужасе глядя на происходящее. Раковина, банный коврик уляпаны кровью. Зеркало разбито. Тут взглянул на свои руки — целы. Вика?! Кинулся обратно, смотря на пол. Ещё несколько капель на паркете и смазанная ручка двери. Вылетел в коридор в поисках гувернантки. Женщина ничего не знала. Ещё немного крови нашли в гостиной и в прихожей. Верхняя одежда жены отсутствовала.

Сердце в панике сжалось и я помчался к охране. Машина Вики, однако, стояла во дворе, что ещё больше ввело в непонимание.

— В половине второго она вызвала такси и уехала. Перед охраной не отчитывалась, — доложил Артур.

— Какое было такси?

— Они не обратили внимание.

Твою мать! За каким хреном мне охрана?! Уголовников остановить не могут, жену хозяина прошляпили. Кретины!

— Проверь по камерам наружки, — велел я и метнулся в дом звонить Антону, предварительно несколько раз набрав номер жены — недоступна.

Друг выслушал, но мой энтузиазм сыщика не одобрил:

— Послушай. Влад с Серёгой не будут кидаться к тебе, сломя голову, при каждой твоей семейной драме. В тот раз был весомый повод. В этот… Вика самолично покинула дом. Стоит подождать. Она вернётся. Выжди необходимое время. Если нет, то обратишься тогда в полицию. Сейчас нестись, сломя голову, глупо…

Бросил трубку. Как не прискорбно, но он был прав. Жена покинула дом самостоятельно. Похищением здесь мало пахнет.

— По камерам в доме видно, что ваша жена поранила руку. Отсюда и кровь. Машина такси без опознавательных брендов. Номер тоже плохо виден. Возможно, она поехала в больницу? Я могу обзвонить все клиники.

— Да. Неплохая мысль.

Я был пьян в стельку и не смог даже оказать супруге помощь. Виновник ранения — зеркало в ванной, без сомнений. Она разбила его? Агрессий за Викой не водилось раньше, выходит, что-то толкнуло её на это… Я? Господи, проклятая память. Мне бы хоть что-то вспомнить

— Ничего, — спустя час мотнул головой охранник. — Может рана не такая серьёзная. И помощь медика не понадобилась?

Или есть знакомый медик. Схватил телефон и набрал номер Михаила. Ответил не сразу.

— Вика тебе не звонила? — вопросил без вступлений.

Пауза.

— Нет, — спокойный ответ. — Зачем ей звонить мне? Что-то случилось?

— Нет. Всё в порядке, — и тут же сбросил вызов.

Идиот. Нашёл кому позвонить.

Ждать? Возможно. Но сердце непривычно дёргалось в груди. Ожидание продлилось до обеда следующего дня.

Миша

Я был обязан спасти эту девушку по двум причинам. Я — врач и не имею права, оставить человека умирать. Другая — ощущал с ней какую-то невидимую связь. Те три дня в операционной, был всё время с ней. Делал всё возможное, чтобы девушка пошла на поправку.

Дальнейшее общение привязало меня к ней ещё больше. Видел, как доверчиво улыбается. Слышал, как больно ей делают близкие. И безумно жаждал забрать себе её беды. Они ей ни к чему, а я справлюсь с ними лучше. Перенесу их вместо неё, лишь бы видеть эти счастливые глаза.

Встретив в поликлинике, ещё больше разнервничался, понимая, что как было в жизни девушки темно, так и осталось, и хуже всего, она гасла следом. Сказав последние слова в кафе, понимал, что напугал её и расстроил. Пускай. Я не намерен лгать и притворяться.

И теперь вновь с ней рядом, в своей квартире. Держу в руках и дико жалею, что не моя.

Она замужем и безумно любит своего мужа. Оттого и страдает. Она не видит в нём опоры, но очень нуждается в ней. Замечая, как озаряется лицо девушки в моём присутствии, понимал, что отчего-то тоже нужен ей. И пока это приносит хорошие плоды, с удовольствием готов быть рядом.

Пока Вика спала под воздействием лекарств, сбегал в аптеку и докупил другие, что прописал Дима. Сменного для девушки у меня в доме не было, потому и это решил приобрести.

Звонок Германа свидетельствовал о том, что он её ищет. Честно, думал сообщить ему о её месте нахождения, но до ужаса захотелось побыть с Викой ещё чуть-чуть. Желание стало сильнее голоса разума.

Сготовил то, что легко глотать. Йогурт оставил греться на столе.

Девушка проснулась к пяти вечера и выглядела сносно. Сунул ей градусник.

— Тебе лучше?

— Да, — она попробовала привстать, но тут же снова упала на подушку. — Голова раскалывается. Прости, пожалуйста. Ты теперь вынужден возиться со мной.