Чтение онлайн

Хуже было то, что она нуждалась в нем.

Хотеть его — одно. Но нуждаться совсем другое.

Он приподнял ее подбородок.

— Не сожалей, говоря, что ты передумала.

Она всплеснула руками.

— Почему ты продолжаешь говорить мне подобные вещи? Это все усложняет.

Его лицо смягчилось.

— Я понял, что один из нас должен быть чрезмерно откровенным, если мы хотим, чтобы у нас что-то получилось. Понял, что ты не готова быть чрезмерно откровенной, поэтому вызвался добровольцем.

Она натянула простыню на грудь.

— Мне не нравится, что ты говоришь мне такие вещи.

— Почему?

Снова этот проклятый терпеливый взгляд.

— Не знаю. Просто не нравится и все.

Он встал и подошел к шкафу. Накинул на себя халат. Вытащил белую мужскую рубашку на пуговицах и протянул ей.

— Ну, тогда, возможно, тебе стоит об этом подумать. Я хотел бы время от времени слышать от тебя что-нибудь приятное, хотя могу прожить и без этого. Я самодостаточный мужчина и знаю, что из себя представляю и на что способен.

Она дернула рубашку к себе.

— Я не из тех, кто пускает слюни.

— Вранье, — произнес он самым тихим голосом, который она слышала от него.

Она вскочила с кровати.

— Только не говори мне, что знаешь меня.

Он завязал пояс халата.

— Я знаю немногое, но хотел бы знать больше. Наблюдал, как ты общаешься с Китом. Знаю, каково это — испытывать нежность к ребенку. Это чувство растет внутри тебя, и оно также может излиться и на другого, в зависимости от того, кого ты выберешь. Мое изливается на тебя.

Он направился к двери, она сжала руки в кулаки.

— Я не хочу, чтобы твоя нежность изливалась на меня.

— Прости, но это уже происходит.

Ее тело задрожало.

— Останься. Это всего лишь ужин, Пег. Если ты не хочешь снова заняться любовью сегодня вечером, мы можем подождать, пока ты сама не захочешь.

Ее желудок сжался. Она не хотела ждать. Секс — это все, как она думала, могла ему предложить, но даже такой секс…

— Это новая территория для меня. — Произнесла она настолько честно, насколько была способна.

Он потянулся к ее руке. Нежно поцеловал ее в губы, как мальчик, впервые целующий свою девочку в школе. Ее глаза увлажнились, ей стало стыдно. Когда они оказались лицом к лицу, он погладил ее щеку.

— Для нас обоих это новая территория. Ну, давай же.

Он погладил ее по ладони и вывел из комнаты. Она оглянулась на кровать. Подушки валялись на полу. Одежда была разбросана повсюду. Все выглядело так, будто у них была оргия.

И все же сокрушительное давление в груди, борющееся с трепетом сердца, заставило ее кое-что понять.

Она действительно занималась любовью.

Возможно, впервые.

Эбби была фанаткой — футбольной мамой и совершенно этого не стеснялась. Кто-то расслаблялся на танцполе. Она же перед ярдами травы на поле и яркими оранжевыми воротами. Она кричала и выражала себя здесь, поддерживая своего сына. И шокированные взгляды новоиспеченных родителей всегда забавляли ее. Они должно быть, увидев ее консервативный костюм от Энн Тейлор, подумали: «Святые угодники, под такой внешностью скрывается заядлая болельщица».

Мак поддразнивал ее по этому поводу. Уши Дастина несколько раз краснели за время игры от энтузиазма матери, особенно в старшем возрасте, но он никогда не говорил ей перестать так болеть за него.

— Давай, Дастин. Отрежь его. — Произнесла она, не крича, но так как это была тренировка, ее голос разнесся по всему полю.

— Ух ты. Он действительно хорош. Не так ли, мисс Мейвен?

Ее маленький компаньон хрустел батончиком мюсли, который она протянула ему из своего хорошо укомплектованного мини — холодильника. В Ките присутствовала та детская непосредственность, которая ей так нравилась у второклассников, пока она работала волонтером в школе Дастина. Он уже начинал иметь свои взгляды на многие вещи, но ему все еще нравилось обниматься.

Она обняла мальчика одной рукой. Мак рассказал ей историю, как они с Дастином нашли Кита плачущим за сараем. Это разбивало ей сердце, она расплакалась, когда Мак прислал ей фотографию его сына и Кита, сидящих на большом дубе, держась за руки. Мак был прав. Они обожали друг друга. Ей стало тепло на душе, что ее сын хорошо общается с мальчиком младше его по возрасту.

Ей все еще не нравилось, что Мак проводил время наедине с Пегги, но к Киту это не имело никакого отношения. Он был милым, его теплое маленькое тельце прижималось к ней, как будто он знал ее целую вечность. Ей нравился его запах — запах маленького мальчика, играющего на улице. Их пот почему-то казался чище, как и их мысли.

Эбби понимала детей. Именно взрослые иногда ставили ее в тупик.

Ее взгляд поднялся к живописному виду над полем. Горы обещали суровое выживание, которое она ценила. Ветер мог подуть с минуты на минуту. Мог пойти снег. Но они не склонились и не сломались. Они стояли во весь свой рост. Она была бы не прочь побыть горой.

Ноги Кита подпрыгивали в такт музыке, которую слышал только он. Она положила ногу на ногу и поерзала, надеясь устроиться поудобнее. У нее не было и ни йоты сомнений, что металлические кресла на трибунах изобрел мужчина.

Дастин мчался впереди всех с мячом, ведя с точностью, отточенной в отборных футбольных лигах круглый год и недельных лагерях.

— Вперед, Дастин. Вперед! — крикнула она, когда он обошел другого игрока.

— Да! Забей в цель, Дастин, — добавил Кит, вытирая растопленный шоколад о футболку с шоколадной крошкой мюсли.

Она схватила влажную салфетку.

— Бей, — прогремел грубый южный голос с нижней части трибун.

Ее пальцы от удивления выронили салфетку. Она упала сквозь металлические перекладины на землю.

Дастин бросился вперед и ударил ногой по мячу. Тот влетел в угол ворот с такой силой, что сетка отодвинулась назад, как парашют, прежде чем упасть на место.

— Да! — воскликнул ее сын и поднял кулак к небу — его фирменный жест после гола.

Они с Китом захлопали в ладоши.

— Хорошая работа, Дастин, — выдавила она, но ее внимание переключилось на мужчину, который шел к ним по трибуне.

Ретт был одет в простую белую футболку, подчеркивающую его длинный, крепкий торс — о небеса — и облегающие джинсы с потрясающими коричневыми кожаными ботинками, которые она когда-либо видела на нем. Его ковбойской шляпы нигде не было видно.